И вот, создав идеальное давление, фехтовальщик пошёл на финальную связку. Рапира сделала серию из трёх быстрых уколов на верхнем уровне, вынуждая Маро поднять катану для защиты головы. В этот момент его дага, пройдя по низкой траектории, рванулась вперёд для удара в пах или живот — добивающего, калечащего удара, который должен был закончить бой.

Но Маро не стала парировать ни рапиру, ни дагу.

Вместо этого она сделала то, на что не способен ни один обычный человек. Она позволила своему телу расслабиться и упасть строго вниз, как подрубленное дерево. Это не было настоящим падением — это было контролируемым сбросом высоты. Остриё рапиры прошило воздух у самого темени девушки. Лезвие даги просвистело над её спиной.

Маро оказалась в низкой, почти сидячей позиции, одной рукой упираясь в песок. И в этот миг, когда Дежнёв, промахнувшись, на долю секунды потерял её из виду, и инерция его движений несла его вперёд, её правая рука с катаной описала короткую, восходящую дугу.

Не удар.

Не укол.

Тычок рукоятью.

Тяжёлая металлическая цука, головка рукояти катаны, с резной львиной головой — менуки — со всей силой её полуторавековых мышц пришлась точно в солнечное сплетение Дежнёва.

Раздался глухой, выбивающий воздух звук.

Дежнёв замер. Глаза его округлились от шока и невыносимой боли. Воздух вырвался из лёгких аристократа со свистом. Все его мышцы на миг отказали. Пальцы разжались. Рапира и дага выпали из рук и с глухим стуком рухнули на песок.

— Ха! — от переизбытка чувств Мерген-оол хлопнул меня по плечу. — Как она его?

Я впервые видел беса в таком приподнятом настроении.

Дежнёв рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух, не в силах издать ни звука. Бордовый камзол был теперь пыльным и разорванным, лицо побелело от боли.

Маро плавно поднялась. Она стояла над поверженным врагом, катана в руке. Кровь сочилась из её ран, алое ифу было исполосовано порезами. Девушка дышала глубоко и ровно.

И вот она подняла катану, но не для удара. Аккуратно, почти церемонно, приставила плоскую сторону холодного клинка к шее Дежнёва, прямо под ухом. Физический знак победы, признанный правилами.

— Сдаёшься? — её голос прозвучал хрипло, но чётко в гробовой тишине Арены.

Дежнёв, всё ещё не в силах говорить, судорожно кивнул. Его взгляд, полный боли и яростного унижения, был устремлён в песок перед ногами противницы.

Арбитр, выждав положенные три секунды, резко взмахнул рукой.

— Поединок окончен! Победа за Маро Кобалия!

Трибуны взорвались.

Не яростным рёвом, как после убийства корейца, а гулким, ошеломлённым гулом. Клановые аристо только что увидели не бойню, а шедевр. Победу не через грубую силу или сверхспособность, а через тактику, терпение и мастерство, превзошедшее другое мастерство.

Маро отстранилась, вложила катану в ножны. Она посмотрела на Дежнёва, которого уже подхватывали целитель и его помощник. В глазах фехтовальщика, помимо боли, она прочла одно: яростное, неутолимое желание когда-нибудь встретиться с ней снова. Он был побеждён, но не сломлен. Он был мастером, и он это запомнит.

Бессмертная медленно повернулась и, игнорируя боль от ран, выпрямила спину. Её взгляд нашёл на трибуне меня. Наши глаза встретились на миг.

Думаю, в моём взгляде она прочла восхищение.

Я устроился в кресле с таким умыслом, чтобы мне открывался обзор на кабинет целителя. Да-да, стены меня не останавливают, вы же знаете.

Рядом, на диванчике, сидели Таиров и Мерген-оол.

Коридор перекрыли люди Эфы.

Серьёзных ран у Маро не обнаружилось, но многочисленные неглубокие порезы кровоточили и явно вызывали неприятные ощущения. Регенерация бессмертной позволила бы справиться с этой напастью за сутки, или даже меньше. Но зачем страдать, если существуют целители?

— А что мешает смазать клинок ядом? — поинтересовался я у более опытных товарищей.

