— Об этом пока рано говорить, — уклонился от прямого ответа Голицын. — Но мы над этим работаем.

В последних словах императора Кристина явственно услышала намёк — пора завязывать.

— Ваше Величество, спасибо за ваши ответы, — произнесла она. — Позвольте последний вопрос, который, я уверена, волнует очень многих наших зрительниц. Когда же состоится свадьба принцессы Анны?

— А это вы у Светлейшего Князя спросите, вон он сидит, улыбается, — рассмеялся Голицын, поворачиваясь в сторону Чернова за кадром. И добавил серьёзным тоном: — Но могу сказать точно — не раньше, чем мы освободим Дальний Восток.

В этот момент, как ужаленный, вскочил министр иностранных дел Григорьев.

— Ваше Величество, это срочно! — ворвался он в кадр, передав свой планшет императору.

Тот изучал информацию несколько секунд.

— Кажется, Его Величество Мусасимару подписан на блог принцессы Анны, — улыбнулся он. — А чтобы его комментарий не затерялся среди десятков тысяч других, решил оставить его через собственное телевидение. Включите на большой экран, пожалуйста, — Голицын вернул планшет министру. — Посмотри все вместе.

Разумовский поспешно переключил большой экран на тикающий таймер обратного отсчёта. Кристина, мгновенно оценив ситуацию, дала знак оператору.

— Витя, экран! — скомандовала она шепотом.

«Ничего, при монтаже вырежут», — мелькнула мысль.

Оператору пришлось сменить положение, отойдя подальше от экрана, чтобы взять его в кадр целиком. Благо, штатив на колёсиках и пол ровный. Всё это выглядело совершенно спонтанным. Да и было, на самом деле.

На экране появилась японская ведущая. Она что-то говорила на японском, но тут же переключилась на отличный русский. С безупречной дикторской интонацией и легкой ноткой превосходства в голосе японка зачитала официальное заявление императорского дворца.

— Специально для наших партнёров из Москвы, я повторю на русском. Его Императорское Величество Мусасимару с интересом ознакомился с беспокойством Её Высочества принцессы Анны о погодных условиях в нашей столице. Чтобы развеять все сомнения, Его Величество любезно приглашает Её Высочество, а также её отца, Императора Дмитрия Голицына, и Светлейшего князя Чернова лично посетить Токио и убедиться в прекрасной погоде и традиционном японском гостеприимстве. Его Величество гарантирует полную безопасность делегации высоких гостей на всё время их визита.

Взгляд Кристины упал на министра иностранных дел. Григорьев был бледен, как сама смерть, и до Кристины тут же дошло, почему. Это была катастрофа. Принцесса своим блогом нечаянно дала японцам повод для этого издевательского приглашения в гости. Если император откажется — это будет выглядеть как трусость, согласится — как игра по правилам Мусасимару. На этом фоне её интервью, ради которого она неделю караулила в машине, пожертвовала своими принципами, в конце концов!… оно теряло всякую актуальность.

Меж тем просмотр завершился, камера повернулась обратно на Императора и Кристину, снимая по ходу Разумовского, Чернова, Анну, Фирсова и других участников совещания.

И тут Кристина заметила довольные лица и самой принцессы, и Чернова. Разумовский так и вовсе сидел с видом победителя.

Кажется… кажется здесь не всё так просто и однозначно, как ей кажется!

Разумовский вернул на большой экран последний тезис.

ㅤ

ㅤㅤ УЛЬТИМАТУМ: ВОЙНА ИЛИ ШАНС?

ㅤ

«Точно, интервью же ещё не закончено!» — вспомнила Кристина.

Она повернулась к Императору.

— Ваше Величество, после такого приглашения остаётся только снова повторить тот же вопрос: война или мир?

— А вот мы сейчас встретимся с императором Мусасимару и узнаем, — с хищной улыбкой ответил Голицын, тоже поворачиваясь к ней. — Вы же видите, он поговорить хочет? Ну, раз сам пригласил, надо слетать, пообщаться! Поэтому давайте наше с вами общение закончим.

