— Да я согреться не могу после этой дороги, — сознался Жека, но третью стопку пока отставил, — ладно, покурю пока схожу.

Дядя Ваня поднялся за ним, тоже оделся, вместе спустились. Жека закурил у самой двери подъезда, уже наученный, что на улице с таким ветром это сделать проблематично. И только потом вышел. Покурил быстро, торопясь, посматривая на то, как пеплоснегом заносит ещё недавно очищенный газон. Вспомнил про стационарный телефон дяди Вани, поинтересовался:

— Да вроде работает, гудки есть, — ответил дед, — но только никуда не дозвониться, один раз попал на какую-то проститутку, она мне велела заткнуться и не занимать линию. Как раньше телефонистки почти…

Жека по привычке добежал до урны, загасил окурок и вернулся, спеша в тепло. Уже поднимаясь по лестнице, спросил:

— Девчонки говорят, что ты радио слушал, что говорят вообще?

— Да никакой конкретики, одна станция пока вещает, да и то говорят, что возможны помехи из-за ещё стабилизировавшейся до конца ионосферы. — Дядя Ваня остановился на лестничной площадке, переводя дух: — ужасы рассказывают о пострадавших территориях, да что вместо Западной Европы сейчас зона вечной мерзлоты. Да заезженной пластинкой долбят, что следует выполнять распоряжения администрации, и про военное положение талдычат. Вот сходишь завтра на работу, да расскажешь, что там администрация распорядилась…

Вернулись за стол, Жека раздевшись, отнес мозоливший глаза мешок с землёй в Настину комнату, осмотрелся, размышляя: «Надо кровать и шкафы убирать, на пол остатки линолеума и плёнки, ящиков больших сколотить и лампы монтировать, ладно, всё потом. Но завтра край как надо хотя бы семена замочить и тару под рассаду определить, чтоб не тянуть. Раньше начнем, быстрей первая зелень будет…»

Мишаня, отмытый, уже сидел за столом, спросил:

— Дядя Женя, а ты навсегда приехал.

— Да, и больше никуда не хочу уезжать. Рассказывай, как вы тут без меня жили.

Под сбивчивый и эмоциональный рассказ Миши, как они в бомбоубежище двое суток прожили, Жека шепнул Насте:

— Завтра на работе попытаюсь выяснить, что там наши в Кундравах, не переживай раньше времени.

Настя благодарно кивнула и на миг прижалась к нему. А Жека с дядей Ваней наконец-то выпили по третьей и принялись за еду. Дед прокомментировал:

— Картоха варёная, супчик мясом пахнет и овощи в нём плавают, запомните этот вечер. Посмотрим, что за нормы теперь будут и что по ним выдавать станут. Вы-то, молодежь, не застали талоны. Тогда было невесело, но хоть что-то на рынке купить можно было, а сейчас и денег нет, отменили…

— Рынок и сейчас будет, — заглянула в комнату Света, с тюрбаном из полотенца на голове и в халате Света, — найдут, что на что сменять. Идите мойтесь, нормальная вода пошла, не кипяток, но помыться можно…

— Я первая! — Настя подскочила из-за стола.

А Жека налил по очередной стопке и не выдержал, наклонился и поймал крутившуюся в ногах, но не решавшуюся подойти к нему Марысю:

— Ну ты чего, кошка, хозяина не признаешь?

Марыся затихла, обнюхала его руки и успокоившись, негромко замурлыкала. Жека размяк, почесывая её за ухом, чувствуя её тепло на коленях, всё ещё привыкая к мысли, что он наконец-то дома. Света, наблюдая за ними, посетовала:

— Жень, кошке на пару месяцев корма осталось всего. Зоомагазин сразу после твоего отъезда закрыли, в обычных тоже ничего невозможно купить было. Только хлеб продавали, да выдавали паёк по нормативам. Думаю, может её начать к обычной еде приучать, постепенно? Тогда и корм можно растянуть на подольше.

