Время летело. Мисс Белинда с жаром поддерживала разговор, а наивные высказывания мисс Эбби поддерживали общее веселое настроение.

— Я, прежде чем уеду, обращусь к вам с просьбой, — сказал Энсайн.

Он стоял у окна один с Поолой за несколько минут до отъезда.

— Когда мы видим цветок, качающийся на изгороди над нашей головой, мы желаем сорвать его; я слышал, как вы говорили о дружбе, и сильное желание овладело мною. Мисс Ферчайлд, вы хотите быть моим другом?

Она бросила на него изумленный взгляд, в котором, однако, тотчас выразилось сочувствие и удовольствие.

— Я даже не знаю. Слово «друг» значит так много для меня, — сказала она с кроткой серьезностью, делавшей ее отказ не таким болезненным для собеседника.

— Я это знаю, — ответил он, — и это большая смелость с моей стороны просить так много после такого непродолжительного знакомства; но жизнь коротка, а истинные сокровища редки. Вы мне не откажете, мисс Ферчайлд?

Видя, что она потупила глаза, он прибавил торопливо:

— Знакомых, называющих себя друзьями, у меня множество, но настоящего друга нет. Мне нужен друг, и я желаю, чтобы это были вы. Предупреждаю вас, что я буду ревнив, — прибавил он шутливо, — мне будет неприятно, если круг ваших друзей расширится. Я не желаю, чтобы кто-нибудь занял мое место.

— Никто другой не может занять место, отданное другу. У каждого должен быть свой уголок

— И у меня будет мой? — спросил он, пристально устремив на нее взгляд.

— Да, — проговорила она.

Он наклонился, взял ее руку и поцеловал.

Пооле пришли в голову рассказы о рыцарях, он был так вежлив и галантен.

— Буду ценить моего друга по ее царственному достоинству, — сказал он и простился.

— Поола!

Молодая девушка очнулась от оцепенения, удерживавшего ее у этого темного окна, и, поспешно обернувшись, увидела тетушку Белинду, стоявшую перед ней и устремившую на нее глаза ласково, но проницательно.

— Что, тетушка?

— Ты не сказала мне, кто такой мистер Энсайн. В твоих письмах ты ни разу не упомянула о нем.

— Ах, тетушка. Я встретилась с ним за несколько дней до моего отъезда, и только один раз.

— Неужели! А этот один раз, кажется, произвел впечатление. Расскажи мне что-нибудь о нем, Поола.

— Его внешность говорит за него лучше всех моих слов. Он добр, честен, богат, сын почтенных родителей. Его представила мне мисс Стьюйвесант, а потом мистер Сильвестер. Его приезд сюда удивил меня.

На губах мисс Белинды мелькнуло что-то похожее на улыбку. Проницательно глядя на племянницу, она продолжала:

— Ты скучала последнее время, Поола: наша жизнь кажется тебе ограниченной; ты желаешь улететь к неведомым далям.

Виновато опустив голову Поола взяла тетку за руку.

— Я не удивляюсь, — продолжала мисс Белинда, все еще глядя на пылающие щеки прелестной девушки, стоявшей перед ней. — Я сама когда-то дышала другим воздухом и знаю хорошо, какое очарование лежит за этими горами. Я боюсь, что, отпустив тебя ненадолго, я потеряла тебя навсегда.

— Нет, нет, — прошептала девушка, — я всегда буду ваша. — Да я же и не уезжаю, — торопливо прибавила она.

Тетка улыбнулась и тихо погладила руку племянницы.

— Когда настанет время, я прошусь с тобою. Поола. Я не буду подрезать крылья моей голубке. Любовь и супружеский кров — естественная доля женщин. Никто не чувствует этого более тех, кому не досталось ни того ни другого.

— Тетушка!

Поола задыхалась от негодования.

— Молодые люди не приезжают за несколько миль видеться с молодыми девицами, не имея цели, — невозмутимо продолжала тетка. — Ты это понимаешь, Поола?

— Да, но цель может быть различна, — торопливо ответила девушка. — Мне было бы неприятно думать, что мистер Энсайн приехал сюда с тем намерением, которое вы приписываете ему. Вы смущаете меня, тетушка.

