И Мигель Коста согласился на встречу.

Мы сидели в «Доме Алентежу» — самом пафосном лиссабонском ресторане, расположенном в районе Байша. Целый, мать его, дворец! С соответствующими интерьерами, декором и мебелью. У меня сходу возникло ощущение великосветского приёма. Людей в главном зале почти не было, и все эти многоступенчатые люстры, арабская лепнина и ряды пустующих столиков погружали меня в депрессию. Вышколенные официанты перемещались по залу с королевским выражением на лицах.

По своему обыкновению я ничего не ел.

Господин Коста, расправившись с хлебным супом, приступил к какому-то навороченному блюду с бараниной, моллюсками, кинзой и картошечкой. Возможно, там ещё присутствовала куча специй, но я не знаток кулинарных рецептов из Алентежу.

Отпив немного белого вина, Коста отставил бокал и произнёс:

— У вас очень странные привычки, господин Иванов. С одной стороны, я не веду дел с людьми, которые отказались разделить со мной трапезу. С другой — меня предупредили о ваших… хм… предпочтениях. Что интересно, я ни разу не встречал русского, столь хорошо говорящего на моём родном языке.

— Благодарю, — кивнул я.

Разумеется, не встречал.

Чтобы так хорошо знать португальский, здесь надо прожить хотя бы одну инкарнацию.

— И всё же, я не совсем понял, какова цель нашей встречи, — продолжил промышленник. — Господин Курт говорил полунамёками, и смыл от меня, признаться, ускользнул.

Начинается.

Я не я, и корова не моя.

— Сеньор Коста, — я скрестил на столе пальцы рук, затянутых в белые перчатки. — У нас с вами общий враг. Организация, именующая себя Сонными Мастерами.

Вилка и нож в руках португальца застыли.

— Не уверен, что…

— Они выставили вам ультиматум, — перебил я. — Как и мне. Сотрудничество или война. А ещё они намерены всячески мешать вам в поисках нужной информации через сны.

— Молодой человек, — Коста нахмурился. — Если вы думаете…

— У меня мало времени, — вновь перебил я. — Давайте без всего этого. Часть ваших патентов не из этого мира. Я это знаю. Мастера тоже знают. Но мне плевать. Морфисты перешли мне дорогу, и я собираюсь их уничтожить. Помогите мне. Это обоюдная выгода.

Коста вздохнул.

Отрезал кусочек мяса, закинул в рот, прожевал. Запил вином.

— Как именно я могу помочь?

Я улыбнулся:

— Сделайте вид, что решили вступить в их организацию. И добейтесь личной встречи с одним из Мастеров.

— И тогда? — португалец приподнял бровь.

— И тогда на сцене появятся мои люди.

Впервые за долгое время я не участвовал в операции лично.

Сидел в своём кабинете и ловил образы.

Как всегда, отдувался Мусаев, и ещё несколько прыгунов были на подхвате. А встреча с нужным мне человеком происходила всё в том же Лиссабоне. Точнее — над ним.

Мигель Коста потратил неделю, чтобы убедить противников в своей слабости.

И я не был уверен, что ему поверили.

Промышленник получил приказ сесть на пассажирский дирижабль, следующий в древнюю Хегру, что на Аравийском полуострове. Туда же под иллюзиями купили билеты мои прыгуны и Байт Мусаев. У меня под рукой находился Расширитель, и я применил бы это устройство в случае необходимости.

Трансляцию вёл Федя.

Мы использовали уже отработанную технологию с меткой, только Знаки вшили в одежду Косты. Проекция находилась рядом с нашим союзником, когда в его каюту постучали.

Дирижабль уже плыл высоко над Средиземным морем.

С момента взлёта прошло несколько часов.

Коста открыл дверь, и в каюту вошли трое. Мужчина двадцати пяти лет с длинными волосами, собранными в пучок на затылке. Девушка-подросток со стрижкой под каре. Азиатская внешность, колючий взгляд, высоко вздёрнутый подбородок. И смуглый пакистанец, возраст которого я так и не смог определить.

Мои губы растянулись в усмешке.

Знакомые лица.

— Добрый день, синьор Коста, — произнёс пакистанец на арабском, который в Португалии был вторым государственным языком. — Вы знаете, чьи интересы я представляю.

