Его глаза широко раскрылись. Стражник, которого он швырнул через всю комнату, пришёл в себя и теперь карабкался по клетке Китаны, цепляясь за неё, словно огромный бронированный жук.

– Убей её! – крикнул Барака стражнику и бросился на Лю, выставив когти. Его мантия развевалась на ветру.

– Я так не думаю, – ответил Лю.

Готовясь к неминуемой боли, Лю голыми руками отразил колющие удары лезвий Бараки, чувствуя, как их острые края впиваются ему в ладони и пальцы. Затем он прыгнул к стене, сделав серию сальто, выдернул из стены обломки энергетического клинка и начал карабкаться по стене к клетке, используя прорези от лезвий в качестве импровизированных поручней.

Кровь струилась из порезов на его ладонях, покрывая костяшки пальцев и стекая по рукам к рукавам рубашки. Не обращая внимания на раны, Лю карабкался вверх, не сводя глаз с Китаны. Она отбивалась от стражника, осыпая его градом ударов, но тот повис на клетке и теперь пытался раздвинуть прутья, чтобы пролезть внутрь.

Собрав все свои силы, Лю оттолкнулся от стены обеими руками и ногами и запрыгнул на крышу клетки. Какое-то время он просто стоял, пытаясь удержаться на ногах. Затем он наклонился, протянул руку, схватил стражника за плечи и втащил его за собой на крышу клетки.

Они набросились друг на друга, обмениваясь ударами и пинками, которые были такими быстрыми, что, казалось, их движения сливались воедино. Сражаясь то на одной стороне клетки, то на другой, от их движений клетка опасно раскачивалась на растяжке.

Уклоняясь и пригибаясь, стараясь не торопиться, Лю взглянул вниз, чтобы разглядеть Бараку, и заметил его гротескное запрокинутое лицо под собой... и внезапно осознал, что не заметил ещё кое-что, что ему определённо следовало бы заметить.

Он больше не видел Китану внутри клетки.

«Она сбежала!», пронеслось у него в голове. «Сбежала!»

Его охватила паника, от которой сердце ушло в пятки, на мгновение лишив его способности мыслить рационально. В этот момент стражник нанёс удар, от которого Лю отлетел к краю крыши клетки.

Пока Лю пытался восстановить равновесие, стражник встал перед ним, а затем резко прижал руки к бокам, выпустив из локтевых суставов два маленьких ножа в форме стрелы. Они полетели в Лю, едва не задев его, а затем вернулись в свои ножны, словно бумеранги.

Всё ещё балансируя на краю клетки и пытаясь распределить свой вес так, чтобы клетка перестала раскачиваться, Лю понимал, что не сможет увернуться от следующего прямого выстрела... и, судя по улыбке на лице стражника, тот тоже это понимал. Он играл с ним, словно кошка с мышкой, которой недолго осталось жить.

– Прикончи его! Прикончи их обоих! – кричал Барака снизу.

Лю почувствовал, как его сердце сжалось от надежды и волнения. Что там сказал надзиратель?

Обоих?

Стражник поднял руки, готовясь снова выпустить свои клинки...

В этот момент Китана запрыгнула на крышу клетки позади него и ударила его в спину ногой с разворота. Стражник споткнулся, его ножи вылетели из-под локтей и полетели не в ту сторону от намеченной цели. Один из них со свистом пролетел мимо плеча Лю. Другой задел трос, частично перерезав его, отчего клетка начала бешено раскачиваться. Затем оба ножа вернулись к стражнику и вонзились ему в грудь, пока он беспомощно пытался удержать равновесие. С криком он рухнул на землю.

Лю бросился к Китане. Трос натянулся ещё сильнее, его проволочные нити лопнули под тяжестью, которую они удерживали, и клетка опустилась почти на 30 сантиметров ниже. Китана пошатнулась, чуть не свалилась за борт, но каким-то чудом смогла удержаться на ногах.

Трос оборвался ещё немного...

И ещё немного...

Понимая, что трос может оборваться в любой момент, Лю резко вскочил, схватился одной рукой за верхнюю его часть, а другой обхватил Китану за талию. Его резкое движение ускорило неизбежное: трос оборвался чуть ниже того места, за которое он ухватился.