— Благодарю, Ваше Величество, — она повернулась к Вите и кивнула.

Красный огонёк камеры погас. Интервью закончилось.

Кристина сидела, прикрыв глаза, и чувствовала, как по щеке катится одинокая, горячая слеза.

«Ну вот и всё, Крис, — сказала она сама себе. — Добро пожаловать во взрослый мир!»

В этот момент она поняла, что с той наивной Кристиной, которая верила, что можно просто рассказывать людям правду, она может попрощаться. Оказалось, что иногда правду надо незаметно подсунуть.

И она это сделала.

И если ради блага страны в следующий раз потребуется солгать — она и это сделает.

Кристина быстро смахнула слезу, пока никто не заметил, и встала. Ещё не хватало показать Разумовскому, чего ей всё это стоило. Обойдётся!

— Да как так, Ваше Величество! — министры обороны и иностранных дел, обычно не особо дружные, неожиданно объединились, даже заговорили в голос, стоило интервью закончиться.

— Это провал, — Григорьев, белый, как полотно, только что волосы на жопе не рвал. — Если вы не поедете…

— Кто сказал, что я не поеду? — усмехнулся император.

— Но это же столица враждебного государства в военное время! — всплеснул руками министр обороны. — Это против любых правил ведения войны! Это вообще беспрецедентно! В истории человечества…

— А что они нам сделают? — усмехнулся Голицын. — В заложники возьмут?

— Нет, ну это вряд ли… — вступил в разговор начальник генштаба. — Но устроить провокацию или несчастный случай могут.

— ХА! — император расхохотался. — Вот вы и сделайте так, чтобы не было никаких провокаций.

Они продолжили спор, а я, слушая вполуха, подошёл к Кристине и Разумовскому.

— Запись пускайте в эфир прямо сейчас, чтобы через пять минут она уже вышла в эфир, — улыбаясь, распорядился тот. — Честно, я восхищён вашей работой. Надеюсь, ваша совесть не сильно пострадала?

— Совесть у меня совершенно спокойна, — горько усмехнулась Кристина. — Но вот невинность я сегодня, кажется, потеряла. Между прочим, благодаря вам, Ваше Сиятельство!

— Слава богам, моя жена этого сейчас не слышала, — расхохотался Разумовский и тут же перешёл на серьёзный тон. — Вы отлично справились. И да, Виктор, кажется? — он повернулся к оператору, — спасибо, что вовремя остановили меня. Это был очень смелый поступок.

— Ваше Сиятельство, это Кристине ещё работать и работать, — Виктор пожал плечами, — а меня давно картошка на даче ждёт.

— Ещё подождёт, — вмешался я в разговор. — Кристина, готовы работать в прямом эфире?

Та взглянула на своего оператора.

— Запасная батарея есть, в машине ещё две, — пожал плечами тот. — Часа на четыре съёмки.

— Готовы, — уверенно кивнула Кристина.

— Тогда как вы смотрите на то, чтобы взять интервью у ещё одного императора? — подмигнул я ей.

— В каком смысле? — опешила журналистка.

— В самом прямом, — улыбнулся я и повернулся к насторожившемуся Разумовскому. — Вот эта кукла, что на экране была, кажется мне знакомой. Где-то я её уже видел.

— Она ведёт на японском телевидении политические обзоры, — князь ответил, ни на секунду не задумавшись. — Это ей вы тогда сказали «давайте жить дружно». Сейчас у неё было короткое включение, а так-то через… — он глянул на наручные часы, — через час с небольшим у неё будет в прямом эфире ток-шоу с участием какого-нибудь приглашённого эксперта. Наверняка обмусолят приглашение Мусасимару.

— Час с небольшим, говорите? — оскалился я. — Что ж, Мусасимару сам напросился. Мы застанем его со спущенными штанами и притащим прямо в студию прямого эфира. Ваше Величество! — я повысил голос, обращаясь через весь зал к Голицыну. — Пожалуйста, прикажите приготовить «Горбунка»!