— Босс? — Начальник охраны подошёл к нам.

— Избавься от них. Там, где их никто не найдёт.

— Конечно, босс.

Тео Гарретт был старше нас троих, бывший военный с опытом работы наёмником. Он был чуть ниже шести футов, с подтянутым мускулистым телом и седеющими волосами. Он всегда выполнял работу, без исключений.

Я внезапно почувствовал смертельную усталость. — Я иду домой. — По крайней мере, путь до моей виллы на территории казино был недолгим. Кроме Бастиан, у которого был пентхаус, а у всех парней были виллы.

Да, это была настоящая, блять, пенсионная деревня для наёмных убийц на покое.

— Спасибо за помощь, Нэш, — сказал Бастиан.

Я кивнул, затем убрал пистолет в кобуру и направился к выходу.

Нет, моя жизнь не беззаботна. Я понимаю, что я не живу, а выживаю, но это всё, что мне осталось.

По крайней мере, я знал, что Джорджи живёт идеальной жизнью.

Затем, вытолкнув из головы мечты о том, чего не мог иметь, я покинул казино.

Джорджи

Моя жизнь сущий ад.

Я выдохнула и опустилась на стул у шаткого стола. Запах старого сигаретного дыма и затхлых одеял щекотал ноздри. Мой гостиничный номер не был самым убогим местом, где мне доводилось останавливаться, но он определённо приходился очень дальним родственником роскошным люксам на фешенебельных казино Стрипа. Это на самой окраине гламурного Лас-Вегаса.

Я провела рукой по волосам, отгоняя накатывающее чувство отчаяния. Боже, горе ощущается как миллион лезвий бритвы, режущих кожу. Я всё ещё не могла поверить, как в один день моя жизнь была хороша, а в следующий я потеряла всё.

В груди сдавило и я прижала кулак к грудной кости. Я знала, что нужно поужинать. Но, как и всегда, не была голодна. Я никогда не была голодна.

Тебе нужны силы, Джорджи.

Для чего? Я закрыла глаза. Мне нет ради чего жить.

Когда-то я была частью чудесной семьи. У меня были любящие родители, заботливый старший брат и надоедливая младшая сестра. Сестра, с которой можно было сплетничать, ссориться, шутить.

Мы жили в идиллическом маленьком городке. Вся жизнь была у моих ног. Я собиралась поступить в колледж, получить работу в крупной компании. Я стала бы частью какой-нибудь успешной управляемой команды и носила бы крутые костюмы.

Боже, та наивная девчонка казалась теперь в миллионе миль отсюда. Поднявшись, я подошла к мини-холодильнику и взяла банку диетической колы. Щёлкнув крышкой, я плюхнулась на продавленную кровать. Та издала ужасный скрип.

Все те мечты исчезли.

Это было похоже на угасающий, далёкий сон.

Всё началось, когда моя мама заболела. Она боролась с раком, и я отказалась от мечты поступить в колледж в Калифорнии, чтобы помочь отцу в заботе о ней. Я поступила в небольшой местный колледж. Мы потеряли её вскоре после того, как мой брат Эллиот ступил на военную службу.

Я зажмурилась, когда боль и горе захлестнули меня. Пальцы сжали банку с колой. Я скучала по маме. По энергичной женщине, которая любила печь и напевать, занимаясь делами по дому. Горе накрыло меня, словно бесконечное море. Оно то накатывало, то отступало, и время от времени волна налетала ниоткуда и обрушивалась на меня, утягивая на дно.

Сделав глоток напитка, я не почувствовала вкуса.

Я погрузилась в заботу о сестре. Вив горевала и сходила сума. Я наблюдала, как она становилась всё более необузданной. Наша мама выбрала нам имена. Она хотела изящных имён для своих девочек. Джорджиана и Вивьен. Она никогда не называла нас Джорджи и Вив.

Я потерла переносицу, пытаясь прогнать головную боль, и вздохнула. — Ох, Вив. — Я пыталась помочь ей. Отец был растерян и не мог ничего сделать. Он был уверен, что это просто переходный возраст.

Потом погиб Эллиот в Афганистане.

Горе вцепилось в меня острыми когтями. Именно тогда моя семья дала трещину. Потеря его, сразу после потери матери, была почти невыносимой. Отец умер год спустя из-за разбитого сердца. Я закончила колледж, но так и не смогла жить как в своей мечте.

