— Мусаев хоть не надышался этой дрянью? — забеспокоился я.

— Есть немного, — признал Демон. — Я ему приказал возвращаться. Сейчас он спит, так-то. А тебя вытащили прыгуны из поддержки. Я им респираторы выдал.

— Вы что, Бродягу туда отправили? — восхитился я.

— Нет, — хмыкнул Лютый. — Там дома очень плотно прижаты, некуда стыковаться. Ребята тебя вытащили из подъезда, и отнесли к Луке в машину.

— Но не сразу, — покачала головой Джан. — Мы сначала попытались добраться до конструкта, в который тебя закатали. Дали Ярику снотворного, и он попробовал туда вломиться.

— Я так понимаю, не прокатило?

— Нет.

— Мы решили, — добавил Демон, — что раз у Бродяги есть защита против морфистов, тебя надо затащить сюда. И это автоматически разорвёт связь с конструктом.

— Звучит логично, — одобрил я.

— Но ты мог и не проснуться, — дрогнувшим голосом произнесла Джан. — Мы не понимаем, что это за вещество. Есть пара версий, но без лабораторных исследований не обойтись.

— У нас просто не оставалось выбора, — сказал Федя. — Я наблюдал за тобой через Проектор, и ты вообще не хотел просыпаться. Даже не шевелился.

— Мы анализ крови взяли, — поддержал оружейника Демон. — У тебя столько всего, что не приведи Древние.

— Получил большую дозу, — сообщил я. — Этот урод распылил порошок в воздухе. Кстати, что с ним?

— Посредника взяли под стражу, — ответил Демон. — Сейчас его мастер Багус допрашивает.

— Он проснулся одновременно со мной?

— Как только вас перенесли через порог, — подтвердила Джан.

— Хм, — я взял паузу, чтобы обдумать происходящее. Голова уже не так раскалывалась. Стакан с морсом опустел. — А письмо?

— Ну, мы его забрали, — пожал плечами Демон. — Только, по-моему, этот финт уже не имеет смысла. Мастера наверняка догадались о том, что мы их выслеживали.

— Догадались, — я не стал отрицать очевидного. — Но у нас возникла новая проблема.

— Какая? — насторожился Добрый Эх.

— Я не уверен, что все вы… существуете на самом деле.

Джан переглянулась с Маро.

— Может, и существуете, — поспешно добавил я. — Но как в этом убедиться? Я в том конструкте уже просыпался — и попадал в новый сон. Теперь сложно верить.

— Ну ты даёшь, мужик, — не выдержал Демон.

— Ты ещё молод, Павлик, и много чего не знаешь, — осадил бывшего ученика Хасан. — Поговори с боевыми морфистами. Вложенные сны — это для них в порядке вещей, брат.

— Допустим, — начальник гвардии упрямо мотнул головой. — Но мы ведь настоящие.

— Это ты так думаешь, — ухмыльнулся инструктор. — А чем докажешь?

— Так, успокойтесь, — вступила в разговор Джан. — Кто-нибудь из вас, умников, в курсе, почему внутри сложных многоуровневых конструктов творится всякая дичь?

Повисло гробовое молчание.

— Не в курсе, — резюмировала турчанка. — А всё потому, что идеально копируют реальность примитивные конструкты. Одноуровневые. Чем больше деталей, переходов, персонажей, тем сложнее всю эту систему поддерживать в равновесии. Иногда всё перемешивается. А когда куча слоёв… Начинается полный сюр.

— И что это значит? — не понял я.

— А то, — сказала морфистка, — что конструкт, в котором ты, предположительно, находишься, не может поддерживать иллюзию нормальности бесконечно долго. Рано или поздно начнутся сбои.

— С нами заговорят кебабы, — фыркнул Федя.

— Почему бы и нет, — Джан и глазом не моргнула.

— Стоп. Я, кажется, дорубаю, — в глубине души забрезжила надежда. — Если никакого маразма в ближайшее время не произойдёт…

— Ты не спишь, — кивнула Джан.

— Хорошо, — я почувствовал себя увереннее. — И сколько ждать?

— Зависит от огромного количества факторов, — ответила морфистка. — Мне будет проще, если ты покажешь, что с тобой происходило.

— Это контент не для слабонервных, — предупредил я.

