Рафаэль рассеянно кивнул.

— Да что с вами сегодня? — встревожился раввин. — Вы нездоровы? Вы сегодня оживленный, как весенняя муха.

— Должно быть, устал…

По правде говоря, Рафаэль всю ночь не сомкнул глаз.

— Не сказать, что сегодня от вас много толку! Я говорил шейху, что, возможно, будет лучше, если мы попросту возьмем слова, которые не соответствуют точным цитатам, и выстроим по порядку, как они есть: Эргив и Эгика — два короля-визигота, преследовали евреев. На первый взгляд непонятно, какая связь между датой 1391 и этими персонажами: Винцентом Феррером, Сикстом и сиром де Винцеларом. Но более пристальное изучение позволяет нам увязать 1391 год с Винцентом Феррером и визиготскими королями.

— И что же между ними общего?

— Преследование еврейского народа. Это при Эргиве в шестьсот восемьдесят первом году совет Толедо приказал иудеям отказаться от заповедей Моисея в течение года. Эгика обратил сефардов в рабство, а детей у них отобрали. Что же касается тысяча триста девяносто первого года и Винцента Феррера, то вряд ли стоит повторять. Эта дата и этот человек — тоже символы преследования.

— Тогда можете добавить сюда и еще одного: Сикста, — сообщил ему Варгас.

— Почему?

— В тексте же четко сказано: четвертый царь Аммонитян. Если перенести эту нумерацию на папство, то все становится ясно.

И тут Эзру осенило, и он хлопнул себя по лбу.

— Ну не дурак ли я? Вы совершенно правы!

— А меня не просветите? — попросил Сарраг. — Какими такими деяниями прославился этот папа, чтобы заслужить право числиться в вашем перечне ужасов?

— Сикст IV — не кто иной, как автор приснопамятной буллы «Exigit sincerae devotionis». Той самой буллы от 1 ноября 1478 года, разрешающей Изабелле с Фердинандом самим назначать инквизиторов. Теперь это собрание из четырех персонажей и дата обретает смысл. Остается пятый персонаж. Кем же может быть этот таинственный сир де Винцелар?

Бургос, этот же день

Фра Альварес перечитал заново письмо Мендосы. Поверить невозможно. Скрижаль? Скрижаль, содержащая послание, автор которого не кто иной, как сам Господь Бог? Ересиархи вечно изобретают всякие глупости и нелепости, но эта далеко превосходит все, что ему доводилось слышать прежде. И все же нельзя сбрасывать со счетов эту криптограмму. Каждый день Менендес влетает к нему в кабинет с сообщением, что нашел то или иное соответствие с городом или местом. Бедолага сон потерял с тех пор, как заполучил эти листки. Он их облизывает и вертит так и эдак с такой страстью, словно это величайшее теологическое творение всех времен и народов.

В голову клирика вдруг пришла совершенно несуразная мысль: «А вдруг это правда… Если такая Скрижаль действительно существует…» Возможно ли такое? Можно ли представить Господа Всемогущего обращающимся к ничтожествам, мусульманину, жиду, и — еще хлеще — священнику-ренегату? Нет, это просто немыслимо!

Но рвение Менендеса, его убежденность, что эти Чертоги — творение гения, да-да, он ведь неустанно твердит, что этот Абен Баруэль гений, — все это отнюдь не способствовало уменьшению опасений Альвареса. Если и можно заподозрить Менендеса в некоторой слабости к бывшим единоверцам, то сомневаться в его талантах каббалиста никак нельзя.

Альварес резко поднялся, вытащил из ящика связку ключей и направился к внушительному шкафу из темного дуба. Он был закрыт на три новеньких сверкающих замка, установленных не далее как нынче утром. Тремя днями ранее Томас Торквемада приказал, чтобы во всех городах, где есть трибунал Инквизиции, шкафы или ящики с архивами закрыли на три замка, ключи от которых должны быть розданы по одному двум нотариусам и генеральному прокурору. Таким образом они не могли ознакомиться с архивами в отсутствие двух других.

