Убийца вывернул кисть, чтобы полоснуть лезвием по моей руке. Полоснул — но проницаемое оружие прошло сквозь кости и сухожилия, словно туман. И тогда я нанёс повторный удар. Тростью, наотмашь. Прямо в челюсть. Без замаха.

Ассасин поплыл.

Упал на колени, перестал расплываться от скорости.

И предсказуемо получил в морду коленом.

Я мог бы убить его сразу, но тогда Барский утратил бы уникальную возможность допросить урода. Наверняка Эфа захочет выяснить, кто стоит за всеми этими покушениями…

Убийца повалился на спину.

Из воздуха тут же выкрутились прыгуны Барского, у одного из них с лязгом выдвинулся из рукава блестящий длинный шип.

Думаю, в эту секунду мы расслабились.

Потому что ассасин, пребывавший в состоянии нокаута, внезапно ожил. Его рука метнулась к шее, и я слишком поздно заметил выдвинувшуюся из неприметного кольца иглу.

Я тут же сделал верхнюю половину туловища убийцы проницаемой.

Но «репортёр» успел вогнать иглу в сонную артерию. Опередив меня всего лишь на долю секунды. Он ведь был метой…

Агенты замерли в нерешительности.

А тело шиноби изогнулось в предсмертной агонии…

Остаток дня мы провели в «Космосе».

По всем телеканалам крутили экстренные репортажи, посвящённые покушению на Маро. А хуже всего было то, что в фокусе внимания журналистов оказался я. В редакциях новостей уже навели справки и выяснили, что я не отношусь к Дому Эфы. За несколько часов телевизионщики раздобыли мою фамилию, узнали адрес и начали названивать домоморфу. Столкнувшись с игнором, переключились на штаб-квартиру холдинга. Джан уже связалась со мной через Ольгу и устроила разнос по поводу всей этой клоунады. Пришлось извиняться и объяснять, что я был вынужден спасать Маро, и других вариантов у меня попросту не было…

А пансионата собралась небольшая толпа.

Журналисты заблокировали главные и запасные ворота, дежурили на подъездных дорогах и пытались перехватить хоть кого-нибудь из нашей делегации.

Финальный бой назначили на двадцатое января.

Ровно в полдень.

Эфа против Рыси. Виктор Томилин против Маро Кобалии. Бес против левитатора. Такого финала, насколько я мог судить, имперцы не видели уже лет двадцати. А может, и тридцать. На ставках поднимались и терялись целые состояния. Люди, изначально поставившие на Железнова, сейчас рвали на себе волосы и посыпали голову пеплом…

Маро полностью сконцентрировалась на подготовке.

В додзё, расположившемся среди высоких сосен, один за одним проводились спарринги и разрабатывались тактики боя. Маро билась с левитаторами из числа подчинённых Барского, поочерёдно меняя оружие. Против девушки выходили Мерген и Таиров, затем я, потом телохранители Трубецкого. Мечи, боевые шесты, копья, глефы, моргенштерны, тесаки и парные ножи — мы испробовали всё.

В перерывах Маро гуляла по трескучему морозному лесопарку или сидела в медитации, успокаивая нервы. Чем ближе мы продвигались к решающей схватке, тем сильнее сгущались тучи.

Когда пансионат накрыло тьмой, и зажглись шаровидные фонари, к нам заглянул Барский.

Я стоял в проёме додзё, вдыхая морозный воздух. Маро медитировала. Мастер Мерген о чём-то беседовал с ланистерами. Их голоса были тихими, деликатными. Все понимали, что бессмертной нельзя мешать.

— Нашли что-нибудь? — лениво поинтересовался я.

— С его вещами поработал наш ясновидец, — на лице графа не было ни капли радости. — Все вещи чистые. Я бы сказал, одноразовые.

— Это как?

— А вот так, Сергей. пришёл в магазин, купил, переоделся — и сразу в «Арену». Никаких контактов, звонков, разговоров. Вообще ноль зацепок.

— Ну, а вы чего ждали.

— Примерно того и ждали, — хмыкнул граф. — Но есть ещё одна интересная деталь.

— Вы на кинжал намекаете, Артур Олегович?

— Догадливый.

— А тут простая арифметика. Шиноби, притворившийся журналистом, пролез через все ваши линии обороны. И не просто пролез, а ещё и оружие протащил. Металлодетекторы не сработали.