— Надо, — согласился Жека, — только как-то отдельно ей делать. Чтоб без соли и специй. Вы молодцы, что из морозильников и холодильника всё на балкон вытащили, в первую очередь попробую их восстановить. Потом стиралку, думаю, что всё реализуемо, дайте только с мыслями собраться, да с другими посоветоваться. Сейчас в яндексе не найти ответов…

— Сегодня народ ходил до пятерочки, — дядя Ваня поднял вилку, — так там движение какое-то есть, что-то привезли и разгружают, охрана стоит, обещают завтра открыться. Если как в советское время было, то что-то через магазин распределять будут, что-то через организации. История по спирали развивается, не думал и не гадал, что до такого дойдет.

«Постапокалипсис, оказывается, это не мародерка и героическое выживание, а когда не купить кошке её привычного корма. И хлеб, купленный несколько дней назад, лежавший на балконе вместо холодильника, не разогреть в микроволновке или тостере. Вот к чему её теперь приучать, к картошке или макаронам? Или к кашам сразу…» — Марыся, которой надоело лежать у хозяина на коленях, спрыгнула на пол и вальяжно отправилась на кухню, оставив Жеку размышлять над тем, чем её кормить дальше.

Вышла из ванны Настя, отправила туда Жеку. Тот перед заплывом распечатал вторую бутылку, разлил:

— Давайте, за коммунальщиков, электриков и за мир во всём мире. Теперь-то, надеюсь, после всего случившегося, люди успокоятся. Надо выживать, а не воевать.

— А вот это ты плохо человеческую природу знаешь, Женька, — дядя Ваня закусил и развернул свою мысль, — сейчас как все в себя чуть-чуть придут, так с утроенными силами херачиться начнут. За территории, за ресурсы и за энергию, так что я бы с таким оптимизмом в будущее не смотрел. А вот то, что у нас будет выдача пайка по нормам, полиция и государство сохранилось, это очень и очень большое везение. И заслуга властей, кто бы там наверху не обретался в последнее время. Иди уж мойся, чего застыл…

Жека отправился в ванну, признавая справедливость слов дяди Вани, но в душе надеясь на лучшее: «по крайней мере, меньше гораздо осталось тех, кого умиротворять придется, если они к нам решат заглянуть. Да и война сейчас будет другой, про дроны придется надолго забыть, как и про спутниковую разведку. А наши что-нибудь придумают, обязательно. Да и в загашнике наверняка сохранилось то, чем можно удивить…»

Разделся, скинул грязную одежду в корзину. Вспомнил Пулю, усмехнулся, достал трусы и носки, наскоро простирнул с хозяйственным мылом, повесив их на сушилку для полотенца, только после этого залез в ванну, открыв горячую воду на полную. Лежал, дожидаясь пока наберётся полная, отмокая и умиротворяясь: «много ли надо для полного счастья: брюхо набить, водки замахнуть, да помыться. А скоро ещё дядю Ваню провожу и Синицыных спать отправим, с Настей вдвоём останемся…»

Тут Жека понял, что во-первых он уже изрядно накидался, во-вторых, в горячей воде его развезло окончательно: «надо помыться, потом покурить сходить и на второй бутылке закругляться. А то коммунальщики своё дело туго знают, горячая вода вон идёт несмотря ни на что. И трамваи ходят, негоже в первый рабочий день в техотделе с квадратной от бодуна головой приходить…»

Вышел из ванны, озвучил своё решение, и присев за стол, принялся за суп, который недавно дядя Ваня нахваливал. Курить его, конечно же, сразу не отпустили. Настя возразила негодующе:

— Продует! Обсохни хоть немного!

Пришлось обсыхать, заодно и допили вторую бутылку. Дядя Ваня с надеждой поинтересовался:

— Точно третью не будем? Ладно, я тогда домой, с В… с Клавдией Петровной третью допьём…