Тетка ничего не отвечала, но поцеловала племянницу и, улыбаясь, вышла из комнаты.

— Он просил меня быть его другом, — прошептала Поола сама себе. — Этого достаточно; этого должно быть достаточно.

Но цветок, который она выбрала из привезенного букета, как будто говорил ей об обратном.

Энсайн, немедля, занялся подтверждением искренности своей дружбы. Хотя он не осмелился слишком скоро повторить свое посещение, не проходило недели, чтобы Поола не получала письма или другого знака его преданности.

Самые слепые глаза не могли не заметить, что молодой человек попросту влюблен. Даже Поола вынуждена была признать, что рано или поздно она должна будет произнести решительное да или нет.

Тетка, зорко наблюдавшая за ней, видела, что Поола счастлива. Тень, недавно покрывавшая ее лицо, сменилась веселой улыбкой, и она радостно напевала что-то себе под нос.

Поэтому мисс Белинда очень удивилась, когда однажды Поола прибежала к ней и бросилась перед ней на колени, крича:

— Увезите меня, милая тетушка, я не могу, не смею оставаться здесь дальше!

— Поола, что ты хочешь сказать? — воскликнула мисс Белинда.

— Я сейчас получила письмо от Сисилии, — отвечала тихим голосом Поола. — Она видела мистера Сильвестера и пишет, что он болен и похудел. Он сказал ей также, что очень скучает. И я знаю, что это значит: ему нужна я. Я должна вернуться к нему. Увезите меня, тетушка, увезите меня к мистеру Сильвестеру.

Мисс Белинда, главной добродетелью которой было самообладание, откинулась на спинку кресла и пристально посмотрела на залитое слезами лицо племянницы.

— Поола, — сказала она наконец, — только по этой одной причине ты желаешь вернуться в Нью-Йорк?

Румянец, нежный и мимолетный, разлился по щекам Поолы. Она встала на ноги и взглянула на тетку с кротким достоинством.

— Нет, — сказала она, — я желаю испытать себя. Пленные птицы благодарны всякой руке, предлагающей им свободу. Я хочу проверить, устою ли перед приманкой, когда мои крылья не будут связаны.

— Поола, — воскликнула тетка, — Поола, разве ты не знаешь себя?

— Знаю, — ответила Поола.

Потом с новым приливом волнения опять бросилась к тетке и сказала:

— Я и прошу вас увезти меня, для того чтобы еще раз проверить себя.

Был ясный зимний вечер. Сильвестер сидел в своей библиотеке и смотрел на огонь в камине, теплота и яркость которого делали еще заметнее пустоту в большой комнате. Он только что сказал себе, что это канун Рождества и что он менее всех на свете имеет причины радоваться празднику, когда раздался звонок.

Сильвестер ожидал Бёртрема, который в этот день на собрании директоров был назначен кассиром вместо Гилока, здоровье которого совершенно расстроилось, и поэтому не трогался с места.

Вдруг незнакомый приятный голос произнес: «Я привезла вам подарок на Рождество», и, подняв глаза, он увидал мисс Белинду, стоящую перед ним, а возле нее Поолу.

— Дитя мое! — вырвалось у него невольно, и прежде чем девушка успела опомниться, он прижимал ее к груди со страстной горячностью, более слов убедившей ее, как тяжела была для него разлука. — Моя дорогая! Моя Поола!

Сердце ее замерло. Тихо высвободившись, она посмотрела ему в лицо и нашла его исхудалым, но таким радостным, что не могла удержаться от улыбки.

— Стало быть, вы рады вашему рождественскому подарку? — спросила она.

Он улыбнулся и покачал головой; он не находил слов выразить свою радость.

Между тем мисс Белинда стояла с суровым выражением лица, которое заставило бы тех, кто ее не знал, принять ее за разъяренную тигрицу. Ни малейшим взглядом не удостаивала она роскошную обстановку, окружавшую ее, все ее внимание было сосредоточено на лицах, находившихся перед ней.

— Путешествие утомило Поолу, — сказала она наконец звучным и резким голосом, который раздался неожиданно громко в этих высоких комнатах.