— Молодцы немцы, — заметил один из металлургов, — присвоили технологию, которую мы в Керчи давно уже используем.

— Я же сказал: слушать молча! Федя, продолжай…

— Ну вот, один мужик в уральских болотах руды намывал в день до тридцати пудов, а в среднем вроде бы не меньше десяти, но это тоже вроде не очень и плохо. И я вот что подумал…

— Федя, мы тебя все внимательно слушаем!

— Я просто поискал в справочниках, и выходит, что в Полесье, на Псковщине или в Новгородчине в заболоченных озерах слой ила с болотной рудой лежит обычно аршина на три, не меньше, а в сажени этого ила имеется от ста до двухсот пудов болотной руды. То есть с сажени озера можно руды этой собрать пудов двести почти всегда.

— Ну да, мужики ил черпаками вычерпывали и демонстрировали выдающиеся достижения вместе с рекордами производительности…

— А я же сказал: молча слушать!

— Так я уж и закончил почти: выходит, что с озер, ну и с берегов речек, что из болот вытекают, только в Новгородчине можно вычерпать руды уже очень много… я тут посчитал, но не знаю, насколько верно…

— Так, товарищи, Федор мысль высказал интересную, а вам задача очень простая: если мы с гектара заболоченного озерка можем достать тысяч пять тонн лимонита…

— Черпаками? Да мы столько мужиков не найдем, да и руда эта встанет в такую копеечку!

— Ну да, вы же не дали товарищу Дубравину договорить, с мнениями своими бесценными полезли. А мне Федор намекнул, что земснаряд, которыми у нас островки в донских плавнях намывались, может в таком озерке за сутки вычерпать… у него производительность сколько, сто саженей в час? Так что ваша задача простая: придумать, как непосредственно на земснаряде ил промывать, чтобы только болотная руда оставалась, все прочее, что для такой добычи потребуется. И да, я сам знаю, что в результате руда у нас получится заметно дороже, чем из земли выкопанная, да и опять она будет с приличным количеством фосфора — но с фосфором мы бороться вроде бы уже умеем, а у нас на Азове уже с десяток земснарядов имеется. И если каждый нам хотя бы по сотне тонн руды, да что там, по полсотни в час добудет, то…

— То все остальные рудники можно будет просто закрывать. Александр Алексеевич, ведь получается, что каждый земснаряд по полмиллиона тонн руды в год даст! Да за это Дубравина нужно… я даже не знаю как его и наградить-то!

— Как его наградить, я решу, и мало ему точно не покажется. И тебе тоже, причем тебе-то точно нужно умишки через соответствующее место вложить: ты не учел, что земснаряды только летом работать могут, а еще больше бы не учел, что все эти заболоченные озерца земснаряды за пару лет полностью вычерпают. Но через два года у нас уже рудник и обогатительный завод возле Волкова заработает, и там руда точно будет недорогой — но вот в качестве временного решения… и вам еще все же нужно просчитать, на самом ли деле такая добыча возможна: ведь одно дело просто в сите руду промывать, и другое дела на машине… которую вам еще и придумать нужно будет.

Если разобраться в деталях, то предложение Дубравина было совершенно негодным, однако когда инженеры, геологи, химики и металлурги этот вариант тщательно обдумали, то определенного результата они добиться смогли. Правда, они решили использовать не земснаряды, а землечерпалки (ковшовые), которые в час могли перелопатить кубов по четыреста ила, затем промытый ил (как правило, без больших посторонних камней) промывался непосредственно на понтоне с этой землечерпалкой «забортной» водой, то, что после промывки оставалось на ситах, отправлялось в установленные неподалеку не самые сложные печи, перед обжигом в которых рука мелко мололась — а то, что получалось после обжига, прекрасно разделялось на собственно руду и всякий мусор магнитами. Ну а затем рудный порошок превращался в обычные окатыши (и эта технология была уже прекрасно отработана), так что в результате того, что к началу апреля было подготовлено чуть меньше сотни таких землечерпалок и изготовлена вся необходимая для дальнейшей обработки добытого обвязка, все выглядело так, что за сезон можно было получить почти миллион тонн не самой паршивой руды. И не сказать, что это было каким-то «великим открытием книжного червя», этот «переводчик с древнегерманского» только придумал более удобный способ такую руду добывать — а ведь еще каких-то десять лет назад в Олонецком округе именно болотной руды, причем вообще вручную, добывалось около ста тысяч тонн в год.

