— Твою мать, — повторил свою любимую фразу Лукьян. — Только этого не хватало. То нечисть, то нежить, то вообще бог знает, что за оборванцы на каких-то ослах.

— Из огня да в полымя, — согласился с ним Потап.

— К бою! — скомандовал я, вскидывая карабин. Патронов оставалось не так чтобы много. Длительного боя мы не выдержим.

Первый наш залп свалил троих всадников, а остальные рассыпались веером, окружая мой отряд. Джунгары были молоды. Видно, что зелёные, необстрелянные. Но их было много, и они были полны решимости доказать свою доблесть. Мой потрёпанный в бою отряд они не считали достойной угрозой. Наверное, степень презрения в наш адрес повышал вид хоббитов с вилами и серпами.

— Строй! — крикнул я, напрягая горло. — Хоббиты в центр! Не подпускаем их к себе!

Джунгары атаковали волнами. Они налетали, стреляли из луков, метали дротики и уходили, не желая завязывать ближний бой. Один из хоббитов, старик по имени Доббин, упал, пронзённый стрелой. Он захрипел, схватился за грудь и затих.

— Доббин! — крикнула Сорбина, бросаясь к нему.

— Назад! — рявкнул Потап, но было поздно.

Женщина подбежал к старому товарищу, и тут из высокой травы, прямо перед ними, поднялись трое джунгаров. Бог знает, как и когда они смогли подобраться к нам так близко и незаметно. Либо эта троица прекрасные лесовики, либо им помогла магия.

— Назад, дура! — крикнула Лукерья, вскидывая револьвер.

Но джунгары уже схватили женщину. Один из них полоснул её кривой саблей по горлу, и воительница осела на землю, зажимая рану руками.

— Суки! — заорала Лукерья, открывая огонь из револьвера.

Двое джунгар упали, сражённые пулями. Третий бросился в рукопашную. В его планах было сразить вторую и последнюю женщину из моего отряда. Кажется, он не боялся нашего численного перевеса и направленных на него стволов.

Эльфийка встретила его выстрелом. Но револьвер лишь сухо щёлкнул. Или осечка, или барабан был пуст.

— Чёрт! — чертыхнулась истребительница нечисти.

Джунгар взмахнул кривой саблей с короткой как у индийских шамширов гардой. Лукерья ушла в сторону, но недостаточно быстро. Вражеское лезвие полоснуло по многострадальной куртке, вспарывая лосиную кожу, рубашку под ней, и…

Прореха оказалась глубокой. Куртка разошлась до пояса, рубашка тоже, и на мгновение я увидел в прорехе обнажённую грудь Лукерьи. Белую, с розовым соском, напрягшимся от холода и адреналина.

— Ах ты сволочь! — взревела Лукерья, не обращая внимания на наготу, либо просто ничего не успела понять.

Она рванула вперёд, перехватывая руку джунгара, выкручивая её так, что сабля выпала, и с размаху ударила его кулаком в лицо. Второй удар она нанесла коленом в пах. Третий был локтем в переносицу.

Джунгар рухнул как подкошенный.

— Вяжите его! — крикнул я. — Нам нужен язык, чтобы узнать кто это такие, сколько их и что вообще происходит.

Планше подбежал, скрутил джунгара, пока тот не очухался. Остальные всадники, увидев, что засада провалилась, а их товарищ в плену, начали отступать. Их и осталось-то совсем чуть-чуть. Я насчитал девятерых, кто ещё оставался в седле. Двое из них буквально висели на лошадиных шеях, едва находя в себе силы не упасть на землю.

— Уходят, — сказал Потап, опуская штуцер.

— Пусть, — ответил я. — У нас есть раненые и пленный. Отходим к лесу.

Мы отошли от места боя совсем недалеко. До небольшой рощицы, расположившейся в стороне от большого леса. Здесь и остановились. Двух погибших хоббитов похоронили. Выкопали общую могилу, насыпали высокий земляной холмик, положили сверху камни. Один из их сородичей прочитал короткую молитву.

Лукерья отошла в сторону, сняла остатки куртки и рубашки, переоделась в запасную из вещмешка. Простую, льняную, но целую. Потом подошла к пленному джунгару.

Он сидел, привязанный к дереву. Молодой, лет двадцати, с узкими глазами и скуластым лицом. Он смотрел на неё с вызовом.

