Дальше ничего не помню. Знаю только, что мы в итоге дождались.

"Мать моя женщина, отчего же так плохо? Сколько же я вчера выпила? А главное чего именно?" — причитала я про себя, не в силах даже открыть глаз.

Все тело было жутко слабым и едва не тряслось от бессильности. Во рту было сухо и жутко тошнило.

"Больше никогда пить не буду" — стонала я мысленно. Жутко хотелось пить, поэтому я всё-таки смогла разлепить глаза. Маленький шаг для любого человека и почти подвиг для меня.

Едва я смогла сфокусировать зрение, как снова захотелось их закрыть. Сосчитать до десяти и открыть. Не сработало. Я все еще это вижу.

Матерное восклицание застряло в пересушенном горле, и я смогла лишь тихо прохрипеть.

— Арья, ты очнулась? Воды? — встревоженно спросил Леви.

Я слабо кивнула и к губам тут же поднесли стакан с прохладной водой. Живительная H2O смыла сухость в горле, и я наконец-то смогла произнести:

— Может, всё-таки уже объяснишь, какого лешего мы лежим голые в кровати?

Я лихорадочно соображала. Не мог же Леви со мной... А я с ним... Нет. Я с ним точно не могла. Всегда была в корне не согласна со знаменитой поговоркой о женщинах и водке. Может, это работает только с мужчинами? Потому что сколько в меня не заливай спиртного, но эту черту я бы не смогла перейти. Только если не была в отключке.

А Леви бы смог?

Я, сощурившись, присмотрелась к другу. Нет, что ни говори, а мой друг — благородный нелюдь. Он никогда бы так не поступил ни с одной женщиной, а уж тем более со мной.

Рюд криво усмехнулся и уточнил:

— В отличии от тебя, на мне пижамные штаны. А вот ты, дорогая, посреди ночи отобрала у меня одеяло и завернулась, превратившись в личинку. И уже через пол часа заявила, что тебе душно. Скинула одеяло, а за ним и всю свою одежду. Я едва смог уговорить тебя не снимать трусы. — он забавно потер мордочку лапкой, и я против воли улыбнулась. — Ну чего ты улыбаешься? Арья, нельзя столько пить. Тем более местные напитки действуют на тебя непредсказуемо.

Я вздохнула. Он прав. Видимо, стресс подкосил меня, и я пыталась таким образом забыться. Однако все врут. С помощью алкоголя нельзя забыть о проблемах. Ты только сильнее вязнешь в паутине собственных переживаний.

Я не железная. Не могу стойко сражаться с трудностями на своем пути.

— Прости, — повинилась я. — Но ты совсем не объяснил, что произошло.

— Совсем ничего не помнишь? — печально уточнил друг.

Я замолчала и постаралась припомнить события вчерашнего дня.

— Помню клуб, как танцевали и пили. Но всё как-то неравномерно и вспышками. Я...я рассказала? — испуганно замерла и посмотрела на рюда круглыми глазами.

Он кивнул, подтверждая мои воспоминания.

Ох, не нужно было этого делать. Поздно сожалеть о собственных ошибках. Надо сначала понять, что за ними последует.

— Помню, что ты сказал, что, возможно, сможешь помочь, — медленно проговорила я, внимательно следя за реакцией собеседника. — А дальше помню только свою фразу: "Эх! Сюда бы водочку, да селедочку". А после — сплошная темнота.

Леви тяжко вздохнул. И протянул мне еще один стакан.

— Держи. Это лекарство, после него должно стать легче. Ты, конечно, вчера здорово почистила желудок, но этого недостаточно, — я покраснела от стыда. — Ты прости, но нас уже ждут. Не хочу повторяться, поэтому расскажу всем и сразу. Я сложил твои вещи на стул. Одевайся и выходи.

С этими словами рюд поднялся, а я невольно зажмурилась. Не хотелось бы лицезреть хозяйство друга. Но почти сразу я вспомнила о пижамных штанах. Ну и дура.

Леви помахал лапкой на прощание и скрылся за дверью. А я осталась сидеть растрёпанная в кровати с жутким похмельем. Впрочем, последнее уже медленно, но верно уступало.

Судя по комнате, я оказалась в спальне друга. Это было точно не мое жильё, и уж тем более не квартира Саги.

