Затем я услышал, как используют магические потоки, чтобы клепать армию для высокородных господ, гарантируя им власть и нашёптывая об угрозе со стороны млечников. И как закидывают в такие миры бойцов, вроде меня. Тех, кто может поднять рейтинги трансляций и отчаянно пытается выжить. Шлёпают серийные номера, обзывая объектами, ставят ментальные чипы, вроде пространственных видео-камер, затем внедряют чипы Системы и следят за развитием, вооружившись попкорном.

К тому же создатель Системы, трясясь как осиновый лист и запинаясь рассказал о том, сколько денег я приношу спонсорам проекта и тем, кто делает ставки. Все они, собрались в этом мире, чтобы воочию посмотреть на эпохальную битву. И не успели уйти.

Не учли они, что сама природа воспрянет против мутантов и геноцида тех, кто просто хотел жить. В мире и спокойствии.

Я услышал достаточно. Моя рука метнулась к рукояти. Одно неуловимое движение. Сталь со свистом рассекла воздух. Зачем тратить время на пафосные речи или смакование мести?

Клинок вошёл в плечо Создателя Системы, доставая до сердца. Я тут же вырвал меч, и тело упало на пол, заливая стерильный пол свежей кровью.

Я хотел задвинуть меч в ножны, затем бросил взгляд в сторону двух стеклянных камер. В них шевелились жуткие монстры. Несколько глаз, усыпанные на осьминоговых головах, и щупальца с клацающими челюстями.

Подошёл я к тренеру, взглянул сверху вниз. Борис Петрович стоял на коленях. Его трясло мелкой дрожью, по щекам текли слёзы. Он с ужасом смотрел на разрубленного Творца.

— Ворон… Максим… сы-сынок, — заикаясь, забормотал он. — Ты ведь не тронешь меня? Я же… я просто менеджер. Это моя работа. А ты… смотри каким ты стал… Я помог тебе развиться. Это же я уговаривал их увеличивать тебе очки жизни. Если бы не я…

— Заткнись, — процедил я, кое-как справляясь с гневом. — Ты отнял у меня всё, что мне дорого. И теперь бьёшь себя в грудь и говоришь о какой-то помощи? Подонок.

— Да, я подонок… Все мы подонки, — бормотал тренер, топая за мной на коленях. — Макс, ты бы тоже им стал, окажись на моём месте.

— У каждого из нас есть выбор, — мрачно заключила Инга.

— Есть, конечно. И я выбрал жить. Мне приставили пистолет к голове. Они хотели убить меня… — продолжал давить на жалость Борис Петрович, унижаясь перед нами и ползая в луже крови Создателя Системы.

Он уцепился за мою тунику, но я резко отошёл, позволяя тренеру упасть на пол.

— Ты не тронешь меня? Макс! Посмотри на меня! — зарыдал тренер. — Не тронешь?

Я уже всё увидел, что мне надо. Ещё две камеры. В них такие же бледные пульсирующие комки плоти извивались длинными зубастыми щупальцами.

— Я тебя не трону, Борис Петрович, — тихо произнес я. — Но насчёт них не ручаюсь.

Я подошёл к консоли, нажал большую красную кнопку с надписью «Открыть».

Стекла инкубаторов с шипением поползли вверх, выпуская мутную жижу на пол. Твари с щупальцами, почуяв запах свежей крови, с противным хлюпаньем начали выбираться наружу.

Я развернулся и спокойно направился к выходу из бункера, в компании Инги и подошедшей Астрид.

— Не-е-е-ет! Максим, стой! — завопил тренер. — Помог… Абл-л-хр-бл-л…

Затем я услышал хруст разрываемой плоти, чавканье сотен острых зубов. Несколько млечников запечатали вход за нами. Взмахнули руками, и каменный свод обрушился, закрывая навсегда всё, что было внутри, хороня остатки Системы и её создателя навсегда.

Битва была закончена. Я шёл в компании моих довольных соратников. Ульфи тараторил без умолку. Так болтал, что даже терпеливый Дерек не выдержал, рыкнул на него, чтобы тот замолчал.

Рядом со мной Астрид в компании со Свеном и Ингваром. Оказывается вот тот мужчина, о котором она говорила. Тогда, на «Мурене». Только сейчас они открыли карты. И я понимал, почему. Инга не очень радушно посматривала в сторону Свена. Видно хотела, чтобы её дочь вышла за одарённого. Но это выбор дочери, и ведунья почти смирилась.

