— Она в ярости, — честно признал я. — Не из-за вас. Там нешуточная грызня между кланами, её много раз пытались убить. И она хочет размазать всех на арене.

— Даже сражаясь за Эфу? — искренне удивился Лука. — Она же их ненавидит. Трубецкие жёстко подставили её и Хасана, да вы и сами знаете эту историю. Хасан на той войне ноги потерял, а они с мамой были чуть ли не лучшими друзьями. И что, она готова преподнести победу на блюдечке этим уродам?

— Никто не может предвидеть будущее, — покачал я головой. — Маро не застрахована от поражения.

— Что мы сейчас имеем? Она не снимается с соревнований?

— У нас время до полудня. Если я приведу тебя — Маро вступит в бой. Так она сказала.

Незаметно мы перешли на «ты».

Это должно было выглядеть абсурдно, учитывая зримую разницу в возрасте. В реальности, Каримов был младенцем в сравнении со мной. Очень странно видеть перед собой зрелого, побитого жизнью мужика, и представлять его сыном молоденькой «девушки», которая навечно застыла в возрасте восемнадцати лет, а выглядела на шестнадцать-семнадцать. Полный диссонанс.

— И как ты себе представляешь мой приезд в Екатеринбург? Да ещё в одну из резиденций Эфы? — скептически произнёс Каримов. — Меня только там и ждут. Сразу захват, какой-нибудь закрытый санаторий, менталисты, морфисты, ясновидцы… Им ведь только и нужно, что добраться до материалов, которые стащили Мастера.

— А у тебя их нет?

Каббалист постучал себя по голове:

— Ты знаешь, слепки можно извлечь. Этим Барский и займётся. А заодно будут маму держать на коротком поводке.

Размышлял я недолго.

— Твоя супертачка может переместиться в Екат?

— Да куда угодно, — хмыкнул Каримов.

— Насколько она защищена от внешних воздействий?

— Защищена, уж поверь. И от энергетических, и от физических. Даже ты со своей бесплотностью не сможешь проникнуть в салон, если я этого не захочу.

Я кивнул:

— Примерно так и думал. Значит, мы можем отправиться в пансионат «Космос» уже сейчас.

— И не дать маме выспаться?

— Она и так спать не будет, — покачал я головой. — За тебя переживает. Издёргается, будет нервничать. А четырнадцатого ведь нет никаких боёв. Поспит следующей ночью. Если вообще решит в этом участвовать.

— А если нет? — Лука посмотрел мне в глаза.

— Тогда я могу предоставить вам убежище на своей земле.

— Смеёшься? Какое убежище, если против нас выступит целый клан?

На моём лице невольно нарисовалась покровительственная усмешка.

— Спроси у Маро. Против моего Рода никто не выступит.

Несмотря на то, что наш бэтмобиль выскочил из многомерности в три часа ночи, атака последовала незамедлительно. Сначала, без предупреждения, на нас обрушили запредельную стужу, проморозив пятачок земли трёхметрового диаметра чуть ли не до состояния абсолютного нуля. Артефактная защита выдержала натиск. И тогда вокруг заполыхал огонь. Очень странный огонь — ослепляюще-белый, практически нестерпимый для сетчатки.

Тачка выставила фильтры, и я не ослеп.

Добрых полминуты мы сидели, наблюдая за разлившимся снаружи сиянием. Возникло ощущение белого шума, когда ночью заканчиваются телепередачи, и ты втыкаешь в пустой экран, заполненный мелкозернистой хренью.

На салоне удары кинетиков никак не отразились.

Кондиционер больше не работал, зато включилась печка.

А потом, когда языки пламени перестали лизать кузов автомобиля, в боковое стекло врезался бешено вращающийся диск циркулярной пилы. Я знал, что эти штуки покрыты алмазным напылением. Во все стороны посыпались искры, а в неясном свете фонарей очертились контуры здоровенного меха. Я безошибочно распознал «Гефеста». Тяжёлый ударник, предназначенный для раскурочивания броневиков, автопоездов или заграждений, выставленных противником.

Несмотря на все усилия «Гефеста», стекло осталось девственно чистым.

Даже трещинки не появилось.