Опрятно и минималистично. Больше похоже на комнату в отели, чем на настоящее жилье. Слишком пусто. Только моя аккуратно сложенная одежда на стуле придавала какой-то жизненности интерьеру.

Так, сейчас не время оценивать интерьер. Ноги в руки и вперёд.

К тому времени, когда я вышла из спальни, в гостиной собрались все, кого я ожидала увидеть. И даже тот, кого не ожидала.

— Диан? Что ты здесь делаешь?

На диване, вольготно раскинув руки, сидел никто иной, как господин Ильнесс. Дарья уже и не рассчитывала увидеть его в ближайшее время. Особенно после того трусливого сообщения.

Сейчас перед ней не тот ловелас и красавчик, которым он показался при первой встрече. И совсем не тот, с кем она делила приключения в мертвом мире.

В кресле напротив сидит уверенный и сильный мужчина. Взгляд его острый, как бритва. Он скользит по присутствующим и лишь немного теплеет при взгляде на Дарью.

— Понятие не имею, чего вы там себе напридумывали, — его серебристые глаза, напоминающие сталь, обожгли девушку холодом. — Но я не намерен оставаться в стороне. Арья, я слишком долго ждал свою лаэ, чтобы позволить ей ускользнуть. Ты моя. Возможно, тебе понадобиться время это осознать и принять, но я не отступлю.

Высокие острые скулы и хищный взгляд серых глаз. Сейчас Диан как никогда прежде, напоминал хищника. Даже золотистые кудри, придававшие мягкость лицу мужчины, в данный момент лишь подчеркивали жесткость и его решимость.

— Как долго вы собирались скрывать? — зло выплюнул он.

— Что? — тихо пискнув, уточнила я.

— Что ММ обложили тебя со всех сторон. Загнали в ловушку, но ты ничего мне не сказала! — его голос звенел от ярости, но девушка уловила и нотки обиды.

Остальные в комнате не вступали в разговор. Рюд тактично стоял поближе к Дарье, оказывая молчаливую поддержку.

Инквизитор расположился у окна так, чтобы иметь прекрасный обзор на каждого, кто находился в помещении. Он ястребом следил за каждым движением, подмечая детали.

Сагфорот же расположился в кресле и молча сверлил злым взглядом то Диана, то Леви. Всем своим видом показывая, что не доверяет им, но пока терпит их присутствие. Однако именно сейчас он решил вмешаться.

— Откуда ты...- начал Саги, но был перебит на полуслове.

— Нужно с умом выбирать места, где делишься сокровенным. Повезло, что это увеселительное заведение принадлежит мне.

— Маруново* отродье, — выплюнул жандарм.

— Полегче, прихвостень Содружества, — Диан подарил холодную усмешку оппоненту. — Наш заботливый друг должен был предупредить нимфу о том, что откровенность в таких местах нежелательна, — он пристально посмотрел на Леви.

— Виноват, — пожал плечами тот. — Не знал, что у вас такие порядки. В моем родном мире такое не принято. Не привык еще к вашему.

— Мы уклонились от темы, — теперь либелл перевел взгляд на меня. — Почему не сказала? Я бы помог. Я не всемогущий, но кое-что смогу.

— Достаточно, — оборвал его инквизитор. — Почему мы должны доверять тебе? Арья отправилась с тобой, и что в итоге получилось? Ты подверг ее опасности. Из-за тебя она едва не погибла. Откуда нам знать, что эта была случайность? — голос Аластора звучал тихо и ровно, но от него буквально веяло угрозой.

— Значит, не доверяете мне. Да? — он обвел глазами комнату.

— Да, — вразнобой прозвучало три мужских голоса.

А взгляд Диана остановился на мне. Я промолчала, но неловко отвела взгляд. Мне нечего было ему сказать. Я действительно сомневалась в нём, но произнести это вслух не смогла.

Злость в глазах мужчины померкла, а взгляд потух. От такого мое сердце сжалось, и я едва не расплакалась.

— Хорошо, — процедил златовласый красавец сквозь зубы.

Слегка встряхнув, расправил свои полупрозрачные крылья и прикрыл глаза. Между бровями залегла морщинка, а Диан принялся читать наизусть какой-то текст.

Сперва я решила, что это странные стихи на неизвестном мне языке. Но, переведя взгляд на остальных, убедилась, что это не так.