— Идём как можно ближе друг к другу, — произнёс проводник. — В пелене можно легко заблудиться и отстать. Если это случится, то, когда выйдете из неё, запомните место. Оттуда же вновь заходите в пелену, чтобы выйти сюда на старое место, а не где-нибудь в Тимофеевских болотах.

— Поняли, Фрол. Идём.

Пелена ударила по всем фронтам. По ясности сознания, по телу, по чувствам. Хотелось то остановиться чтобы прилечь отдохнуть, то слышались звуки, похожие на невнятные голоса. На плечи порой падала такая тяжесть, что каждый следующий шаг едва давался. А иногда тело превращалось в воздушный шарик, готовый улететь от малейшего толчка в высь.

— По первому разу всегда тяжело. Потом привыкните, вашбродь, — услышал я приглушённый голос Фрола.

— А долго идти?

— Когда как, — уклончиво ответил тот.

По моему субъективному времени на дорогу в Чёрной пелене у нашей команды ушло около сорока минут. Часов у меня не было, они сейчас слишком дорого стоят. Все пользуются громоздкими клепсидрами, солнечными или песочными, которые не больно-то и потаскаешь в кармане. А кто-то ориентируется и вовсе по солнцу.

Вышли мы рядом с какой-то деревней с фахверковыми домами. Стиль подобного строительства ещё называют прусской стеной. А ещё халупой из дерьма и палок.

В пелену вошли уже почти в сумерках, а вышли в белый день. Солнце здесь располагалось почти в зените.

— А теперь, вашбродь, смотрим во все глаза, — очень тихо сказал проводник и потянул из ножен саблю. — Пока тут лучше не шуметь. Попервой бы узнать, кудыть нас занесло.

Дома выглядели заброшенными. Часто стены зияли небольшими дырами, а брёвна каркаса крошились от гнили. Дорожки между домами где-то заросли травой, а где-то на них лежал толстый слой пыли, скрывающей всё под собой.

— А куда может?

— Есть места обычные. Пустые или с животными, навроде наших волков, они хоть и не похожи на волков, но с красной кровью и мрущие от пули. А есть чисто смерть во плоти. Ни честно́й сталью, ни свинцом никак не убить. И не узнаешь куда занесло. пока не встретишь кого-то.

— Понятно.

Фрол двигался первым. Часто замирал, вслушивался в окружающий мир. А иногда начинал шумно втягивать воздух носом, словно собака.

Когда мы проходимо мимо пятого дома, я сквозь дыру в саманном сгнившем блоке увидел кое-что интересное внутри постройки.

— Фрол, нужно зайти, — окликнул я проводника.

Тот обернулся, посмотрел на меня. Потом на дом, повёл взглядом по сторонам и только после всех этих манипуляций кивнул:

— Хорошо.

Вместо того чтобы обойти здание и зайти через дверь, Фрол вонзил в гнилой саман саблю. Несколькими движениями он вырезал большой кусок того, что некогда было стеной.

— Фрол, он лучше справится, — произнёс я, отвлекая проводника от работы и кивая на орка. В обычное время заниматься бытовыми делами мой телохранитель не стал бы. Мы с ним ещё в тюрьме оговорили служебные моменты. Потому мне и понадобилась служанка, чтобы топить печь, убираться в избе, стирать одежду и так далее. Но сейчас мы были в боевом рейде.

Проводник молча кивнул и отошёл в сторону. Его место у стены занял Планше. Не доставая свой тесак, он голыми руками за полминуты выломал стену. При этом не особо нашумев.

— Пхчы! — приглушённо чихнул я, когда в нос полетела пыль от трухлявого самана. — Пхчы!

Планше проделал дыру достаточного размера, чтобы он сам тоже смог в неё протиснуться. Хоть и пришлось ему для этого согнуться кренделем.

Внутри было темно и пыльно. Ни перегородок, ни мебели, ни хоть какой-то утвари, только пыль и мусор. Но примеченная мной вещь издавала очень слабое свечение, сигнализируя о себе.

— Любит вас удача, вашбродь, — заметил Фрол, смотря на строительную руну. — Такую штуку за двадцать целковых можно продать по меньшей мере.

— Такие штуки мне самому сгодятся, — ответил ему и подобрал вещь. Начертанная на линзе руна была мне незнакома, потому не мог сходу сказать насколько она ценная. Впрочем, Светоч мигом её расшифрует. Она может стоить и двадцать рублей, а может и две тысячи.