— Ты хорошо дерёшься, — сказала Лукерья. — Но я зла на тебя. Ты испортил мою куртку. Ей уже достаётся во второй раз за эту неделю. Первого, кто мне её испортил, я уже убила.

Джунгар сплюнул.

— Что ты хочешь, женщина? — на ломанном русском ответил он.

— Поединок. Я и ты. Ножи. Если ты победишь, то уйдёшь. Если я — умрёшь.

К ней шагнул Лукьян:

— Лукерья, это неразумно.

— Это моё право, брат, — ответила она, не оборачиваясь. — А ещё он испортил мою куртку. И убил Сорбину.

— Сначала бы его допросить, — тихо произнёс Потап. — Тут уже русские земли. Джунгарам здесь неоткуда взяться. А значит, это набег.

Я поддержал его:

— Сначала с ним пообщаемся. Потом поединок, Лукерья, если к тому времени ты не успокоишься.

— Пф-ф, — фыркнула женщина, — я всегда спокойна. Просто мне жалко куртку.

— Я вам ничего не скажу! — с чудовищным акцентом, но вполне разборчиво выкрикнул джунгар.

— Даже мне, человечек? — к нему шагнул мой телохранитель. Он навис над связанным и оскалился в жутком оскале. — Я буду тебя жрать ещё живым. Сначала отрежу тебе уши, потом нос, срежу кожу с живота, подкопчу на костре и съем. А ты будешь на это смотреть. Потом высосу тебе левый глаз… — орк издал громкий чавк, будто втягивал длинную макаронину.

Как воин джунгар был силён и бесстрашен. Он без сомнений в одиночку ринулся на Лукерью, когда она прикончила из револьвера двух его товарищей. Но вот угрозы орка очень быстро сломали его. За обещание устроить ему поединок с охотницей на ведьм и отпустить, если победит, он рассказал нам всё. Правда вот только знал он немного. Его отряд насчитывал тридцать семь воинов. Почти все были юноши, только-только достигшие возраста, когда мальчик может считаться взрослым. Чтобы полноценно таковыми стать и обзавестись званием воина племени они пошли в этот поход. Так как уходили они открыто и официально, с ними отправились четверо старых воинов. Их опыт, их знания и авторитет должны были помочь в рейде, но увы — не помогли.

В эти края пришёл только один отряд джунгар. Он состоял из молодёжи двух родственных племён, другие сюда уже не заявятся. Правда существовала вероятность, что теперь сюда припрутся взрослые воины, чтобы отомстить за смерть этих сосунков. Эти будут убивать всех чужаков на своём пути и разорять деревни за гибель сыновей и племянников. А погибло их много. Мы прикончили почти два десятка. Многие остались лежать с тяжёлыми ранами на земле. Нас и не преследуют только из-за того, что выживший неполный десяток занят оказанием помощи соплеменникам. Добивать их я запретил. Вдруг джунгары оценят моё милосердие?

Изначально целью джунгар были три деревни и фактория, расположившиеся далеко ниже по течению реки, которая протекала по окраине нарезанных мне владений. Один из вариантов местоположения заставы находился недалеко от её берега. Но теперь племена могут пойти на меня, если узнают, что это я виновен в смерти их молодёжи.

«Ладно, придут — встретим, — подумал я, размышляя над будущими событиями. — Благо, что теперь у меня целый мешок кристаллов для Светоча. Могу построить пару крепостей и призвать батальон солдат с магами».

Когда допрос закончился, Лукерья сказала:

— Всё? Развяжите его.

Планше перерезал верёвки на пленнике. Джунгар встал, разминая затёкшие руки. Лукерья вытащила из-за пояса два небольших ножа. Они выглядели точь-в-точь как финки с наборными рукоятями из кожаных кругляшков и узкими клинками с одним лезвием. Один бросила пленному, второй оставила себе.

— Правила простые, — сказала она. — Бой до смерти.

Джунгар усмехнулся, взял нож, покрутил его в руке. Он был уверен в себе. Молодая горячность и жажда славы застилали глаза.

Они сошлись.

Племенной воин атаковал первым. Бросился вперед резко, стремительно, целя в горло женщине. Но Лукерья ушла в сторону с лёгкостью танцовщицы. Лезвие её ножа чиркнуло по чужому предплечью, оставляя неглубокий порез.

— Первая кровь, — сказала она. — Но я не останавливаюсь.