Сзади вспыхнула вторая Ци.

Я повернулся.

Человек с тесаком вылетел из кустов к Аврелию. Видимо, он успел понять, что старший напарник проиграл первый обмен, и решил закончить дело. Тяжёлый клинок шёл сбоку, прямо к шее писаря. Аврелий наконец повернулся, увидел оружие и застыл. До него оставался один шаг.

Успеть телом я уже не мог.

Огонь и Земля сошлись в ладони. Магма вырвалась плотным тяжёлым потоком, ударила наёмника в бок в тот миг, когда тесак уже начал падать. Воздух хлопнул. Человека выдернуло из движения и понесло через дорогу. Клинок прошёл перед лицом Аврелия, срезал прядь волос, но ушел в сторону. Наёмник врезался спиной в ограду, камень треснул, затем тело перевалилось через край и исчезло в темноте между могилами.

Я приземлился рядом с писарем. Аврелий стоял, подняв руки к лицу. Глаза выпучились, нижняя губа ходила мелкой дрожью, по щекам уже текли слёзы. Он смотрел на меня и, кажется, не узнавал. Впрочем, сейчас перед ним появился человек, который преодолел несколько сотен шагов за несколько секунд, протаранил одного практика и швырнул второго огнём через ограду. Узнавание могло немного подождать.

— Пригнись лучше, — сказал я жёстко.

Аврелий продолжал стоять. Тогда положил ладонь ему на плечо и одним движением опустил на землю. Писарь сложился послушно, сел в грязь и прикрыл голову руками.

Тишина вернулась внезапно. Первый наёмник хрипел за кустами. Где-то за оградой осыпалась земля. Я быстро развернул Зрение Творца. Тот, в кого врезался плечом, оставался на прежнем месте. Его поток сбился, часть рёбер повредила грудной меридиан, однако смерть пока рядом не стояла. Второй исчез из обычного поля зрения.

Никто не должен уйти.

Остаточный след вспыхнул над оградой яркой дугой. Магматический удар протащил наёмника через кусты и оставил в пространстве густую пыльцу. В конце следа чужая Ци уже собиралась обратно. Человек поднимался. Значит, защитный контур всё-таки успел принять часть удара. Неплохо. В прошлый раз огненная стена тоже не вывела его из боя сразу.

— Стой где стоишь! — крикнул я.

Голос прошёл между могилами и вернулся слабым эхом от стены Костницы.

Тёмная фигура замерла. Я видел её сквозь кусты плотной серой точкой. Человек согнулся, придерживая бок, а тесак всё ещё держал в руке.

— Отсюда выхода нет, — продолжил я, позволяя девятой ступени прозвучать в каждом слове. — Догнать тебя для меня труда не составит. Прикончить тоже. Просто стой.

Фигура не двигалась. Наёмник смотрел в мою сторону и молчал. Его грудной контур работал рвано. Магма прожгла одежду и оставила ожог вдоль рёбер, однако ноги слушались хорошо.

— Сюда, — велел я. — Оружие положи на землю и иди медленно.

Он молчал.

Первый наёмник за моей спиной попытался перевернуться и застонал. Аврелий сидел там, куда я его посадил, прижав ладони к голове. Вокруг снова стало так тихо, что я слышал тяжёлое дыхание человека за оградой.

Ждал.

Тёмная точка качнулась. Сперва мне показалось, что он бросает оружие. Потом поток собрался в ногах, Ветер или что-то похожее ударило вдоль меридианов, и наёмник сорвался с места.

— А-а, ну конечно.

Я рванулся следом.

Мир опять смазался. Кусты разошлись перед телом, ветви царапнули рубаху и остались позади. Наёмник бежал быстро, для шестой ступени даже очень хорошо. Он перепрыгнул низкую плиту, оттолкнулся от могильного столба и попытался уйти к склону. Через несколько мгновений расстояние между нами сократилось до вытянутой руки.

Человек услышал меня. Развернулся на ходу, тесак описал короткую дугу к моей шее. Я поймал его запястье. Клинок остановился, край прошёл возле щеки и срезал несколько волос. Инерция продолжала тащить нас вперёд. Вторую ладонь положил на грудь наёмника и резко надавил, гася его поток в узле.

Мы пролетели ещё немного и рухнули на землю. Наёмник оказался снизу. Воздух вышел из него со стоном. Лицо было молодым, пожалуй, старше меня по телу всего на несколько лет, хотя морщины возле глаз уже успели появиться. Он часто дышал и смотрел вверх с чистым животным страхом. Тесак всё ещё оставался в руке.