Правда, в руде, добываемой на Псковщине и в Полесье фосфора содержалось слишком уж много (раза в три больше, чем в олонецкой), но и это можно было обернуть на пользу: томас-шлак все еще оставался основным фосфорным удобрением, а доломита накопать было и не особенно сложно. И особенно несложно было это сделать потому, что мужики с удовольствием нанимались на объявленные компанией Розанова работы. Не крестьяне, а те, что перебивались в городах случайными заработками — а таких оказалось, к удивлению Саши (и Валерия Кимовича) очень много: в одном Петербурге таких «поденных рабочих» оказалось немного меньше сотни тысяч, и в Москве их заметно за полста тысяч обреталось. Ну а то, что внезапно на довольно многих заводах возник дефицит неквалифицированной рабочей силы', и Саше, и Андрею было плевать. То есть Андрею было просто плевать, а Саша эту информацию воспринял с затаенной радостью: на заводах довольно быстро и очень заметно выросли расценки на поденный труд, расходы на производство всего выросли, а ними и цены вверх полезли — а возникающие рядом другие заводики и фабрички, в поденщиках не нуждающиеся, держали цены не прежнем уровне и «старые конкуренты» семимильными шагами двигались к банкротству.

А банкротство — это дело очень полезное (для друзей полезное): при острой нехватке желающих выкупить разоряющиеся предприятия приобрести такое за четверть цены значило бы проявить неоправданное расточительство. Но пока процесс только начинался, и в плановом отделе народ судорожно прикидывал, когда наступит тот желанный миг, когда можно будет выкупить по оптимальным ценам все эти заводы и фабрики, ведь если поспешить, то придется платить больше, а если опоздать, то легко может оказаться, что покупать-то уже и нечего. Так, например, в Алексине компания решила погодить с покупкой небольшого чугунолитейного заводика (по сути, большой мастерской), но когда было решено это сделать, то оказалось, что в мастерской этой даже вагранку уже на кирпичи разобрали…

Впрочем, таких мелких мастерских удалось все же приобрести несколько десятков (много десятков), и теперь именно они и занимались в основном выплавкой чугуна из болотной руды: за зиму в них место обычных вагранок выстроили чуть более «продвинутые» печи, позволяющие в них не только плавить чугун, но и выплавлять (для чего рядом с ними быстренько поставили «лежачие кауперы») а уж конвертеры на металлургических заводах и раньше работали вполсилы, так что сделать их этого чугуна сталь было не особенно и трудно. Даже легко, просто заметно дороже, чем в ранее налаженном производстве, все же приходилось и руду предварительно обжигать, и дважды чугун переплавлять — а это ведь требует расхода тоже все-таки довольно дефицитного топлива. Но на расправление чугуна перед подачей его в конвертеры все же не кокс тратился, а обычный (и даже не коксующийся) уголь, так что цены на сталь удавалось держать на приемлемом уровне. В среднем, конечно…

И Андрей в конце апреля, когда уже два десятка «ваграночных мини-домен» начали давать стране металл, как-то за обедом лениво поинтересовался у старого друга:

— Саш, я вот чего понять не могу: я хоть и химик, но арифметику-то не забыл. И у меня получается, что после того, как компания сильно вложилась в эти землечерпалки и заводики по обогащению болотной руды, у нас расходы на добычу получаются почти такие же, как и и в других рудниках. Чуть дороже, но если учесть, сколько томас-шлака на поля теперь получается отправить, то, по моим подсчетам, выходит, что болотную руду добывать даже выгоднее, чем простую. Так зачем ты эти кварциты железистые собираешься мучить?