Альваресу повезло. Буквально четверть часа назад ему принесли ключи, чтобы он роздал их заинтересованным лицам. Так что у него еще было немного времени, прежде чем он лишится доступа к ценным документам. Он открыл шкаф. Там лежали сотни дел. И на всех стоял текущий год: 1487. Все были аккуратно переплетены в кожаные переплеты с завязками и расставлены в хронологическом порядке. Так что он довольно быстро нашел искомый том, датированный апрелем месяцем: «Libro de los penitdos de este Santo Of. de la Inqn de Corte de 1487 Sacados por Avecedario de letras iniciales de nombres. Penetenciados en Corte». [9] И более мелкими буквами девиз инквизиции: «Exurge Domine, judica causam tuam». Восстань, Господь, защити дело Твое…

Альварес принялся лихорадочно листать, пока не нашел то, что его интересовало: отчет об аресте Абена Баруэля, процессе над ним и приговор.

Вернувшись за стол, он приступил к чтению.

«Фамильяр Андрее Мартин передал рекомого Абена Баруэля трибуналу с его одеждой и 410 мараведи на его питание, занесенными в счет…»

Альварес перешел к следующей странице.

«Согласно принесенной им клятве и под угрозой отлучения, late sentencie и двухсот ударов кнутом ему было приказано хранить в строжайшей тайне все, что связано с этим процессом, все, что он видел, слышал и понял с тех пор, как вошел в этот застенок, и не рассказывать об этом никому ни под каким предлогом…»

Альварес не счел нужным читать дальше и перевернул страницу.

«Пытка длилась до лигатуры тела и правой руки, затем он потерял сознание, и эксперт заявил, что продолжать нельзя, поскольку он страдает болезнью святого Лазаря. Стражник поставил в известность доктора Барбеито, что обвиняемый очень плох…»

Секретарь Торквемады раздраженно перелистал до последней страницы и наконец нашел то, что искал.

«Абен Баруэль, 75 лет, уроженец Бургоса, торговец тканями, проживающий в Толедо. Обращен в 1478 году. Сын родителей-иудеев. Представ перед трибуналом, был выслушан. Поскольку обвиняемый обвинен свидетелем в том, что соблюдает заветы Моисея и верит в них, делу был дан ход. Поскольку он признал выдвинутое обвинение, то есть „соблюдал шаббат в соответствии с заповедями Моисея, надевая чистую рубаху и застилая чистые скатерти и простыни, не зажигая ни огня, ни света и ничего не делая с пятничного утра“, указанный Абен Баруэль не был приговорен к допросу. По мнению Совета, который…»

Клирик закрыл книгу и задумался. Он не обнаружил ничего особенного в этом отчете, и все же… А вдруг Скрижаль действительно существует? Если действительно Господь Всемогущий… Если вдруг заповеди Моисея подтвердятся? Тогда… Святая Инквизиция… все эти смерти!

Он в ужасе убрал том, запер все три замка и кинулся в коридор.

Все эти вопросы становились слишком тяжелой ношей. Нужно переговорить с Великим Инквизитором.

Бургос

Винцелар? — повторила Мануэла. — Да это же просто-напросто фамилия, которую носили предки Томаса Торквемады лет сто назад, до того, как приняли христианство.

Мужчины уставились на нее, разинув рты. Мануэла вернулась несколько минут назад, и не успели они поделиться с ней возникшей проблемой, как она тут же выдала ответ.

Несказанное изумление на мгновение вывело Варгаса из апатии.

— Откуда у вас эти сведения?

— Да в Испании всем известно, или почти всем, что предки Торквемады были новообращенными.

— Вполне возможно, — признал Эзра, — но только один из тысячи знает, что их звали Винцеларами.

Мануэла смущенно поморщилась:

— Ну, что вам сказать? Разве что назначение Торквемады Великим Инквизитором было предметом грандиозных споров в моей семье. Один из моих дядьев даже хвалился — будто это особая честь, — что тоже родился в Теруэле, как и предок Торквемады Соломон Винцелар.

— Ну что же, ребе, — заявил с подчеркнутой иронией Сарраг, — ставлю вам минус. То, что мы с Варгасом не знали такой подробности, — это еще туда-сюда, но вы? Еврей?

— Никогда не думал, что генеалогическое древо дьявола представляет хоть малейший интерес, — рассеянно ответил раввин. — Достаточно того, что он существует и добавляет нам несчастий. — Он взял листок со своими заметками.

вернуться

9

«Осужденные трибуналом Святой Инквизиции в 1487 году. В алфавитном порядке».