— Там.

— Далеко? — спросил я. Охотники подорвались с земли на миг позже ведьмоловов, действуя на рефлексах. Планше встал следующим. Один я слегка замешкался, поднявшись на ноги самым последним.

— Километра два или три. Дальше я ничего не почуял бы.

— Ваше благородие, позвольте нам туда отправиться, — Лукьян просительно уставился на меня. — Если угроза окажется высокой, то мы только оценим её издалека и сразу назад.

— Нам лучше сейчас узнать, что за опасные вещи там творятся, чтобы не заполучить погоню на пятки, — поддержала брата Лукерья. — Мало ли кто отыщет наши следы и выйдет к пелене, а потом и к нашему поселению.

Я почти не раздумывая дал ответ:

— Все пойдём. Тушим костёр, собираем вещи и выдвигаемся. Лукьян, Лукерья, вы в авангарде.

— Возьмите, — девушка протянула мне с орком и охотникам по кругляшу амулета. — Это защитные обереги. Прикроют разум от ментальных чар и от проклятий средней силы.

Потап споро и ловко закидал маленькой лопаткой кострище, вырытое в ямке для лучшего жара. «Рогатки» с вертелом закинул в траву чтобы они не выделялись издалека. Мы в это время перезаряжали своё оружие, готовя к бою серебро и зачарованные пули из запасов брата с сестрой.

«Эх, а может рассказать гному про унитары? Сейчас бы не мучились с перезарядкой». — проскочила в голове мысль, когда я менял барабаны в револьвере и карабине.

С момента как местная луна или иной космический объект закрыл солнце, повергнув окружающий мир в глубокие сумерки, и когда наша группа тронулась в путь прошло минуты три. За это время Солнце так и не открылось, будто её ширма специально тянет время, создавая для кого-то идеальные условия для особых ритуалов.

Мы пронеслись сайгами по высокому травяному ковру около километра. После очередной вытянутой возвышенности мы спустились на луг, чья растительность выглядела намного хуже, чем раньше. Здесь же стояли каменные столбы толщиной метр-полтора и высотой от трёх до пяти, а то и шести метров. Когда мы прошли совсем рядом с одним из них, стало ясно, что это сильно побитая временем статуя. Что-то вроде половецких каменных баб в моём родном мире. Тысячелетия, проведённые под ударами стихий, почти полностью стерли с камня все детали и черты, превратив фигуру в неровный столб.

— Тьмой от них тянет. Непростое здесь место, — на ходу бросил Лукьян.

— Тьма почти выветрилась. Потому и трава уже стала появляться. Ещё век и жизнь победит старую мерзость, — добавила после него Лукерья.

Ведьмоловы вели нас как гончие по горячему следу. Вдруг оба остановились. Мужчина поднял правую руку.

— Вон там. За тем пригорком, — сказал он почти шёпотом. — Теперь действуем осторожно.

Мы пригнулись и крадучись пошли вперёд. Перед вершинкой вовсе легли и последние десятки метров проползли.

Внизу впадина была больше, чем все низинки, через которые мы прошли в этом мире. Словно огромная чаша. В её центре горел бездымный костёр. Пламя его было неестественного чёрного цвета. У меня и слов таких нет, чтобы чётко описать этот странный огонь. Вокруг него на голой земле без следа растительности лежали худощавые человеческие тела. Я насчитал пять. Четыре принадлежали мужчинам. Одно было женским. Их можно было принять за подростков, если бы не бороды у мужчин и удивительно крупная для тщедушной фигурки грудь у женщины.

Возле самого костра, почти вплотную к огню стояли двое, сцепив руки так, что их соединённые ладони облизывали язычки чёрного огня.

Первый был высок, сутул, одет в длинный чёрный плащ, скрывающий фигуру. Лицо его было бледным словно отшлифованный мрамор, с резкими чертами и глазами, в которых горел красный огонь, отчётливо различимый издалека. Вампир. Старый и скорее всего очень опытный. Рядом с ним у костра на земле лежал кривой большой кинжал с чёрным блестящим как стекло лезвием.

Второй молодой парень, юноша лет восемнадцати, вряд ли ему было больше. Белая рубашка разорвана и стянута с плеч на пояс, на груди видны свежие ритуальные раны. Нижняя часть его лица и шея покрывала свежая кровь. Его глаза уже горели тем же красным огнём, что и у старшего сородича. Свежеобращённый. Ритуал был почти завершён.

