Джунгар взревел от ярости и бросился снова. Лукерья уклонялась, дразня его. То подставит бок, то откроет горло, а в последний момент ускользала, нанося быстрые жалящие удары. Порез на щеке. Царапина на плече. Укол в лопатку или бок. Враг быстро покрылся мелкими ранками, из которых безостановочно текла кровь.

— Ты медленный, — усмехнулась охотница на нечисть в лицо джунгару, уворачиваясь от очередного его выпада. — И предсказуемый. Ты не воин, а девка. Лучше бы ты остался в своей хижине и учился варить суп и печь хлеб.

Она пнула его в колено, и джунгар пошатнулся. Почти тут же Лукерья отвесила ему звонкую пощёчину слева.

— Это за Доббина.

Вторая пощёчина прилетела ему справа.

— Это за Сорбину.

Затем последовал тяжёлый подзатыльник.

— А это за мою куртку, сволочь!

Джунгар взбесился. Он бросился на неё, забыв о защите, целясь в горло своим ножом. Но Лукерья ждала этого. Она низко присела, пропуская его выпад над и вонзила в вооружённое запястье своё оружие. Не останавливаясь, повела клинок вперёд, распарывая плоть надвое. Так режет толстый холст острые портняжные ножницы. Финка за секунду прошла от запястья до локтевого сустава. Джунгар даже не успел ничего понять, словив болевой шок. А Лукерья крутанулась вокруг оси, одновременно выдёргивая из раны нож и сделав длинный шаг, оказалась за спиной противника. Мощный удар локтем в затылок свалил его на землю.

Парень с раскосыми глазами рухнул лицом в траву. Лукерья мгновенно оказалась сверху, упёрлась коленом между его лопаток, левой рукой схватила за волосы, запрокидывая голову.

— Прощай, — сказала она и полоснула ножом по горлу.

Кровь хлынула фонтаном. Джунгар захрипел, дёрнулся и затих. Лукерья поднялась, вытерла нож о его одежду и спрятала за пояс.

— Всё, — сказала она. — Вот сейчас я точно успокоилась.

Отряд молчал. Потом Потап присвистнул.

— Ну, девка, ты даёшь. Я бы с тобой в тёмном переулке не хотел бы повстречаться, когда ты в дурном настроении.

— Правильно бы сделал, — ответила она, улыбнувшись.

ГЛАВА 26 68 051

Стычка с отрядом джунгар имела продолжение. Неожиданно к нашему лагерю вышли пять оседланных лошадей. Сначала это было принято за хитрый ход выживших врагов, но разведка местности и проверка животных показали, что всё чисто.

В седельных мешках и сумках джунгаров нашлись монеты. Несколько золотых и серебряных. У всех разная чеканка. А также качественные стальные ножи и кинжалы. Явно работа хороших мастеров. И самое ценное — это сами лошади. Пять крепких степных коней. Скорее всего, они вышли на знакомый запах человеческого бивуака.

— Смотрите, что я нашёл, — сказал Потап, показывая необычное оружие.

Это был мушкет, но не простой. У него было целых семь стволов, скреплённых вместе, с одним кремневым замком. Тяжёлый, громоздкий, но внушительный. Несмотря на такое количество стволов стрельба из него велась единым залпом. Как по мне — ерунда полная. Не стоят того такие трудозатраты.

— Семиствольный мушкет, — произнёс я, принимая оружие в руки. — Английская конструкция. Как он попал к джунгарам?

В памяти всплыл эпизод, что подобную бандуру я уже встречал. Это было в прошлой жизни и сам мушкет отметился в кино. Такой или очень похожий носил один из подчинённых капитана в сериале «Стрелки Шарпа».

— Трофей, наверное, — пожал плечами Лукьян. — Или купили. Работает?

Потап проверил замок, подсыпал пороху на полку.

— Думаю, да. Только заряжать его, это целая история, — сообщил он после всех манипуляций.

— Ничего, нам он точно пригодится, — сказал я. — У нас сейчас с боеприпасами не очень, а тут хоть какое-то подспорье.

— Теперь у нас есть транспорт, — довольно сказал Потап.

— И припасы, — добавила Лукерья, найдя в одной из сумок вяленое мясо и лепёшки.

— Движемся к лесу, — скомандовал я. — До темноты нужно уйти как можно дальше.

