— Без проблем.

Наследник снова открыл свой доклад и принялся рассказывать, на этот раз гораздо подробнее.

Аня меж тем подключила гарнитуру и включила на телефоне фронтальную камеру.

— Привет всем! — заговорила она очень тихо прямо в микрофон гарнитуры. — Мы только что вернулись, не было времени отписаться. Сейчас мы с Артёмом на совещании у отца. Только тсс, не говорите никому! Тут столько всего обсуждают…

Оглянулась через плечо, изображая осторожность. Переключила камеру на заднюю — показала зал. Государственный флаг, герб, карта на столе. Камера скользнула по министрам, императору и остановилась на Дмитрии Дмитриевиче. Аня приблизила изображение, камера поймала резкость…

В этот момент Дим Димыч как раз очень чётко произнёс:

— … дал ему почитать мемуары Наполеона на японском. Очень редкое издание, да и книга библиотечная, так что предупредил, что когда мы будем в Токио, книгу надо будет вернуть…

Аня выдержала паузу. Затем вернула камеру на себя:

— А мы с как раз думаем, куда бы поехать дальше. Может, на курорт? — Аня изобразила задумчивость. — Или может достопримечательности посмотреть? Кстати, как там сейчас погода в Токио? А то мы давно в Японии не были! Напишите в комментариях! Всё, мне пора, всех люблю, целую!

Она выключила запись. Приложила телефон к планшету — и видео пошло на большой экран.

Тридцать секунд. Беззаботная принцесса «тайком» снимает с совещания. На фоне — рассказ про книгу.

— Разве… так можно? — возмутился Григорьев.

— А что они нам сделают? — расхохотался Голицын. — Ноту протеста вышлют? Ань, публикуй.

Моя умничка ткнула в экран, отправляя видео в блог.

— Думаю, реакцию долго ждать не придётся. А пока давайте и официальное обращение дадим, для своих в первую очередь, — Голицын нажал селектор. — Пригласите Соколову.

ㅤ

Дверь открылась и вошла Кристина Соколова, а за ней, видимо, её оператор. И если сама Кристина была одета просто безупречно, как и подобает ведущей Имперского канала, то вот её оператор как будто не во дворец приехал, а к встрече с друзьями-алкашами готовился. Растянутый свитер с оленями, жилетка с кучей кармашков, и в довершение ко всему — он ещё и что-то жевал.

Войдя, Кристина вежливо поклонилась.

— Ваше Величество, господа, — поприветствовала она всех.

Оператор же, проигнорировав великосветское собрание, повернулся к выключателям на стене. Защёлкали выключатели — он принялся настраивать свет.

— Проходите, Кристина, — позвал император. — У нас совещание, которое после интервью продолжится, а пока небольшой перерыв.

— Зрители увидят, что император вернулся и сразу приступил к работе, это хорошо, — кивнула журналистка.

Она пошла в обход стола, а Разумовский поднялся и двинулся ей навстречу. Встретились они как раз неподалёку от меня.

— У вас есть план интервью? — спросил князь, перехватив Кристину за локоток.

— Конечно, вот… — насторожилась девушка.

И не зря насторожилась. Разумовскому хватило нескольких секунд, чтобы просканировать записи в блокноте и вынести свой вердикт.

— Это никуда не годится. Вот мой список вопросов, — и протянул Кристине свой планшет.

Девушка погрузилась в чтение, и по мере того, как она читала, лицо у неё вытягивалось всё сильнее.

— Простите, Ваше Сиятельство, — она подняла взгляд, — но с таким же успехом вы могли бы сами задать эти вопросы, и сами же на них ответить. Здесь штампик «одобрено Кремлём» ставить некуда!

От такой дерзости князь даже не нашёлся сперва что сказать. Он снял очки, протёр их платочком, снова надел и уставился на бедную журналистку тяжёлым, давящим взглядом.

Та сглотнула.