— Пресвятая Богородица, — выдохнул Потап.

— Тихо, — осадил его я. — Слушай сюда.

Я обвёл взглядов своих спутников.

— Цели делим так: старый — мой. Лукьян и Лукерья, вы со мной. Трофим, Потап, на вас молодой кровосос. Планше, ты страхуешь, хорошо? Свой заряд береги. Может оказаться, что твой калибр окажется самым весовым словом в будущей заварушке.

— Когда начинаем? — спросила Лукерья, взводя курок револьвера.

— Сейчас, — коротко произнёс я и вскинул карабин к плечу. — На счёт три стреляем. Раз, два… огонь!

Все выстрелы ударили в унисон, слившись в один. По равнине разнесся тихий гром. В окружающей неестественной тишине заглушённые рунами выстрелы прогремели особенно громко. Тело молодого обращённого рванули пули. Чей-то кусочек серебра пробил сцепленные ладони упырей. Плеснувшая из ран кровь попала в костёр. Пламя мгновенно сменилось с чёрного на тёмно-багровый цвет и взмыло вверх на добрых пару метров, зацепив наших врагов.

Молодой вампир полетел на землю, как от мощного удара в грудь. Одежда на нём затлела. А вот матёрый кровосос даже не получил ни одной раны. Отделался простреленной ладонью.

— Охотники! — громко прошипел он. Хотя до него было чуть менее ста метров, его голос мы все отчётливо услышали.

Бах! Бах! Бах!..

Мы стреляли по нему максимально быстро. Жали на спусковые крючки сразу, как мушка на стволе ложилась на контуры его тела. Несколько раз сумели его зацепить. Но явно недостаточно, чтобы сбить с него прыть.

Тварь рвалась к нам на вершинку.

До него оставалось метров тридцать, когда я смог зацепить его льдом. Сосулька пробила материал чёрного плаща на бицепсе и вошла до середины в руку.

— Маг, — прорычал тот, на ходу вырвав сосульку и метнув в меня. Та не пролетела и десяти метров, как растворилась в воздухе. — Отличная добыча. Сладкая кровь…а-а-а!!!

Его речь прервал Лукьян. Ведьмолов пальнул серебряной или зачарованной против нежити картечью в кровососа из штуцера. Несколько картечин разорвали плащ чуть ниже левой ключицы. Из дырок вместо крови выстрелили струйки дыма и совсем уж маленькие язычки голубоватого огня. Ох, как эта тварь завопила от боли!

Меткий выстрел Лукьяна сбил нашего врага с ритма и заставил замереть на одном месте на целую секунду.

БАХ!

Каким-то чудом вампир увернулся от серебряного заряда из штуцера орка. Для этого ему пришлось в прыжке рухнуть на землю и кувырком увеличить между нами дистанцию. В след ему я послал магическую сосульку. Она сорвала кусок скальпа, отчего голова кровососа вмиг покрылась почти чёрной кровью.

В ответ наш враг что-то выкрикнул. Его тело на кратчайший миг покрылось тёмной дымкой, а затем она рванула в нашу сторону. Потап не успел убраться с её пути. Туманный сгусток ударил ему в грудь и сбил с ног. Охотник выронил оружие и с невнятным болезненным криком покатился по траве.

— Бей ублюдка! — азартно прокричала Лукерья. Она успела перезарядить свой револьвер и сейчас с пулемётной скоростью опустошала его барабан.

Бах-бах-бах-бах…

Минимум три пули попали в вампира. Эффект от них был сродни тому, который произвела картечь её брата.

БАХ!

Планше сумел совершить настоящее чудо, секунд за десять перезарядив свой слонообой, прицелиться и выстрелить. Тяжёлая заговорённая пуля, способная пробить полметра кирпичной стены, ударила почти в центр вампирской груди и прошла сквозь всё тело. Ранение ошеломила кровососа, дав мне несколько секунд для сотворения чар. За несколько секунд я создал две ледяных стены, сдавив ими тварь. Эта идея появилась в моей голове буквально только что. Боялся, что не получится, но зря. Вышло всё настолько прекрасно, что этот ход просто обязан теперь взять на вооружение.

До наших ушей донёсся отчётливый хруст костей и влажные звуки сминаемой плоти.