— Что он такое несёт? — зацепился за незнакомое слово Хасан.

— Язык заплетается, — выкрутился я. — Оля, предоставишь канал?

— Само собой, — невозмутимо ответила охранница.

— А нам можно посмотреть? — заинтересовался Каримов.

— Позже, — отрезала Джан. — Сейчас мне надо понять, насколько глубоко Мастера влезли к нему в мозги. И что они успели выяснить.

Я откинулся в кресле и провёл рукой по волосам.

В глубине души нарастало раздражение.

— Что значит — ничего не помнит?

— Он даже не понимает, как оказался в России, — пояснил мастер Багус. — Не сомневайтесь, господин, мы вели телепатический допрос, а это даже не одарённый. Блоки он выставлять не умеет.

Пленник, которого мы привезли из Никосии, оказался Йоргосом Хараламбусом, коренным киприотом. Холостым, одиноким, без детей и близких родственников. Работал Йоргас… да никем он не работал. Сдавал посуточно три квартиры на побережье, с этого и кормился. Никаких Сонных Мастеров знать не знает, ведать не ведает. Никаких порошков не распылял. Требует отпустить его домой. Искренне не понимает, что у нас за претензии к его скромной персоне.

— Его так настроили, — вступила в разговор Джан. — Думаю, это одноразовый курьер.

— Объясни, — попросил я.

Мы собрались в кабинете, который я оснастил удобными креслами. Прошло два дня с тех пор, как я проснулся в собственном имении. За это время новых попыток уничтожить моё имущество не производилось. Писем Мастера тоже не присылали. Реальность не срывалась в шизоидный трип. Я вздохнул с облегчением…

Но проблема ведь никуда не исчезла.

Рано или поздно Мастера нанесут удар.

— Настроили, — повторила Джан. — Как ты иногда выражаешься, запрограммировали. Сначала заложили в голову ложную картину мира и великую миссию, ради которой необходимо что-то совершить. Второй слой — конкретная задача. Третий — забыть о миссии и задаче спустя некоторое время.

— Круто, — оценил я. — А почему он одноразовый?

— Потому что в следующий раз найдут другого человека, — ответила девушка.

— Фух, — я посмотрел в окно.

Снаружи шумел ливень.

Разверзлись хляби небесные, и всё такое.

Тропический ливень ни с чем не спутаешь — мир тонет в дожде, дороги превращаются в ручьи, из водостоков вырываются ревущие потоки, горные реки выходят из берегов…

Жесть, в общем.

И, разумеется, сразу похолодало.

— Нам придётся его отпустить, — сказал мастер Багус. — Или убить.

Глаза Джан расширились от возмущения.

— Убивать мы никого не будем, — отрезал я. — Забросим его в Никосию на Бродяге. Предоставим небольшую денежную компенсацию. И я лично извинюсь за беспокойство.

— А что с Мастерами? — уточнила Джан. — Я могу посоветоваться с папой.

— Не думаю, что мы выиграем на их поле. Попробуем зайти по-другому.

С Мигелем Костой мы встретились в начале сентября, в Лиссабоне.

Здешний Лиссабон, как по мне, был гораздо атмосфернее того, к которому я привык в прошлых жизнях. Тут неслабо развернулся культ Древних, и храмы были прямо ну очень монументальными. Прибавьте сюда алтари Предтеч, раскиданные по всему городу, дворцовый комплекс Браганса и старейшую в Европе канатку.

Впрочем, меня интересовало другое.

Мигель Коста был видным промышленником, изобретателем и инвестором, его влияние простиралось даже на старые аристократические династии. А ещё он был потомственным морфистом и, как несложно догадаться, научился добывать ценную информацию по своему профилю в мире снов. Конечно, официально Коста этого не признавал. Но моя служба безопасности копает глубоко. И мы докопались до конфликта Косты с Сонными Мастерами.

Убедить промышленника встретиться было нелегко.

Но мы смогли это сделать, воспользовавшись, в числе прочего, связями отца Джан. Который уже считал меня близким родственником — после официального объявления о помолвке с его дочерью. Званый вечер ещё не состоялся, но сговор мы провели. По всем правилам, распространённым в Халифате.

Так вот, я получил рекомендации от господина Курта.