— Само собой. Потому что ножик этот из обсидиана, да ещё и Знаками усилен.

— Выглядел, как стальной.

— Мы тоже сначала на это повелись.

— Хорошо. Но вы же понимаете, что у нас только один вариант заказчика? В финале против Маро — Дом Рыси. Больше это никому не нужно.

— Это лежит на поверхности, — согласился начальник СБ.

Через пару секунд я уточнил:

— А что под поверхностью?

— Никто и никогда не выигрывал Большой Турнир автоматически, не взяв в руки оружие. Если бы Маро не вышла на Арену — её бы заменил кто-то из полуфинала. И тут уже больше вариантов, не находишь?

Как ни странно, этот разговор надолго врезался мне в память.

А ещё мне не давал покоя Томилин. Веяло от этого типа какой-то подставой. Не мог он быть таким шустрым. Я дрался с левитаторами, они хороши, но ограничены силой инерции. При всех своих воздушных разгонах и резких торможениях не могут одновременно контролировать бой на приемлемом уровне. Ладно, могут, но не идеально. В отличие от бесов. И да, скорость владения копьём никак не связана с левитацией.

Про Томилина мы заслушали вечером целый доклад от Барского. Всё сводилось к тому, что этот персонаж был мелкопоместным дворянином, и в клане он давно, уже во втором поколении. Левитация культивируется на протяжении трёх веков, что правдоподобно. Великим воином Томилин никогда не считался, но сам заявился к ланистерам, прошёл все отборы и был включён в сборную. Вся эта история казалась мне слишком… причёсанной. Как будто мужику написали биографию с нуля и скормили двойным агентам, работающим на Барского.

Ночь прошла спокойно, без происшествий.

Меня подключили к сонному конструкту Эфы, где я отлично провёл время на яхте. Байт Мусаев подменил меня на ночном дежурстве, переместившись через иные измерения прямо в комнату. Никто об этом, разумеется, не знал. Кроме Маро. Утром диверсант меня разбудил, а сам растворился в зимних тенях.

Через несколько часов мы уже сидели под куполом Арены.

Сектора заполнялись болельщиками.

— Определились с оружием? — я посмотрел на Мергена, который выглядел совершенно спокойным и уверенным в результате. — Копьё?

— Иванов, это слишком скучно. Взять тебе и просто это выложить… Жизнь — это страдание, порождённое нашими желаниями. В данном случае — желанием много знать.

Пожав плечами, я отвернулся.

Возможно, бес и сам не догадывается, какое решение будет принято.

Чем бы ни обернулось сегодняшнее противостояние, ответственность за свою жизнь лежит исключительно на Маро. А не на многочисленных советчиках.

Бойцы вышли в круг.

Я уже видел Томилина в многочисленных передачах, его предыдущие схватки транслировались на всю страну и были запечатлены в памяти ланистеров. Красивый, статный мужчина с благородным лицом, классической стрижкой и небольшими усиками. Вместо ифу и кимоно левитатор предпочёл тёмно-синий спортивный костюм и удобные лидские кроссовки. Маро, словно издеваясь, выбрала жёлтый костюм с чёрными полосками. На ногах девушки были кеды. Джинсовые, если мне зрение не изменяет.

А вот оружие…

Маро, вопреки ожиданиям аналитиков, снова прихватила свой любимый меч.

Что касается её противника, то мои губы скривились в саркастической усмешке, стоило мне оценить иронию судьбы. Мы столько раз отрабатывали этот сценарий, что я уже и со счёта сбился.

Меч против кусаригамы.

Томилин отпустил цепь, и тяжёлый шипованный груз упал в песок. Глаза Маро сузились, пальцы легли на рукоять катаны, покрытую акульей кожей.

Гомон толпы умолк.

Арбитр внимательно посмотрел на соперников и произнёс:

— Напоминаю, это финал. Мы следим за выполнением требований. Постарайтесь не покалечить и не убить друг друга. За вами наблюдает вся страна.

Едва арбитр удалился за пределы круга, прозвучал гонг.

Кусаригама запела.

Я знал этот звук. Сотни часов в додзё, череда спаррингов, уличные схватки в разных эпохах, бесчисленные мозоли и ссадины — цепь, раскрученная опытной рукой, издаёт низкий, вибрирующий гул, от которого холодеет затылок. У каждого мастера — свой ритм, своя тональность.