Мы прошли не больше полукилометра, когда из тумана начали выходить новые твари.

Медленные, разлагающиеся, с вываливающимися внутренностями, но упорные как сама смерть, зомби. Они лезли из-под земли, выбирались из курганов, поднимались из высокой травы. Скелеты — более быстрые и опасные с ржавым оружием в костлявых руках. А где-то в тумане завывали банши. Их крики разрывали воздух, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Держать строй! — крикнул я, когда первая волна накатила на наш маленький отряд.

Потап работал топориком, разбивая черепа зомби с методичностью дровосека. Лукьян полосовал скелетов зачарованной саблей. Каждое касание металла заставляло нежить рассыпаться.

Планше был машиной смерти. Его штуцер снёс троих зомби одним выстрелом, а затем орк работал прикладом и кулаками, круша кости и разрывая гнилую плоть.

Лукерья дралась с холодной яростью. Сначала расстреливала из револьвера зомби и била по мелькавшим вдалеке банши. Била девушка без промаха, а когда патроны кончились она выхватила саблю и встала плечом к плечу с братом. Хоббиты помогали по мере сил, метая пули из пращей, но лезть в схватку я им запретил. Впрочем, они и сами к этому не стремились. По факту наша четвёрка их прикрывала, защищала.

— Сзади! — крикнул один из полуросликов.

Из тумана вылетела банши. Она выглядела как призрачная женщина с длинными белыми волосами и чёрными провалами вместо глаз. Её крик ударил по ушам, и хоббиты попадали на землю, зажимая головы и корчась. Сражение для них закончилось.

Я резко развернулся в сторону новой угрозы, выбросил руку вперёд и послал ледяную стрелу. Лёд ударил в призрака, но банши была бестелесной и лёд прошёл сквозь неё, не причинив вреда.

— Серебро! — крикнул Лукьян. — Только серебро! Или огонь!

Он выхватил из-за пояса цепочку с серебряным амулетом и швырнул тот в банши. Бляшка из серебристого металла ударила призрака в грудь. Тот заверещал, задымился и начал таять как воск на огне.

— Работает! — крикнул Потап, доставая серебряный нательный крест.

Отряд использовал всё, что было у нас под рукой: серебряные пули, кресты, кинжалы. Очень быстро началась рукопашная свалка, когда перезарядить огнестрельное оружие уже не хватало времени, а магию применять было нельзя из-за опасения задеть товарища. Хоббиты к моему удивлению быстро пришли в себя после удара банши. Встали на ноги и присоединились к драке. Хоть и дрожали от страха, но били вилами и серпами, не давая зомби подойти слишком близко. Натиск нежити был настолько сильным, что оставаться за нашими спинами у полуросликов уже не получалось.

Бой длился, казалось, целую вечность. Когда последний скелет рассыпался прахом, а последний зомби рухнул на землю, мой отряд стоял чуть ли по колено в костях и гниющей плоти.

ГЛАВА 25

— Есть раненые? — спросил я, тяжело дыша.

— Царапина, — ответил Потап, показывая разорванный рукав. Из-под ткани сочилась кровь. Коготь зомби оставил глубокий след на руке охотника.

— Лукьян, обработай. Есть чем? — посмотрел я на ведьмолова. — У кого ещё?

— Найдётся, — коротко отозвался Лукьян и полез в свою сумку.

— Я ранен, господин, — подал голос один из хоббитов. Тот самый, что нёс деревянную лопату. Его звали Корбин, и он был самым молодым из семерых. На лбу у него распухала шишка, а из носа и ушей текла кровь.

— Скелет приложил древком. А до того призрак женщины как закричит, что у меня круги кровавые перед глазами пошли и кровушка из ушей полилась, — объяснил он. — Но я жив.

— Перевяжи, — коротко сказала Лукерья, протягивая ему кусок чистой ткани.

Она отошла в сторону, чтобы осмотреть свою куртку. Ту самую, из лосиной кожи. На ней появилась новая прореха, но, к счастью, неглубокая.

— Ещё одна, и я начну взимать с нежити плату за порчу имущества, — проворчала она.

Отряд рассмеялся нервно, но искренне.