— Догадываюсь, — последовал осторожный ответ. — Располагайтесь, дамы и господа.

Я передал Байту через Олю, что девушка с каре — самый опасный боец.

Насколько я помню, азиатка была электриком.

Каюта промышленника, хоть и относилась к люксовой категории, не могла считаться просторной даже по меркам океанских лайнеров. Пакистанец сел в кресло, длинноволосый парень устроился на стуле в рабочей зоне. Девушка продолжала стоять, заняв позицию возле двери.

— Уверен, что вы подстраховались, — ровным голосом сказал пакистанец. — На этой палубе мы видели бойцов из вашей личной охраны. С даром телепортации. Так вот, они вам не помогут.

— Не понимаю, о чём вы, — Коста хорошо отыгрывал свою роль.

— Всё вы понимаете, — пакистанец погрозил собеседнику пальцем. — Но мы не в обиде. Просто вы должны понимать, сеньор Коста, что в случае непредвиденных обстоятельств мы… эээ… возобновим давление. И переговорные позиции будут пересмотрены.

— Я решил примкнуть к вашей организации, — португалец тянул время. — Но нужно обсудить условия.

Никто ничего обсудить не успел.

Потому что девушка-электрик сползла на ковёр, хватаясь за шею, из которой торчала едва заметная игла. Байт Мусаев, выкрутившись из многомерности, сделал неуловимое движение кистью. Вторая игла вошла в сонную артерию волосатого парня. Тот дёрнулся, попробовал встать, но вместо этого повалился под ноги португальцу вместе с перевернувшимся стулом.

Иглы с нейротоксином — убойная вещь.

Главное самому не пораниться.

— Вы не сможете избавиться от трёх тел, — пакистанец оставался невозмутимым, даже проигрывая. — Мы на дирижабле.

— Я заметил, — Коста выглядел как человек, контролирующий ситуацию.

— И проблемы для вас на этом не закончатся, — резюмировал пакистанец. — За нами стоит мощная организация.

— Само собой, — не стал спорить промышленник.

Мусаев вогнал в шею пакистанца третью иглу.

Я отдал мысленный приказ.

В полу образовалось отверстие.

Мусаев подождал, пока в каюту не телепортируется ещё один прыгун, и они начали совместными усилиями подтягивать тела к люку.

А люк вёл в нижнюю каюту, оккупированную автоморфом Каримова.

На перекрёстные допросы мы потратили три дня.

Руководил процессом мастер Багус, и это было жёстко. Против телепатического вмешательства у всех троих были выставлены блоки, в сонных конструктах пакистанец нам успешно противостоял. Сработали разнообразные препараты, которые индонезийцы вкалывали пленникам. В сочетании с пытками. И да, на протяжении всего этого времени Мигель Коста жил у нас, чтобы получить иммунитет от Сонных Мастеров.

Первым раскололся каббалист.

Второй — японка.

От них мы узнали, что у Сонных Мастеров есть резиденция в Гермополе — одном из древнейших египетских городов, который многие считают заброшенным. В реальности, как пояснил каббалист, Гермополь контролируется их сообществом, а местные власти туда не лезут.

Дальше — больше.

Охрана Гермополя — высокоранговые одарённые стихийных школ и толпы боевых големов, в создании которых принимал участие и наш пленник. Там есть каббалистические ловушки, отклоняющие линии, радары и небольшой отряд мехов. Но самое сложное — это выяснить точные координаты города-призрака. Почему-то информация об этом властями скрывается, а все, кто докопался до истины, куда-то исчезают или забывают о произошедшем.

Чтобы проверить данные, я обратился к Бродяге.

— Гермополь упоминается в нескольких античных трактатах, — сообщил домоморф. — У меня есть копии Оксиринхских папирусов, Хроники Эль-Ашмунейна, труды Марка Кратоса и путевые заметки…

— Источники меня не интересуют — перебил я Бродягу. — Ты можешь определить локацию, в которой находится Гермополь? Хотя бы приблизительно?

— Боюсь, что нет. Видишь ли, Сергей, в упомянутых источниках Гермополь относится к разным областям Среднего Египта. Очень большой разброс. Также авторы ссылаются на труды, отсутствующие в моей библиотеке. Эти труды считаются безвозвратно утерянными.