Я несколько мгновений молчал. Тёмная ветвь снова тянулась к его грудному узлу. Чужая Ци лежала прямо под ладонью, испуганная, сбившаяся, готовая пойти следом за первым рывком. Нужно было только открыть ход.

— Я тебя предупреждал или нет? — спросил я.

Наёмник дёрнул запястьем, пытаясь освободиться. Ответа не последовало.

Повернул захваченную руку. Кость хрустнула возле локтя, затем ещё раз выше. Тесак выпал в траву. Лицо парня сразу покрылось потом, глаза наполнились слезами, а крик застрял в горле и вышел тонким сипом.

— Предупреждал, — ответил я за него. — Причём дважды.

Поднялся, рывком поставил его на ноги и потащил обратно. Человек едва переставлял ступни, сломанная рука висела вдоль тела под неправильным углом. Пару раз он падал на колени, и тогда я поднимал его за ворот. Жалости внутри не нашлось. Это насторожило на один короткий миг, после чего жар снова поднялся выше.

Аврелий сидел посреди дороги в прежней позе. Услышав шаги, он поднял голову. Узнал меня теперь или всё ещё не понял — сказать трудно. Губы писаря продолжали дрожать, на щеке виднелась тонкая царапина от прошедшего рядом тесака.

Я прошёл мимо него и направился к первому наёмнику. Тот сумел доползти до дороги и теперь пытался подняться. Получалось скверно. При каждом движении повреждённые рёбра сдвигались, грудной поток мигал, а лицо серело от боли.

Бросил второго прямо на него.

Оба рухнули, покатились по дороге и остановились у низкой ограды. Молодой заорал, когда сломанная рука попала под чужое тело. Старший выругался и попытался отпихнуть напарника, однако сил не хватило. Хорошо им досталось. Очень хорошо.

Я стоял и чувствовал собственную силу.

Вот она, чёрт её дери. Девятая ступень отзывалась в костях ровным гулом, Ци возвращалась в круг после каждого движения, тело уже успело восстановить часть потраченного. Эти двое ещё недавно казались опасной помехой возле дома Берты. Один рассекал мой Огонь мечом, второй шёл через пламя с тесаком. Сейчас оба лежали у ног, а я даже дыхание толком не сбил.

Огонь поднялся по плечам и полыхнул вдоль рук просто потому, что хотел выйти. Трава возле сапог подсохла, по земле побежали тонкие трещины. Внутри шевельнулось тёмное чувство, знакомое по изъятию застоя у Виго. Оно не казалось чужим. Наоборот, сидело удобно, словно всегда находилось где-то рядом и теперь наконец получило подходящий ход.

Почему я вообще жалел людей?

Мысль промелькнула легко. Слишком легко.

Зачем церемонился с теми, кто приходил за моими друзьями, с этим Брандтом, с тем столичным ублюдком когда жил в Бухте, со стариком Боргом, хотя мог просто заколоть его ночью в темной дороге, со всеми этими выскочками, что думали о себе слишком много? Раймо пытал Торна, эти двое ждали испуганного писаря возле кладбища и собирались убрать его после выполненной работы. Такие понимают силу. Значит, пусть увидят её целиком.

Я подошёл ближе. Наёмники смотрели снизу вверх. Молодой прижимал сломанную руку к животу; губы у него побелели, в глазах стояла боль. Старший дышал коротко, одной ладонью поддерживал бок и всё равно глядел на меня с ненавистью, словно я нарушил понятный ему порядок вещей. Даже смешно стало.

— Ну привет, — сказал я, останавливаясь над ними. — Я думал, вы скроетесь после того, как я вашего старшего прикончил, а вы отчего-то всё ещё решили переходить мне дорогу. Странные вы люди, конечно.

Они молчали, продолжая смотреть на меня с болью и ненавистью.

Я чуть наклонил голову, позволив Огню пройти по пальцам.

— Вы чего так глядите? Тут смерть ваша стоит, и с ней нужно бы вести себя повежливее. Авось она вас пожалеет, а?

Старший наёмник первым отвёл глаза. Видимо, сил на ненависть уже не хватало, хотя несколько мгновений назад он ещё пытался подняться и смотрел так, будто хотел запомнить моё лицо до последней черты. Теперь голова его лежала у низкой ограды, подбородок задрался, рот открывался при каждом коротком вдохе. Повреждённые рёбра двигались неправильно. Одно, кажется, вошло глубже остальных и прижало грудной меридиан возле сердца, потому что Ци там вспыхивала рваными толчками, расходилась по краю и тут же гасла. Защитный контур, который принял мой удар, продолжал держаться по привычке тела. С каждым вдохом от него отслаивался тонкий слой серого света и уходил в землю.