Опять же – «оружие победы». Если оно действительно сработает, слова Отто, которые сейчас кажутся бравадой, станут сбывшимся пророчеством. Война закончится и тогда история обернется так, будто бы никто никого в пекле не бросал. Просто все знали уже тогда, в середине холодной зимы сорок пятого, что победа не за горами и беспокоиться не о чем.
Хиршфельд дал отмашку солдатам, и они с легкостью подняли, а затем осторожно погрузили контейнеры в кузов грузовичка. В каждом из контейнеров находились термосы емкостью в двести литров. На «подготовку» каждого солдата-берсерка уходило по литру с четвертью.
«Нетрудно подсчитать, что этой партии хватит на триста двадцать бойцов. Штиль обещал, что с новыми добавками сыворотка будет менее агрессивной и солдаты проживут хотя бы полгода, а не три месяца, как предыдущие три группы. Очень надеюсь, что это правда».
Четвертая, ныне действующая группа была «подготовлена» всего три недели назад, а по численности она получилась самой крупной, более трех тысяч штыков – Непобедимая Дивизия! За глаза полк Харальда так и называли, расшифровывая для непонятливых: «называется полком, мощью – дивизия». Так что, до конца марта оружие победы оставалось под надежной охраной. А вот в апреле…
«В апреле почти вся моя Дивизия будет отправлена в секретный крематорий и на посту останется лишь резерв, триста двадцать бойцов-берсерков. Тоже немало, учитывая их способности, но… лучше бы ученым поспешить и запустить ракету до апреля. Иначе сбудется именно моё предсказание, а не Штиля, и в апреле Кенигсберг станет русским. Вряд ли фюреру понравится такой подарок на день рождения».
15. Наши дни, Москва
Самый заметный персонаж на ярмарочной площади это городской сумасшедший. Самый малозаметный – он же. Всё зависит от его поведения. Если он двигается, выкидывает фортели, выписывает кренделя и выкрикивает белиберду, все смотрят на него. Если же он замирает, а тем более – садится на паперти, все смотрят мимо него. Зачастую ему достаточно просто умолкнуть и шаркать по своим сумасшедшим делам более-менее ровно, без подскоков. В этом промежуточном случае его будут видеть, но внимания уделят не больше, чем любому другому прохожему в толпе.
Когда дверь кабинета открылась и вошел «садовник», Леонид ничуть не удивился. Репин мог хмуриться и строжиться сколько влезет, но убедить обитателей базы, что этот чокнутый парень какой-то там враг, у него не выходило. «Садовник» бродил, где вздумается и никто ему даже не пытался помешать. Никто. Включая плотное оцепление вокруг «башни», вооруженное тепловизорами.
«А вот этот момент интересен, - Зимин смерил «садовника» взглядом и вопросительно вскинул брови. – Если все «прохладные» записаны Репиным в условные враги, то этого парня следует всё-таки запереть, юродивый он или нет, просто для порядка. Но в народе слишком крепка память о традициях предков. Юродивых не трогают, даже если очевидно, что они опасны».
- Пойдем, пойдём, - «садовник» махнул Зимину и подмигнул. – Под лестницей! Тайна под лестницей! Ты представить не можешь, какая тайна!
- Почему же не могу? – Зимин потянулся. – Могу. Очаг, нарисованный на куске грубого холста, а за ним дверца.
- Пойдём, пойдём! – «Садовник» подмигнул другим глазом и попытался состроить какую-то гримасу, но вышло у него черт знает что. – Я покажу! Она ждёт!
- «Она» это «тайна»? – Зимин поднялся. – Ладно, давай разомнемся. Золотой ключик не забыл взять?
- Всё спрятано там… там, - «садовник» указал пальцем в пол. – Двенадцать ступенек на каждом марше, шесть маршей, дверь, подвал… дверь… тайна! Большая тайна! Тссс!
Он приложил палец к губам и пошел к лестнице. Между прочим, пошел почти бесшумно, как заправский разведчик.
На лестнице никто не дежурил, поэтому в подвал удалось спуститься беспрепятственно. И дверь оказалась не заперта.
Подземелье выглядело мрачновато, но это признак всех помещений такого типа. С уютом в них не очень по определению. Здешний подвал был устроен просто. Коридор и девять дверей. По четыре слева и справа и одна в конце. Но это были нормальные двери, с косяками, ручками и магазинными номерами на двустороннем скотче.
