— О, мы такими темпами досрочно управимся! — обрадовался я. — Холодновато здесь, не находите? И мандарины не растут.

— Не управимся, — ухмыльнулся Мерген. — Просто боёв станет меньше. И готовиться к ним все будут основательнее.

— А ещё вырастут рейтинги прямых трансляций, — сообщил Таиров. — Всегда так.

Да, конечно.

Чем ближе тот или иной клан к победе, чем сильнее бойцы, чем зрелищнее поединки — тем выше интерес. Правда, зрелищностью поединки истинных мастеров не страдают. Это же не постановочная киношная хореография. Иногда схватка длится меньше минуты. А кроме того, зритель не успевает понять, что же произошло на экране. Некогда режиссёры просили Брюса Ли замедлять на съёмочной площадке свои движения, чтобы камеры могли их зафиксировать. И легендарный боец работал вполсилы. Это просто легенда, я не знаю, так ли оно было на самом деле. Но легенда правдоподобная. Потому что я видел схватки бессмертных и мет, снятые на видео — там почти ничего нельзя рассмотреть без замедления и стоп-кадров.

— И как арбитры будут выкручиваться с группой в семь бойцов? — поинтересовался я. — Нечётное же количество.

— Право на проход, — ответил мастер Мерген.

— Что это ещё за хрень такая?

— Делегация, победившая в прошлом Турнире имеет право один раз протащить своего бойца вверх по таблице без поединка, — скривился Таиров. — Но это не касается финала и полуфинала.

— То есть, у Медведей есть этот козырь, — хмыкнул я.

— Они могут воспользоваться своим правом завтра, — согласилась Маро. — Потом возможности не предоставится.

— И мы поймём, на кого они ставят, — предположил я.

— Не обязательно, — пожал плечами один из помощников ланистера. — Почему бы не втащить в полуфинал двух сильных претендентов?

— Или отвлечь внимание, — добавил второй.

— Таблицы могут и перекраиваться, порой фундаментально, — заметил Мерген. — Были случаи, когда на арене гибли оба противника. Или один умирал, а второй не мог продолжать участие из-за… отсутствия конечности, например. Тогда засчитывалось техническое поражение.

— Предугадать численность группы не всегда возможно, — резюмировал Таиров.

— Ближе к делу, — не выдержала Маро. — С кем я сражаюсь?

Ланистеры переглянулись.

— Пётр Круглов, Дом Медведя, — ответил Таиров. — Мы предполагаем, что он — второй по силе боец Москвы после Железнова.

— Что он собой представляет? — нахмурилась Маро.

— У нас нет ни одной записи с его участием, — расстроенно протянул младший ланистер. — Как мы ни старались, но ничего добыть не смогли.

— Однако, — перебил Таиров, — мы знаем, что Род Кругловых долгое время считался вольным и жил за пределами империи, где-то на просторах Индостана.

— Именно так, — подтвердил Барский. — Они переехали в Москву за год до начала Турнира. Примкнули к Дому Медведя. Поселились в закрытом клановом квартале. Никак себя не афишировали, нигде не светились, не принимали участия в светских мероприятиях.

— Индостан, — задумчиво повторила Маро. — Где конкретно?

— Мы не знаем, — покачал головой Барский.

— Чем он владеет? — Маро посмотрела на своих наставников. — Какой у него Дар?

— Дар, как у тебя, — вздохнул Таиров. — Бес. Но проблема в том, что он гораздо старше. Ему сейчас должно быть больше трёхсот лет. Поэтому, когда я говорю про семью, то подразумеваю далёких потомков Круглова и его постоянно меняющихся жён. У него есть и прямые наследники от последних браков, но неизвестно, передались ли им какие-либо сверхспособности.

— И что там за семья такая? — удивился Мерген. — Сколько их вообще?

— Прилично, — заверил Барский. — Но к делу это не относится. По нашим сведениям, Круглов в совершенстве освоил несколько видов оружия. Что именно он выберет для поединка — неизвестно.

— Здорово, — пробурчала Маро. — Вы ни хрена не знаете, господа.

— Служба безопасности Медведей ничем не уступает нашей, — парировал Барский. — И даже превосходит.

— Трёхсотлетний бес — это серьёзно, — заявил Таиров. — Кроме того, даже проиграв, он может воспользоваться правом продвижения.

— Отхреначь ему ногу, — посоветовал я, с улыбкой глядя на подругу. — Тогда он точно никуда не продвинется.