На лошадей забрались хоббиты, не отличающиеся быстрым шагом, а мы приладили к седлам ремни, за которые взялись левой рукой. На животных заодно погрузили часть своих вещей и оружие. Это существенно ускорило наше передвижение.

Мы шли до самого заката. Лес встретил тишиной и прохладой. Где-то в глубине ухал филин и звёзды начинали проступать на темнеющем небе. Дорога, к удивлению, выдалась невероятно тихой, спокойной. Путь нам не перебегали даже вездесущие кабаны, которых в лесах водилось просто невероятное количество. Мы так привыкли, что на наши головы то и дело валятся неприятности, что эта тишина изрядно напрягала.

К ночи отряд вышел к небольшому озеру, заросшему камышом и рогозом. Вода была тёмной, но чистой. В ней отражалась луна, поднимающаяся над деревьями.

— Здесь и остановимся, — решил я.

Хоббиты, оставшиеся в живых, пятеро. Все мужчины средних лет, с усталыми, но не сломленными лицами, принялись за работу. Они быстро соорудили лёгкие постройки из веток и камыша: шалаши, навесы, место для костра. Работали они споро, сказывалась привычка к крестьянскому труду. С камышом и тростником они работали как маэстро со скрипкой и смычком.

— Хорошие работники, — заметил Потап, наблюдая за ними.

— Ага, — согласился я с охотником, — что есть, то есть. Надеюсь, что и прочие от них не сильно отстают.

Костер разожгли небольшой, чтобы не привлекать чужого внимания. Даже в густом лесу огонь ночью виден издалека. Поужинали вяленым мясом и лепёшками из сумок джунгар, запили водой из озера, предварительно прокипятив и остудив. Усталость валила с ног, но никто не жаловался.

Первыми легли хоббиты. Они заснули почти мгновенно, свернувшись калачиками в шалашах. Планше уселся недалеко у костра, прислонившись спиной к дереву, и задремал, не выпуская из рук свой слонобой. Потапу выпала первая смена караула.

Я же сел на поваленный полусгнивший ствол ивы у самой воды и уставился на лунную дорожку на водной глади. Мысли мои были далеко. Думал о том, куда завела меня с товарищами вроде бы обычная охота на иномирных косуль. О старом и новом доме, о том, что ждёт нас впереди, о сокровищах, спрятанных в курганах. О Светоче и объектах, которые я смогу построить на те кристаллы, которые приятно оттягивают рюкзак.

Неожиданно за спиной раздался вкрадчивый женский голос:

— Не спится, монсеньёр?

Я обернулся. Лукерья стояла в двух шагах, и лунный свет серебрил её волосы, делая их похожими на расплавленное серебро. Она была в одной льняной рубашке, босиком. Свои сапоги оставила у потушенного костра.

— Не спится, — кивнул я. — Слишком много мыслей.

— Можно я присяду?

— Садись.

Она опустилась рядом, обхватила колени руками. Некоторое время мы молчали, глядя на воду. Потом Лукерья повернулась ко мне.

— Вы смотрели на меня сегодня когда джунгар разрезал на мне куртку и рубашку.

Я смущённо кашлянул:

— Это вышло случайно. Я не хотел…

— Я не сержусь, — перебила она. — Мне даже понравилось. Это было необычно. А вам понравилось то, что увидели?

— Да я почти не видел ничего.

— Да? А желаете повнимательнее всё рассмотреть?

Не дожидаясь моего ответа, женщина встала, сделала шаг вперёд. Луна светила ей прямо в лицо, отбрасывая длинную тень.

— Лукерья…

— Тсс…

Медленно, не торопясь, она начала расстёгивать рубашку. Пуговица за пуговицей, не спеша, давая мне время отвести взгляд. Но я не отводил. Зачем? Если женщина сама готова к подобному, то моё лживое смущение может её всерьёз обидеть. Да я и сам давно мечтал о подобном моменте. Только не думал, что это меня станут соблазнять, а не я Лукерью.

Рубашка скользнула с женских плеч, открывая белую кожу в серебристом свете. Под ней ничего не было. Истребительница нечисти повернулась ко мне лицом, и позволила рубашке упасть на траву.

— Я знаю, что мы в опасности, — сказала она тихо. — Знаю, что завтра может быть бой. Но сегодня… сегодня я хочу чувствовать себя живой.