Луна освещала её грудь, плечи, живот, каждый изгиб тела, закалённого в боях, но оставшегося женственным.

— Иди ко мне, — прошептала она.

Я быстро поднялся на ноги. Шагнул к ней. Мои руки легли на её талию и ощутили теплоту её кожи, показавшуюся горячей в окружающей ночной прохладе.

— Ты уверена? — спросил я, глядя женщине в глаза.

— Я никогда не была так ни в чём не уверена, как сейчас, — ответила она.

Я потянулся к ней губами и поцеловал.

Губы Лукерьи были мягкими и жаркими. Она ответила на поцелуй с жадностью, прижимаясь ко мне всем телом. Я чувствовал, как бьётся её сердце. Часто, сильно как у загнанной птицы.

Подхватив её на руки, я отнёс в шалаш, который хоббиты соорудили для меня лично. Там было темно и приятно пахло сухой травой. Я опустил её на подстилку из камыша. Лукерья потянула меня за собой, нетерпеливо расстёгивая на мне одежду.

— Ты слишком долго, — прошептала она, и в голосе её слышалась улыбка.

— Я хочу запомнить каждое мгновение, — ответил я, касаясь губами её шеи. Партнёрша выгнулась, тихо застонав. Её пальцы впились мне в спину.

— Тогда не торопись, я подожду, — выдохнула она.

Я целовал её плечи, ключицы, грудь, и она отвечала на каждое прикосновение дрожью и тихими вздохами. Её руки гладили мою спину, грудь, ворошили волосы. Лукерья кусала губы чтобы не закричать, но тихие стоны всё равно срывались с её губ, смешиваясь с шелестом камыша и плеском воды.

— Ты прекрасна, — прошептал я, глядя на неё в лунном свете, пробивающемся сквозь щели в шалаше.

— Я знаю, — ответила она, усмехнувшись. — Но вы тоже хороши, монсеньер.

Она притянула меня к себе, и я почувствовал, как её тело расслабляется в моих объятиях. Такое сильное, горячее, живое и сногсшибательно сексуальное.

Мы любили друг друга под звёздами чужого мне мира, забыв на время об опасностях, о потерях, о том, что ждёт нас впереди. Были только наши тела, сплетённые в темноте, наше дыхание, тихие стоны и шёпот.

А когда всё закончилось, она лежала на моей груди, водя по ней острым ноготком, а я гладил её по волосам, чувствуя, как постепенно выравнивается её дыхание.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— За что?

— За то, что не стал спрашивать, правильно ли это.

Я вновь поцеловал её:

— Это было правильно. Всё, что заставляет нас чувствовать себя живыми в этом мире — правильно.

Она улыбнулась, закрыла глаза и через минуту уже спала. Спокойно, впервые за много дней.

Пробуждение было страшным. Именно так. На меня накатил такой ужас, который никогда не испытывал во сне, какие бы кошмары мне не снились. Я открыл глаза и машинально стал нащупывать оружие, ещё не сообразив, что кошмар ушёл… или нет? Отчего-то тело всё ещё дрожало, сердце лихорадочно билось, дышал прерывисто и часто. А ещё то и дело в груди и животе накатывало ощущение пустоты. Как при езде на высокой скорости по горкам и от страха. Уши поймали звуки суеты в лагере за камышовыми стенками.

— Барон, у нас проблемы, — услышал я встревоженный голос Лукьяна.

Я ломанулся наружу, держа в руке револьвер. Потом сообразил, что на мне только костюм Адама. Чертыхнулся и полез обратно. Кстати, Лукерьи в моём шалаше не было, а вот часть её одежды лежала на полу, перемешавшись с моей.

Натянув штаны, я вновь выбрался наружу. В нескольких шагах от шалаша увидел ведьмолова. Тот стоял только в одном исподнем, но, как и я, он был с револьвером и кинжалом в руках. Рядом суетились хоббиты. Их широко распахнутые глаза были полны ужаса. То и дело из их рук что-то падало.

— Что случилось?

— Нежить у нас случилась. Архилич, если совсем уж конкретно, ваша милость, — ответил Лукьян.

— Чувствуете? Это архилич! — откуда-то из-за шалаша крикнула Лукерья. Спустя десять секунд она показалась нам на глаза. На девушке была только нательная рубаха, длиной до середины бёдер. Ниже её скрывал большой кусок холста, используемый в качестве полотенца.