— Раз мы тут уже, то позвольте осмотреться, вашбродь? — попросил меня Фрол. — По трофеям всё в силе, как и договаривались.

— Смотри, — разрешил я ему.

Мужик достал из-за пазухи армяка свечку и мешочек с чем-то. Из мешочка выудил цилиндрик размерами с палец, который поднёс к свече. Через пару секунд фитиль вспыхнул.

— Это что такое? — заинтересовался я.

— Магическое огниво. Когда стучать нельзя, чтобы шумом себя не выдать, то оно выручает.

Держа свечу в левой руке, а саблю в правой, Фрол стал по кругу обходить дом изнутри. Иногда задерживался и внимательно осматривал что-то. Часто использовал клинок в качестве щупа. В какой-то момент под острым кончиком раздался звук будто по пустой бочке ткнул.

— Схрон, вашбродь, — хриплым шепотом сказал он.

Фрол поставил свечу на пол, опустился на колени и принялся ладонями смахивать мусор. Вскоре мы увидели крышку из почерневших и покрытых сотнями мелких трещин досок. Просунув палец в самую большую щель, Фрол аккуратно потянул её на себя. Подняв, откинул в сторону. После взял свечу и посветил внутрь.

— Пресвятая Богородица! — тихо вскрикнул он и откатился от зияющей в земляном полу дыры.

Я выставил впереди себя руку, готовясь ударить сосулькой по любому, кто решит выскочить в дом, шагнул вперёд и заглянул вниз. Но ничего кроме кромешной темноты не увидел. А вот запах… запах был неприятный. Тошнотворная смесь бомжатины и тухлого мяса.

— Уходим, вашбродь! Скорее под солнце, пока они не проснулись! — крик проводника заставил вздрогнуть.

Уподобляться глупым героям голливудских ужастиков я не стал, все вопросы потом. Сказано наружу под солнце, значит наружу.

— Планше, что встал? На улицу!

— Я защищаю спину вождю. Уйду последним, — откликнулся орк. И ушёл, выворотив половину оставшейся ещё целой стены.

— Что там было, Фрол? — спросил я у проводника, когда наша троица оказалась на улице.

— Упыри, вашбродь. Пятерых видел. Дневной сон у них видимо, потому и не услышали нас. Да и полдень ещё — самый отдых у кровососов, — торопливо выдал он и следом добавил. — Уходить нужно, вашбродь. Где-то здесь могут несколько сторожей сидеть, которые днём не спят. Они или сами к солнцу крепкие, или разбудят матёрых кровососов, на которых солнечный свет плохо действует. Не сдюжим мы. Уходить нужно, — вновь повторил он.

— Уходим, — ответил я проводнику.

Про упырей я кое-что знал. В университете давались знания о некоторых тварях, приходящих из-за Чёрной пелены. Упыри, вурдалаки, кровососы — как только их не называли — были одними их них. Убить их было непросто. Даже рядовая тварь доставит немало проблем, если нет волшебного оружия, святых или огненных заклинаний либо серебряных пуль с клинками. У нас ничего из перечисленного не имелось. У Фрола, возможно, что-то и было припасено, но явно не против целой деревни монстров.

С другой стороны, сегодня я провёл разведку боем. Лично узнал, что такое Чёрная пелена, как себя в ней вести, как выходить и заходить, на что обращать внимание. Плюс нашёл строительную руну. Если она окажется бесполезной, то разберу на ресурсы и что-то возведу из своего списка. С ней и кристаллами из ящеров мне точно хватит энергии на какую-нибудь простую и полезную постройку.

Обратный путь был ничуть не легче, поэтому когда мы вывалились в родном мире, то я попросил передышку. Здесь уже наступила ночная темнота. Вокруг нас цвиркали насекомые, издавали короткие трели ночные птахи, в небе проносились летучие мыши.

К заставе со светочем мы пришли уже далеко за полночь.

— Держи, — я протянул Фролу серебряный рубль. — Заработал. У нас переночевать не желаешь? В казарме есть свободные койки и тюфяк со свежим сеном найдётся.

— Не, вашбродь, пойду я, — отрицательно мотнул он головой.

— Ну, как знаешь, — пожал я плечами. Потом добавил. — Зайди на днях, Фрол.

— Опять за Пелену? — догадался мужик.