Кабинет мало чем отличался от аналогичных помещений в нашей реальности. Разве что клановый хиропрактик, привезённый князем из Фазиса, не пользовался традиционными лекарствами или инструментами. Маро в полуобнажённом виде отдыхала на кушетке, пока эскулап водил над ней светящимися руками. Ладони и пальцы целителя испускали мягкий желтоватый свет, от которого, я знал по опыту, клонило в сон.

Перед тем, как Маро переступила порог кабинета, подчинённые Барского тщательно проверили всё, что можно. Проводку, вентиляцию, смежные помещения. Из вчерашних событий были сделаны правильные выводы.

— Анализаторы мешают, — ответил Таиров. — Перед каждым боем клинки осматриваются.

— Что за анализаторы? — я отвлёкся от кабинета, но стены и перекрытия продолжали оставаться прозрачными. — Артефакты?

— Вроде того, — кивнул главный ланистер. — Немного доработанные. Внутри этих штук блоки, найденные в колониях Предтеч. Насколько я понимаю, Древние использовали их в других мирах. Сохранились даже какие-то упоминания…

— Да это секрет Полишинеля, — хмыкнул Мерген. — Анализаторы обнаруживают не только яды, их можно настроить на любую несъедобную органику.

Сейчас полным ходом шли бои группы «С».

Я не очень этим всем заморачивался. Помощники ланистера проведут учёт и анализ, расскажут вечером подробности и обсудят стратегию на будущее с уцелевшими бойцами. Которых, судя по всему, будет с гулькин нос. Эфа терпела поражение по всем фронтам, что показали результаты в группах «А» и «Б».

— Прецеденты с ядами раньше имели место, — задумчиво произнёс Мерген. Его зрачки подёрнулись дымкой воспоминаний. — Раз или два. Проблема в том, что замешанный в подобных вещах клан сразу отстраняется от соревнований.

— Если удаётся доказать, — мягко поправил Таиров.

— В обоих случаях удавалось, — хмыкнул бес. — Провели экспертизу с участием ясновидящих и телепатов. Яд, кстати, был хороший. Его остатки еле-еле удалось обнаружить в крови.

— Помню-помню, — пробурчал Таиров. — Дом Волка и Рыси, кажется.

— Они самые, — кивнул Мерген.

Из кабинета Маро вышла вполне бодрая и пышущая здоровьем, хотя и немного сонная. Мы решили не ждать результата поединков третьей группы и отправились в пансионат. Во многом такое решение было связано с недоверием к «Урал Арене». Барский заверил, что уровень безопасности во владениях Эфы намного выше. Я сделал вид, что поверил.

Доехали в составе кортежа без приключений.

Пообедали в пансионате, и я уже планировал поиграть с Маро в бильярд на первом этаже, когда с нами через телепата связался Таиров и объявил об экстренном собрании в конференц-зале.

— Жизнь — боль, — прокомментировал я.

На совещание прибыли Барский, мастер Мерген, Таиров и два его помощника. Милана куда-то запропастилась. Князь Трубецкой находился в пансионате, но был поглощён собственными делами. Воронова тоже не пришла.

— Чего тянуть, — главный ланистер открыл блокнот и перелистнул несколько страниц. — Жеребьёвок больше не будет. Все поединки сегодняшнего дня состоялись. Поэтому мы безошибочно можем вывести пары на завтра.

— А где другие бойцы? — уточнила Маро.

— Их нет, — отрезал Таиров. — Все выбыли.

— Должно остаться пятнадцать человек, — заметил Мерген. — И что, все они — это другие кланы?

— Вот такие у нас чудесные бойцы, — скривился ланистер. — Радует, что все живы. Только у нашего целителя работы прибавилось.

— Получается, вы аутсайдеры, — заметил я.

Таиров наградил меня испепеляющим взглядом.

— У нас тут не командный зачёт, Сергей. Останется только один.

— Погоди, — Мерген что-то вспомнил. — Железнова убили. А других смертей нет?

— Нет, — с досадой произнёс ланистер. — Но учитывая отсутствие Железнова, его соперник из Дома Орла автоматически переходит в следующий круг.

— И мы получаем турнирную сетку из четырнадцати бойцов, — кивнул Мерген.

— Больше никаких подгрупп, — добавил Таиров. — Арбитры вывели всех в общую таблицу.