Это всё я получал бесплатно. Но! Гному требовались редкие и не очень ингредиенты. Например, для изготовления улучшенного сорта пороха нужен был уголь из определённой породы древесины, особая сера и селитра. Всё это можно получить на складе. Как раз по пуду каждого необходимого ресурса. Правда, так я теряю свои тридцать грамм золота и два карата самоцветов, но, что делать.

На следующий день о бое с обезьянами ничего не напоминало. Стрельцы с Игнатовскими мужиками закопали обезьяньи трупы в глубокой яме, оставшейся от мастеров после строительства заставы, которую дополнительно присыпали негашёной известью. Благо, что пушонки после строительства заставы у нас осталось немало. Дополнительно гном поплескал на трупы чем-то из своих запасов, пообещав, что после такой обработки через месяц в земле не останется даже костей.

Ночью егеря с Архипом наведались в Красное урочище и забрали Трофима с Петькой. Как нельзя к месту пригодились гномовские эликсиры. Измученный ранами и потерей крови парень проглотил один флакон с алхимсоставом, должный ускоренно залечивать свежие раны, и мигом отрубился.

— Ну, дубль два, зараза, — сказал я, когда наш небольшой обоз вновь покатил по дороге от холма в сторону леса. Состав был прежним.

На второй день пути к нам присоединился Фрол. Он догнал наш отряд на коротконогой мохнатой лошадёнке, которую тут кличут якутской. Плотная густая шерсть животного зимой спасает от трескучих морозов, а летом от всевозможного гнуса. Нам с заставой на холме повезло. Почти постоянный лёгкий ветерок уносит эту кровососущую мерзость, а вот во время дороги по лесной чаще приходилось постоянно использовать местные кустарные мази, а вечерами сидеть в дыму костра.

Когда до Боровска оставалось совсем немного, я принял решение остановиться в придорожном трактире, чтобы привести себя в порядок после нескольких дней непростой дороги. Все мы без исключения не просто пропахли дымом, а буквально прокоптились им. Кажется, нашу одежду можно было сейчас съесть с закрытыми глазами и не зная блюдо предположить, что это чьи-то копчённые уши. Пусть и преувеличиваю, но совсем ненамного.

— Хозяин, комнату барину и живо! А в неё лохань с чистой горячей водой! — зычно крикнул Потап, когда мы небольшой группой вошли внутрь просторного зала. Пол был земляной и утоптанный до каменной твёрдости. Кое-где в неё была втоптана солома и тростинки камыша. Тут и там стояли столбы из толстых брёвен, подпирающие потолочные балки. Окон было три штуки, но они почти не давали света. Основное освещение шло от лучин, вставленных в специальные зажимы на подпорных брёвнах. Под зажимами стояли глиняные плошки с водой, в них падали отгоревшие с лучин угольки.

Столов в зале оказалось много. Около трети из них были заняты. Большую часть посетителей составляли крестьяне. За одним столом сидела четвёрка солдат. Неподалеку от них устроился ещё один служивый, но явно не из простого полка. Может и офицер. Я до сих пор не научился разбираться в местных знаках отличия. Тут рядовой лейб-гвардии может сто очков форы дать пехотному лейтенанту внешним видом и манерой поведения.

Откуда-то из полумрака из-за одной из колонн выскочил мужик с клочковатой бородой в белой рубахе, подпоясанной тонким кожаным ремешком, коричневых штанах, заправленных в чёрные сапоги с тупыми носами и коротким голенищем.

— Рад, очень рад вас видеть в своём скромном заведении, ваше благородие, — залебезил он передо мной. — Сию минуту всё будет. А пока не изволите откушать и выпить?

— Что есть? — поинтересовался я, одновременно продолжая оглядываться по сторонам.