И тогда на крышу легковушки обрушился удар молота. Даже не коловрата. Тяжёлого молота размером с половину моего туловища. Редкий обвес, такое мало где используют…

Я невольно вжался в спинку кресла.

Всё же, сила привычки.

Будь я в старой вселенной, нас бы расплющило. Без вариантов. А протоматерии, укреплённой какими-то хитрыми энергетическими полями — хоть бы хны. Ни вмятин, ни других видимых повреждений.

— Я ж говорил, — в голосе Каримова прозвучала гордость. — Не пробить.

Пилот, словно не поверив в происходящее, обрушил на тачку второй удар.

С тем же результатом.

Убедившись, что толку ноль, мех присел, легко оторвался от земли и запрыгнул на крышу, придавив нас всей свой массой. Одна нога, смахивающая на колонну с четырьмя стальными когтями, упёрлась в капот. Вторая — в кузов.

Ничего.

Ни вмятин, ни проломов.

Вообще никаких разрушений.

Хотя нас по идее должно было раздавить в лепёшку…

Я полностью расслабился, даже вернул себе материальность. А то, мало ли… Вдруг сын Маро — психопат-самоубийца? Решил оборвать своё бытие столь экзотическим способом? Надо быть всегда готовым к тому, что некоторые люди, взаимодействующие с тобой, не совсем адекватны.

Каримов был уверен в своих силах.

Для этого у него были веские основания.

— Телепат Барского хочет с нами поговорить.

Я вспомнил, что домоморфы блокируют, в том числе, и ментальные атаки. При этом сообщают хозяину о важных деталях. Артефакт Каримова явно работает на тех же принципах.

— Передай, что я здесь. Пусть отзовут своих бойцов и дадут мне выйти.

Через минуту пилот меха, получив приказ от начальства, отвёл «Гефеста» в сторону. На приличную дистанцию, метров десять. Знают, собаки, что со мной шутить не стоит.

Нервные они.

Давно такого не видел, чтобы в нестандартной ситуации Барский сразу спускал псов. Значит, все напряжены, ждут любого дерьма и готовы порвать всякого, кто покусится на Маро.

А чего мы ждали?

Из иных измерений вылезает неведомая хрень, похожая на машину. С тонированными стёклами. И всё это — за несколько часов до предполагаемого самоотвода топового поединщика.

Убедившись, что поблизости никого нет, я повернулся к Луке.

— Жди меня здесь. Я приведу Маро.

Каримов молча кивнул.

Наш план был прост, как макушка бабуина. Если Добрый Эх боится за свою жизнь и свободу, ему не нужно покидать устройство, обладающее чуть ли не абсолютной защитой. Проще доставить сюда Маро и позволить им уладить все недоразумения. А дальше будь что будет.

— Ты можешь просочиться сквозь дверь, — разрешил Каримов.

Я так и поступил.

Выскользнул в морозную ночь, к которой совершенно не был подготовлен. Демисезонные ботинки на рифлёной подошве, джинсы, вязаный свитер и мимикрирующий комбез. Вот и вся моя экипировка.

Комбинезон сразу подстроился под заснеженную территорию пансионата. Я слился с высокими сугробами вдоль парковых дорожек, тусклым фонарным светом и поскрипывающими на ветру деревьями.

Сделав несколько шагов, сбросил капюшон.

Ветер пробирал даже сквозь шерстяную вязаную шапку.

И почти сразу ко мне обратился телепат СБ Эфы:

Господин Иванов, с вами хочет поговорить начальник.

Я слушаю.

Он ждёт в холле главного корпуса.

Покосившись на машину-полиморфа, я двинулся по дорожке, ведущей к парадному крыльцу. Мимо застывшего в темноте меха с урчащим движком.

Среди деревьев проносились стремительные тени.

Хмыкнув, я поднялся по лестнице и оказался в уже знакомом вестибюле.

Барский терпеливо дожидался меня у входа. Я отметил про себя невероятно уставшее и, кажется, постаревшее лицо аристо.

— В отпуск бы вам, Артур Олегович, — я пожал протянутую руку. — Сразу после Турнира.

— Эх, Серёженька, — вздохнул граф. — По живому режешь.

— Ну, должен у вас быть заместитель, — предположил я. — А то ведь полную дичь творите. На людей с молотами да прочими инструментами бросаетесь. Не разобравшись толком.