Млечники вели с собой конунга Хрольфа, который посапывал разбитым носом, и всё угрожал, что нас всех сожгут на кострах. До него ещё не дошло, что всё кончено.

Я шёл вперёд, и чувствовал лёгкость и пустоту. Очень непривычное чувство. Я каждый день выживал в этом мире, рисковал своей жизнью, зарабатывал минуты, часы жизни, чтобы продлить своё существование здесь, в этом удивительном мире.

А тот мир, мой родной, где я родился и вырос… Я смирился, лишь вспоминал с теплом на сердце своих близких. Но эмоции притупились, горечь от осознания, что я не вернусь, исчезла. Я живу здесь. И есть те, кто меня поддержит и поймёт.

Мы продвигались всё дальше, к Древу Жизни. Притом лес вокруг казался, как и прежде, обычным. Сосны, покрытые мхом валуны, хрустящий под ногами редкий снег. Но Инга, идущая чуть впереди с закрытыми глазами, вела нас по невидимой тропе, известной лишь ей одной.

Затем вся наша процессия остановилась на краю широкой прогалины, усеянной мелким щебнем.

— Мы на месте, — тихо выдохнула ведунья.

Она подняла руки, начала шептать слова на древнем языке. Воздух над прогалиной задрожал, пошёл волнами, словно над раскалённой жаровней. Иллюзия, скрывавшая истину веками, начала таять.

Древо Жизни проявилось буквально из пустоты. Оно было исполинским, не уступая в размерах Великоясеню. Но его листва не была зелёной, или темной. Крона Древа пылала ярко-красным цветом, словно была соткана из миллиардов языков холодного пламени. От ствола исходило успокаивающее тепло.

Астрид, сжимая в руках потухший куб Нимиуса, подошла к подножию Древа. Волшебница опустилась на колени и бережно положила древнюю реликвию прямо к переплетению корней.

Древо мгновенно отреагировало. Земля тихо вздохнула. Корни пришли в движение, неспешно оплетая металл. Спустя мгновение Нимиус был полностью поглощён и затянут глубоко под землю.

В ту же секунду красная крона исполина вспыхнула нестерпимо ярким светом.

Во все стороны расплескались миллионы тонких, светящихся нитей. Одна из них, быстрее молнии, скользнула ко мне и мягко коснулась лба.

Я замер, оглушенный потоком информации.

Перед моим внутренним взором с невероятной скоростью пронеслась вся истинная история этого мира. Я увидел войну древних королей, расколовшую континент. Увидел, как в этот мир вторглись чужаки, создавая лаборатории, чтобы держать население в страхе. И как изощрённо они плели паутину лжи, демонизируя одаренных млечников, постепенно превращая Свободных, тех, кто мог помешать их грязным делишкам, во врагов этого мира.

Теперь я знал всё.

Когда видение рассеялось, я тяжело выдохнул, оседая на камни. Заметил лишь, как конунг Хрольф удивлённо таращит глаза, понимая расклад.

К вечеру на поляне перед Древом собралась огромная толпа. Свободные, выжившие контрабандисты, наёмники и просто те, кто услышал зов магии и пришёл сюда, чтобы увидеть своими глазами это чудо.

В центре стояли мы пятеро. Новый Совет этого мира. Инга, Астрид, Берт, Мистраль и я.

К подножию Древа подвели связанного конунга Хрольфа. Млечники заставили его подняться на ноги. Владыка выглядел разбитым. Он узнал всю правду, то, что скрывали и от него.

Хрольф обвел взглядом напряжённую толпу. Растерянный, озадаченный, он заговорил.

— Было много боли и смертей, — хрипло начал конунг. — Нас обманывали. Мы забыли истинную историю наших предков. Я… сам стал заложником этого дикого вранья! Меня воспитывали с детства, вдалбливая в голову ложь о магии свободных. Это зло, вот что я впитывал в себя с детства. Но теперь я знаю.

Он выпрямил спину, оглядел толпу.

— И впредь будет по-другому! — громко заявил Хрольф. — С этих пор нет сектантов, нет млечников, и нет больше вражды между нами! Теперь мы все… Единый… Народ!

В толпе раздались редкие радостные возгласы, но большинство Свободных встретило речь конунга тяжёлым молчанием. Ему не верили. И я понимал их. Эти люди столетиями жили в страхе, привыкая к тому, что их ненавидят и сжигают на кострах. Им было слишком сложно в одночасье поверить в лояльность того, кто ещё недавно хотел отправить на костры их братьев и сестёр.