Девушка звонко рассмеялась.

Напряжение в зале спало.

— При всей легкомысленности предложения Сергея, — после некоторой паузы заговорил Барский. — Я бы рассмотрел этот вариант. Минус одна потенциальная проблема в финале.

— Да что вы такое несёте? — не выдержала Маро. — Совсем двинулись? Отрубить ногу человеку просто потому, что Трубецкому позарез нужно сесть на трон? Нет, я понимаю, что ради этого вы готовы устилать дорогу трупами, но боги, это явный перебор!

— Умышленно калечить нельзя, — напомнил один из младших ланистеров.

— Что будет, то будет, — отрезал Таиров. — А сейчас надо готовиться к схватке. Пробежка, разминка, кендо. Массаж и медитация. Спать ложимся пораньше. У нас шестой по счёту бой, его поставили на двенадцать. Но выспаться всё равно нужно.

— Ждать будем в пансионате? — уточнил я.

— Настоятельно рекомендую так и поступить, — вклинился Барский. — Лишние риски нам ни к чему.

Я наблюдал за тем, как противники выходят в центр арены.

Маро — в новеньком красном ифу с неизменной катаной в руках. Её противник выглядел… очень костлявым, жилистым и нескладным. Вот только движения выдавали опытного мастера. Круглов предпочёл ифу белого цвета, причём одежда висела на нём, как на пугале. Тонкая шея, идеально выбритый череп. На ногах — что-то вроде теннисных туфель.

Проблема бросилась в глаза сразу.

Для поединка представитель Медведей выбрал шест бо.

И это очень плохо.

Мастер боевого шеста способен успешно противостоять катане. Скажу больше: статистически такие ребята выигрывают. При равном мастерстве у владельца шеста лучший контроль дистанции и ниже вероятность фатальной ошибки. А тут ещё и разница в возрасте. Я не знаю, сколько лет своей жизни этот ушлёпок посвятил боевым искусствам, но если он осваивал бо с раннего детства… У Маро практически нет шансов.

Противники остановились на положенном расстоянии.

Арбитр покинул круг.

Гонг возвестил о начале схватки.

Думаю, Маро понимала, что ей нельзя отдавать инициативу. Первый шаг она сделала не вперёд, а резко вбок, по дуге, стараясь выйти из прямой линии атаки. Её красный ифу мелькнул, как вспышка крови на бледном песке.

Круглов отреагировал с пугающей неторопливостью. Он не бросился вдогонку. Он просто развернул шест, удерживая его почти по центру, и сделал полшага, вновь оставляя девушку перед тупым концом палки. Его тёмные, глубоко посаженные глаза следили не за мечом, а за стойкой противника, за положением плеч, за напряжением в бёдрах. Бес читал намерения, а не движения.

Вторая попытка Маро была стремительнее. Короткий, обманный выпад, чтобы спровоцировать удар — и немедленный отскок. Шест просвистел в воздухе, едва не задев её плечо, но это был не настоящий удар, а лёгкий, контролируемый выпад. Круглов проверял рефлексы своего оппонента.

Третий обмен был настоящим. Маро, используя всю скорость тренированного беса, ринулась внутрь зоны контроля. Её меч описал короткую дугу, целясь не в шест, а в пальцы, сжимавшие его. Это был верный, коварный удар.

Дерево встретило сталь глухим стуком. Круглов не отдёрнул руки. Он коротко и жёстко подставил шест, приняв удар на его центральную, самую прочную часть. Искры не было — только тупой, неприятный звук. И в ту же микросекунду дальний конец бо, как жало скорпиона, выстрелил в солнечное сплетение девушки.

Маро едва успела отпрыгнуть, чувствуя, как ветер от удара бьёт в живот. Атака шеста не прекращалась. Он не рубил, он избивал пространство вокруг южанки серией коротких, хлёстких тычков и подсечек. Песок взвихрялся под ногами бойцов. Маро отступала, парировала. Каждое столкновение с твёрдым деревом почти наверняка, как я предполагал, отдавалось в кости. Мечница пыталась поймать ритм, найти задержку, но шест в руках Круглова жил своей жизнью — вращаясь, меняя хват, атакуя то одним, то другим концом. Он не давал ей ни секунды на замах, на мощный рубящий удар, который мог бы если не перерубить, то хотя бы надолго застопорить эту адскую машину.