Но имелась в подвале ещё одна дверца, десятая, секретная, под последним маршем лестницы. В этой связи была она меньше полутора метров высотой, да и в ширину тоже не фонтан, сантиметров пятьдесят. Ручки у неё не было, зато имелась замочная скважина.
- Тихо, тихо, - шепнул «садовник» и вынул из кармана ключ. Не золотой, железный, на обычном кольце, в паре с похожим ключом, только чуть меньшего размера. – Голову береги.
Он отпер дверь, первым сунулся в темное пространство за ней и остановился на пороге. Последовал щелчок, и по ту сторону секретной дверцы зажегся свет. «Садовник» исчез за дверью.
Зимин секунду поколебался, вздохнул и тоже протиснулся в узкий лаз.
За дверью обнаружился вполне нормальный коридор, не хуже, а главное – не ниже подвального. Леонид выпрямился. Да, потолок здесь был примерно два с четвертью, да и ширину коридор имел приличную, около метра. Освещение, правда, подкачало. Одна тусклая лампочка светилась над входом и ещё две или три висели по ходу коридора, но чтобы разглядеть спину проводника, этого хватало.
«Садовник» был уже далеко, поэтому Зимину пришлось сразу взять приличный темп. И он, в конце концов, запыхался. Это говорило не о плохой физической подготовке, а о длине подземного хода. «Садовник» и его ведомый прошли быстрым шагом не меньше километра.
Коридор закончился новой лестницей и ещё одной дверью, к которой подошел второй ключ «садовника».
Очутившись на свежем воздухе, Зимин невольно сделал глубокий вдох и сощурился от яркого света. На самом деле свет был не таким уж ярким, но после подвального полумрака слепил, поэтому Леонид не сразу сориентировался, где очутился. В лесу, сомнений не было, но по какую сторону забора?
Зимин оглянулся. Скошенный «скворечник» входа в подземный коридор был замаскирован кустами. Забора поблизости не наблюдалось, а сосны и заросли были не такими, как на территории базы, никакие «садовники» за ними явно не ухаживали.
- Как всё просто на самом деле, - негромко проронил Зимин. – Ни тебе камер, ни сигнализации, да и замки «от честных людей». Удивительно.
- Мы часто обманываемся видимостью легкого пути и попадаем в ловушки, - вновь достаточно адекватно отреагировал «садовник». – По секретному подземелью нельзя пройти обратно, только сюда.
- Да? – Леонид хмыкнул. – И как же мы вернёмся?
- Никак, - Зимину ответил не «садовник».
Леонид обернулся ещё раз и встретился взглядом… с Варварой!
Выглядела она эффектно. В полувоенном костюме импортного образца, спортивных ботинках и в заграничной кепке-бейсболке Варвара напоминала героиню какого-нибудь калифорнийского боевика или компьютерной игры. Не хватало кобуры на бедре и обрезанных перчаток в крупную дырку.
- Ты здесь откуда?
- Ты не рад меня видеть, Зимин? – В голосе у Варвары промелькнули нотки возмущения.
- Рад, конечно!
- Так и говори. А вопросы будешь задавать в безопасном месте. Быстро за мной!
Она развернулась и махнула рукой.
- Погоди! – Леонид не двинулся с места. – Зачем?
- Что «зачем»? – Варвара вновь обернулась и удивленно округлила глаза. – Зачем я тебя освобождаю?
- Там осталась синяя папка, - Зимин указал большим пальцем за спину. – Я почти закончил расшифровку.
- Плюнь и забудь! Поздно пить «Боржоми»! Увидишь, что творится в Москве, и без синей папки всё поймешь! И потом, у тебя ведь есть копия.
- Откуда ты знаешь?
- Разве не из-за копии Репин тебя сцапал и привез в эту глухомань?
- Из-за неё, - Леонид кивнул. – Но тебе-то откуда известно?
- Не будь занудой, Зимин! В библиотечном коллективе тайн быть не может. О твоей выходке начали шептаться ещё, когда ты только начал копировать документы. Ты мог надуть чекистов, но обмануть библиотекарей… Зимин, это утопия! Поехали!