В одном из курганов, который решили осмотреть, чтобы переждать ночь, нас ждал сюрприз. И если уж совсем начистоту, то сюда нас загнала поверженная нечисть. А сил уходить у нас уже не осталось. Требовалась передышка, иначе новое сражение без потерь уже не обойдётся. Мы нашли у подножия кургана вход, заваленный камнями, но Планше и Потап быстро расчистили проход. Двое хоббитов достали масляные лампы и подожгли их. Я выудил из рюкзака толстую свечу, взял в левую руку и поджёг её от одной из ламп.

Внутри пахло сыростью и слегка тленом. К счастью, неприятного тошнотворного аромата разложения не было. В центре камеры стоял каменный саркофаг, вокруг него несколько деревянных сундуков, почти сгнивших. В углу, прислонённый к стене, лежал скелет в истлевшей одежде, а рядом с ним валялась кожаная сумка. На удивление она сохранилась прекрасно. В прошлой своей жизни я натыкался на старые ещё советские портфели и сумки из свиной кожи. Так вот, годы делали их жёсткими и покрывали микроскопическими трещинками. Но при этом они сохранялись в целости и сохранности. Тюбик крема после бритья быстро возвращал коже блеск и эластичность.

Лукьян поднял сумку, открыл её. Внутри оказалась книга в кожаном переплёте.

— Здесь что-то написано, — сказал он, перелистывая страницы. — Кажется, это чей-то дневник. На русском, к слову.

— Можешь прочитать? — спросил я его. Затем достал ещё одну свечу, запалил фитиль от уже горевшей и поставил её на выступ каменой кладки.

— Да, — кивнул он и начал читать вслух:

'Лето 1807 года. Я, купеческий сын Ермила Захарович Ветлугин, пишу сии строки, будучи в тяжёлом положении. Мы с атаманом Святославом Бурьяном и его ватагой отправились в сии земли на поиски золота и серебра, коими, по слухам, богаты здешние места.

Шли мы от самого Иртыша, через степи и леса. Местные племена встречали нас кто копьём, кто хлебом. С теми, кто встречал копьём, мы не церемонились. Атаман Бурьян был мужик суровый, но справедливый. Брал трофеи, но без лишней жестокости.

За три месяца мы собрали богатую добычу. Золотой песок, самородки, алмазы, рубины, изумруды. Снимали украшения с убитых воинов, находили в разграбленных курганах. Но проклятие легло на нас. Один за другим начали умирать люди. Сначала от ран, потом от болезней, а потом стали находить мёртвыми без единой царапины. Наши защитные амулеты не помогали от невидимой смерти.

Атаман понял, что земля здесь не прощает грабежа. Он приказал спрятать сокровища в тайнике, чтобы вернуться за ними позже, когда проклятие утихнет. Тайник устроили у подножия самого крайнего кургана, что стоит недалеко от речки, где вода красная от глины и железа. Зарыт под старым дубом, который сломан молнией.

Я остался здесь. Проклятье коснулось и меня, как и других брато́в по оружию. Силы покидают меня. Чувствую, что не доживу до утра. Если кто-то найдёт эту книгу, знайте: сокровища ждут. Но помните и о проклятии. Берите золото, но почтите павших, иначе станете такими же как мы…'.

Лукьян замолчал, закрывая книгу.

— Вот это удача, — сказал Потап, потирая руки. — Сокровища!

— Если они ещё там, — заметил я. — Прошло немало лет. Хотя проверить стоит.

— Сначала выбраться бы отсюда, — сказала Лукерья. — А то сами станем частью этих курганов. У нас боеприпасы на исходе, амулетов почти не осталось. И мы с братом устали ворожить. Скоро внутренние каналы перестанут собирать ману.

Мы выбрались из Чёртовых Курганов к вечеру следующего дня после возращения из-за Чёрной пелены. Израненные, уставшие, но живые. Без сокровищ, на поиск которых не было никаких сил. И по правде говоря, я опасался проклятья, убившего целую ватагу отличных бойцов. Впереди расстилалась степь, поросшая ковылём, а за ней темнела полоса леса.

— Свобода, — выдохнул Хоб, опираясь на вилы.

И в этот момент со стороны леса донёсся топот копыт.

— Всадники! — крикнул Лукьян.

Из-за пригорка вылетели наездники на лошадях. Их было десятка три, не меньше. Они были одеты в стёганые халаты и кожаные доспехи, на головах островерхие шапки, в руках кривые сабли и луки. Лошади выглядели непритязательно. Даже ещё хуже, чем у Фрола. Джунгары.