— Всё, что душа пожелает…

Моя душа пожелала рыбных пирогов, яичную кашку с овощами и калёные яйца. От мясных блюд у меня уже изжога была. Не буквально, конечно. Две недели только и ем, что дичь да пшеничную кашу. Что такое яичная кашка и калёные яйца? Первое блюдо готовили, смешивая яйца с самыми густыми сливками и варили, непрерывно перемешивая до получения полужидкой массы. Подавали её с со многими продуктами. От банальных гренок — жареные кусочки ржаного хлеба — до жареных птичьих субпродуктов в виде куриных сердец, печёнки, с гусиными жареными кишками и так далее. Второе блюдо намного проще, правда занимало очень много времени в готовке. Яйца клали в чугунок с водой и оставляли на ночь в печи. За ночь вода выкипала, а яйца запекались, приобретая приятный ореховый цвет и аромат. Это блюдо было распространено в русской деревне, его достоинством была долговечность: такие яйца долго не портились.

В трактире наш отряд задержался на несколько часов. В первую очередь из-за меня. После купания натягивать на себя походную одежду стало брезгливо. Отдал её местным слугам на стирку и глажку. Пока они ей занимались медитировал в комнате, прокачивая свой резерв, гоняя туда-сюда то количество маны, что витало в воздухе. Не сравнить с насыщенностью возле Светоча и Чёрной пелены, но хоть что-то.

В Боровск мой крохотный обоз въехал поздним вечером. Егеря, охотники и деревенские мужики остались на постоялом дворе на окраине города. Фрол только отдал там в конюшню свою лошадь и отправился по своим делам. А ещё моим. Я с орком решил остановиться в одной из гостиниц. Какой-то извозчик за пять копеек быстро доставил нашу парочку к одной из них. Цены за номера чуть-чуть кусались. Или я просто отвык платить? Сначала-то я был на всём готовом в университете. Больших денег тоже тогда не имел, потому экономил. После распределения меня содержало государство. А в сибирской глуши тратить было не на что. Только подкидывал рубль-два деревенским и солдатне. Вот и сложилась подсознательная привычка обходиться денежным минимумом.

Зато утром я несколько примирился с немаленькой ценой за гостиничный номер. Слуги настолько хорошо привели в порядок мою одежду, что я с трудом её узнал. Вчера в трактире она стала просто чистой. Но вот её вид… ох, лучше и не вспоминать. Одежда Планше тоже приняла приличный облик.

Завтракал в кабаке недалеко от гостиницы. После поймал извозчика и направился к постоялому двору. А там нашёл только егерей. Деревенские ещё перед рассветом укатили на рынок со своим скарбом и телегами. А спустя пару часов после рассвета ушли знакомиться с городом Потап и Марфа. За ночь никаких эксцессов не случилось. Я оставил егерям адрес своей гостиницы и дал на всех два серебряных рубля с разрешением погулять по городу, но только по очереди парами и без ружей.

ГЛАВА 14

После постоялого двора я первым делом приказал извозчику отвезти меня с орком к портному. Там на месте я подобрал себе новый наряд, который за полтора часа мне подогнали по фигуре. Дополнительно заказал себе ещё одежды, сразу оплатил и приказал доставить свёрток с ней на постоялый двор егерям. Планше тоже получил новое платье. Вот теперь мы с ним перестали выделяться в толпе горожан. По уму мне бы стоило пошить себе официальный мундир, который мне положен согласно классового табеля, но пока было не до него.

До полудня я бродил по улицам, глазея на местную архитектуру и людей. Зашёл в несколько лавок, где приценился к товарам. Купил несколько газет. Оказывается, в этом времени в данном мире уже были широко распространены газетные листки. В Москве-то понятно — столица как-никак — но вот Сибирь в этом плане приятно удивила.

Вечером гостиничный служка сообщил о желающем встретиться со мной. Оказалось, что это Фрол.

— Вашбродь, не передумали ещё пообщаться с некоторыми людьми, про которых меня спрашивали надысь? — после приветствия спросил он меня.

— Нет. А что, уже есть такая возможность?

— Да, — кивнул он. — Сегодня в восемь вечера в кабаке на Мраморной улице. Кабак называется «Медвежья лапа».

— Как мне узнать тех, с кем встреча?

— Я буду там же. Сведу, — коротко ответил он мне.

Мраморная улица располагалась совсем недалеко от телепорта, а это пусть и не центр Боровска, но где-то рядом. И точно райончик не из дешёвых. Днём я проходил неподалеку, но цены в лавках и магазинчиках отпугнули.