«Ясно, купаться ходила», — подумал я.

Девушка была полураздета, но с оружием. Кинжал в ножнах на узком ремешке, через плечо и револьвер в левой руке.

— Да мы уже все его почувствовали, — сказал Лукьян и добавил. — Оделась бы ты, сестрица. Неприлично так ходить в мужской компании.

— Пфф, ханжа, — фыркнула та и юркнула в мой шалаш.

— Кто такой этот архилич? — подал голос Потап.

— Сильный мёртвый маг. Очень сильный, — просветил его ведьмолов. — Нам с таким не справиться. Только убегать.

— Откуда он вообще взялся? — уточнил я.

В ответ Лукьян пожал плечами. Вместо него ответила из шалаша Лукерья:

— Да из Чёртовых курганов он. Откуда ещё? Мы там такую бойню устроили, что любой из гроба поднимется.

— Архиличу нет дела до низшей нежити, — возразил ей брат. — Нет, что-то есть ещё, отчего эта тварь выползла из своего логова.

— Ну, ждать его подхода и узнавать причину, полагаю, мы не станем? — иронично спросила Лукерья, выбравшись из шалаша.

— Долго ему идти сюда? — уточнил я, посмотрев на брата с сестрой.

— Я не знаю, ваша милость, — со вздохом ответил Лукьян. — Столь сильную ауру живые ощущают на расстоянии в несколько километров. Но если архилич специально её решит расширить, то расстояние в десяток километров не будет казаться чем-то из ряда вон.

— Ясно.

Понадобилось десять минут, чтобы свернуть наш лагерь и выдвинуться в путь-дорогу. Так долго вышло из-за лошадей. Требовалось их вновь оседлать и распределить седельные мешки.

«Эх, вот бы камень из тела архилича вытащить, — размечтался я, шустро перебирая ногами, держать за ременную петлю, которая крепилась к лошадиному седлу. — Там же должен быть натуральный Куллинан среди энергокристаллов. Если, конечно, такая штука вообще есть в этой дохлятине. Вдруг, он местный, то есть из этого мира».

Из зомби и тем более скелетов мы не получили ни единого камешка. Наш мир, видать, всё ещё сопротивляется чёрной Пелене и не хочет с ней сливаться, изменив каждое живое и условно живое существо в себе. Об этом нам читали на лекциях в университете и теперь я лично убедился в этом.

ГЛАВА 27

— Нужно уходить обратно в Пелену, — сказал я. — Иначе не оторвёмся мы от этого ходячего трупа.

Побег от архилича не удался. Спустя несколько часов, проведённых в движении, мы не просто не оторвались от преследователя, а стали даже ближе к нему. Аура мёртвого архимага уже неслабо так давила на нас. Лошади то и дело порывались пуститься в галоп. Хоббиты, которые ими управляли, с трудом сдерживали животных. Последние полчаса рядом с нами бежали лесные звери. Кабаны, лисы, барсуки, олени с косулями не обращали друг на друга внимания. Над головой проносились стаи птиц. Всё живое стремилось оказаться как можно дальше от самой квинтэссенции смерти, которую представлял из себя архилич.

— А как обратно? — поинтересовался Лукьян. — Мы же всё равно потом выйдем здесь же.

— Будем надеяться, что лич последует за нами, а потом он потеряется там. Других шансов у нас не будет.

Чёрная пелена встретила нас как хороших знакомых. Крепко держась к друг другу, мы прошли через неё и вывалились в крайне странном месте. Голая пустошь, заваленная глыбами всевозможных размеров и форм. Приглядевшись к ближайшим, я опознал в них куски кладки и обломки колонн. Кажется, здесь когда-то очень давно стоял огромный город.

Всего минуту мы потратили на то, чтобы осмотреть и выбрать новое направление, после чего направились к далёким вроде бы скалам. Но размеры и чёткие формы могли принадлежать и чему-то другому. Подозреваю, что это были остатки зданий. Самые крепкие из всего построенного, раз сохранились не в виде пыли и щебня в этом месте.

— Опять, — скрипнул зубами Потап. — Не оторвались.

До руин нам оставалось пройти с километр, когда по сознанию ударила мощная волна страха и безнадёжности. Архилич не потерял наш след в Чёрной пелене, как я рассчитывал.