Барака с криком попытался выбраться из-под падающей клетки, но она рухнула на пол прежде, чем он успел отползти, и придавила его.

Крепко прижимая Китану к себе, Лю забрался на относительно безопасный выступ рядом и посмотрел вниз на разбитую клетку. По грубому каменному полу расползались густые струйки крови.

– Барака погиб, служа своему господину и повелителю Шао Кану, – пробормотала Китана. – Я и представить себе не могла более достойного конца для него.

Лю мрачно кивнул и обнял её обеими руками.

– Я же говорил, что не брошу тебя, – сказал он и прижал её к себе ещё крепче.

Она подняла на него глаза и многообещающе улыбнулась.

– Я уже начала сомневаться, – сказала она.

Лю на мгновение замешкался, а потом наклонился, чтобы поцеловать её... но не успел он этого сделать, как со стороны тюремного двора раздался громкий пронзительный сигнал тревоги.

– Нам лучше убраться отсюда, – сказал он и кивнул в сторону прохода, через который он проник в камеру. – Наше время придёт позже.

– Да, – сказала она, и её глаза заблестели. – И когда это случится, уверяю тебя, ожидание будет того стоить.

Кан стоял рядом с Шинноком в своём командном пункте и смотрел в большое пятиугольное окно на порочное величие своего королевства.

Он указал на скопление остроконечных шпилей вдалеке:

– Узри, как перед нами расцветают семена разрушения!

Это прозвучало почти сигналом к жестокому катаклизму, который разразился мгновением спустя. За городскими шпилями внезапно показалась Великая пирамида Гизы. Её монументальное основание на сотни метров возвышалось над расплавленной пропастью, а с её стен осыпались куски известняка, когда она пробила границы миров.

– Ещё одна ночь, – сказал Кан, отворачиваясь от окна. – Теперь нас ничто не остановит!

– Ничто, кроме твоего полнейшего идиотизма. – Шиннок пренебрежительно посмотрел на сына. – Как ты мог поверить, что разрушение Вечного Дворца Старших Богов не поставит под угрозу наш план?

– Это было необходимо, отец, – ответил Кан. – Нужно было убедить смертных, что единственный выход для них – это портал, созданный Рейденом.

– Если бы Синдел поймала Рейдена и его смертных в твою ловушку, она была бы сейчас здесь, радуясь у твоих ног.

Кан бросил на него проницательный взгляд.

– Клянусь тебе, отец, душой клянусь, что все наши тысячелетние планы скоро будут вознаграждены. Ты будешь гордиться нами, и о нас будут слагать легенды…

Оба мужчины резко обернулись, когда массивные двустворчатые двери зала распахнулись и в комнату, пошатываясь, вошёл один из стражников шоканской тюрьмы. Они не могли знать, что это был тот самый стражник, который сражался с Лю на крыше клетки Китаны. Из нагрудника существа текла кровь в том месте, где его проткнули собственные мечи, закреплённые на локтях.

– Принцесса... сбежала, – прохрипел он. – Рейден жив!

Глаза Кана вспыхнули красным, словно монеты в раскалённой печи. Черты его лица исказились от ярости и искривились так, что в них не осталось ничего даже отдалённо человеческого. Затем он набросился на раненого стражника и нанёс ему сокрушительный удар, от которого тот отлетел к стене, заставленной боевым оружием. Трофеи с грохотом посыпались со стен и полок.

– Довольно, – крикнул Шиннок из-за спины Кана. – Оставь его.

– Отец, этот никчёмный мутант должен был...

– Заткнись, – Шиннок взмахнул рукой, призывая его к молчанию. – Знай вот что, – сказал он с холодной угрозой в голосе. – Ты поклялся мне своей душой, что в случае неудачи... и я клянусь в ответ, что никогда не забуду эту клятву. Запомнил?

Кан встретился с угрожающим взглядом Шиннока и почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Да, отец, – сказал он. – Разумеется, запомнил.

Лю привёл Китану в полуразрушенный, давно заброшенный храм, остальные следовали за ними. У этого заброшенного строения не было крыши. Его каменные стены осыпались и зияли дырами. Кое-где на них виднелись выцветшие фрески, некоторые из которых были исписаны граффити.