Нет, я усвоила, что жизнь не исполняет мои мечты. Она просто любит бить меня в челюсть.

Я работала в местном банке, чтобы сводить концы с концами. Тем временем Вив мечтала стать певицей.

— Я стану знаменитой поп-звездой, Джорджи. Увидишь. Однажды мы поедем по Родео-драйв в лимузине, потягивая розовое шампанское.

Это воспоминание ухнуло, как камень, застрявший в желудке.

Вместо этого Вив столкнулась с кошмаром.

Она стала добычей для худшего вида хищника. Теперь её тоже не стало.

Горе от потери сестры терзало меня, а чувство вины разрывало на части.

Ох, Вив.

Всё, что у меня осталось — это боль.

Я так чертовски одинока.

Ссутулив плечи, я подтянула колени к груди, но так и не заплакала.

Я не плакала со времён похорон Эллиота. Не могла. Казалось, всё заперто внутри.

И я ненавидела себя за эту жалость. От неё нет толка.

Я перевернулась и поставила банку диетической колы на дешёвый, исцарапанный прикроватный столик, который, казалось, держался только на молитвах. Двигаясь, я почувствовала, как тянутся заживающие синяки, и ноет рука. Надо бы надеть повязку.

Закрыв глаза, я откинулась на комковатые подушки и жёсткий матрас. Позволила одной крадущейся мысли завладеть мной. Той маленькой уловке, которую я разрешала себе, когда нужно было почувствовать себя менее одинокой.

Воспоминание о мальчике, в которого я была влюблена.

О лучшем друге моего брата.

Натаниэль Шон Хаген.

Большинство звало его Натаниэлем или Нейтом, но самые близкие — Нэшем, сложив первые буквы его первого и второго имени. Он жил на нашей улице. Его родители были старше, и он стал для них «поздним» сюрпризом. Он высокий, красивый, с густыми каштановыми волосами и пронзительными голубыми глазами.

Я улыбнулась, чувствуя, как напряженные мускулы расслабляются. У меня было столько подростковых фантазий о нём. Но он не смотрел на меня так, как я на него. Я была просто надоедливой младшей сестрёнкой его лучшего друга.

До дня, когда он и Эллиот приехали в отпуск из ВМС на похороны моей мамы. Мне было семнадцать, ему — двадцать один.

Он был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела.

И наконец-то он обратил на меня внимание.

Он подарил мне лучший поцелуй в моей жизни под клёном во дворе родителей.

Помню, как дрожало все тело.

— Ты чертовски красива, Джорджи. — Он взял моё лицо в ладони. — Подрасти ещё немного. Используй свой острый ум. — Его большой палец провёл по моей щеке, и мои ресницы затрепетали в такт бабочкам в животе. — Я вернусь.

— Хорошо, Нэш.

Его голубые глаза впились в мои. — Увидимся, когда я вернусь. Хорошо?

Это было обещание.

Я кивнула. — Я буду ждать.

Но после смерти его родителей, он так и не приехал.

Это было не обещание. Это была ложь.

Эллиот не сказал ничего, кроме того, что Нэша завербовали в специальную программу, с особыми заданиями, и он не смог вырваться.

Когда Эллиот погиб, он не приехал.

Когда умер мой отец, он так же не приехал.

Тогда я поняла: Натаниэль Хэген никогда не вернётся.

Потом я нужна была Вив, и, выплеснув на Нэша всю свою ярость и печаль, я заблокировала воспоминания о нем.

Но я помню тот торопливый телефонный разговор с Эллиотом незадолго до его гибели. Связь была ужасная. Он был таким уставшим и рассеянным, но сказал, что если у меня когда-нибудь будут неприятности — обращаться к Нэшу.

«Он всегда поможет тебе, Джорджи. То, во что он превращается… этого достаточно, чтобы спугнуть самого отъявленного злодея.»

Может, у Эллиота было какое-то предчувствие своей скорой гибели в перестрелке.

Это был последний раз, когда я говорила с братом. Горе сдавило мне горло. Он погиб героем в засаде, спасая нескольких солдат.

Потом Вив уехала в Лас-Вегас, гоняясь за своей мечтой.