— Ваше Сиятельство, — поспешила она сгладить недовольство главы Тайной Канцелярии, — я понимаю, что вы рассчитываете донести этими вопросами. Но это уже не журналистика, это пропаганда! Я не хочу…

— Это война, девочка, — прошелестел Разумовский. — И на войне приходится делать не то, что хочется, а то, что надо!

Я уже хотел было вмешаться, но меня неожиданно опередил оператор. Он как раз подошёл с камерой и штативом в руках — свет он уже выставил, и теперь собрался расчехляться.

— Ваше Сиятельство, вы бы лучше оставили Кристину в покое, — выдал он таким будничным тоном, будто за проезд в автобусе передать попросил.

Разумовский пошёл пятнами, и даже огляделся по сторонам, все ли слышали, что сейчас произошло. Слышали все — зал совещаний замер. Кажется, если бы в зале были мухи — сейчас даже они зависли бы в воздухе.

— Ты вообще знаешь, кто я? — выдохнул князь.

Оператор только плечами пожал.

— Тот, кому надо, чтобы вот она, — он ткнул пальцем в свою коллегу, — сделала свою работу идеально. Так не мешайте ей! У нас же не прямой эфир, переснимем если что.

Не знаю, что ответил бы на такую отповедь князь, но ситуацию спас лично император.

— Алексей Петрович, — обратился он к Разумовскому, — правда, не запугивай девушку! Лучше дай ей свои вопросы, а Кристина, уверен, придумает, как это обыграть так, чтобы уши Тайной Канцелярии не торчали!

— Я… постараюсь, Ваше Величество, — пообещала Кристина.

— Хм… — Разумовский на секунду задумался. — Хорошо, Соколова, идите, готовьтесь. Займите моё кресло.

Заметно побледневшая Кристина отправилась к императору, оператор невозмутимо занялся своей камерой, а в зале заговорили как будто все и разом.

— Разумовскому ещё никто никогда не возражал! — прошептала мне на ухо Аня.

— Ваше Высочество, я всё слышу, — неожиданно ответил сам князь у меня за спиной. — Ваша Светлость, будьте любезны, подвиньтесь. У вас здесь идеальный ракурс.

Он откуда-то притараканил стул, так что мне оставалось только сдвинуться вместе с креслом ближе к Анютке.

И пока Кристина со своим «бессмертным» оператором готовились, — настраивали звук, камеру, пробовали снимать по несколько секунд, — Разумовский быстренько перенёс с планшета на терминал свой файлик с заметками. Развёрнутые формулировки он убрал, — а там у него прямо вопросы были написаны, явно готовился, — тезисы же оставил. И вывел их на большой экран позади нас и оператора, который для съёмки выбрал позицию прямо у меня за спиной.

— Вам хорошо видно? — спросил он у журналистки.

— Более чем, Ваше Сиятельство, — недовольно поджала та губы.

Замолчав, она погрузилась в свои записи, время от времени глядя на экран. А я, пользуясь тем, что терминал вообще-то мой, принялся изучать список Разумовского. Да уж, пропаганда, как она есть. И неплохая, если бы с этим выступал сам князь — вообще отличная была бы, Кристина права. Даже если бы император с такой речью к народу обратился — зашло бы на ура. Но Кристина? Не того репортёра князь решил использовать. Ох, не того! Зрители от неё, в том числе в силу её возраста, ждут совершенно иного!

Голицын наклонился к Кристине и что-то негромко сказал. Та вскинула голову, кинула злой взгляд на Разумовского. Кажется, это будет интересно!

Кристина сидела рядом с императором во главе стола, чувствуя себя так, будто балансирует на канате над пропастью. С одной стороны — надо же задать нормальные, острые вопросы, а не то что люди подумают? С другой — Разумовский, который пялился на неё, будто хотел взглядом дырку прожечь. Плюс чёткое понимание, что это никакое не интервью, а какая-то спецоперация. И надо как-то умудриться задать вопросы, которые от неё ждут зрители, и одновременно впихнуть в эфир те лозунги, которые ей подсунул этот… князь. И рыбку съесть…