— Я проверил, есть логи провайдера и записи с камер видеонаблюдения, — кивнул Накамуру. — Вчера в 22:05 в особняке зажёгся свет, а ещё через пару минут он включил кабельное, имперский канал. В 22:27 он позвонил на телевидение. Один звонок, разговор длился несколько минут, сперва с ответственным сотрудником студии, потом его выпустили в эфир. Запись имеется.

— А я думала все звонки постановочные, — удивилась Сато.

— Это не совсем так, — улыбнулся Окада. — Режиссёру дали указание, какие вопросы пропускать, а какие нет. Со звонящими беседовали, уточняли. Звонков было не очень много.

— Даже мне было бы страшно спрашивать о чём-то тэнно, — призналась Сато. — Большинство, скорее всего даже не подумали, что можно и правда взять и позвонить.

— Так, в 22:35 самолёт российского императора покинул Токио, — напомнил Окада. — Чернов заглянул к Мацууру в 22:40, значит, он остался в Токио. Разведка прислала нам подтверждение того, что Чернов вернулся в усадьбу в Коломне около 10 вечера по местному времени, или в 4 часа утра по нашему.

Значит, за усадьбой следят? Прямо мне в окна заглядывают? Поди что фотографии делают? Интересно, что они к камере, телескоп прикрутили, чтобы с другого берега Москвы-реки подглядывать?

Поймаю извращенцев — оптику в жопу засуну.

— Для любого другого это было бы нереально, — покачал головой Накамуру, — но свидетельств способности Чернова перемещаться по миру почти мгновенно — вполне достаточно.

Ну, положим, не так уж и мгновенно…

— После его ухода, — продолжил Судзуки, — Мацууру взял лопату и закопал бомбу в саду камней, предварительно залив её маслом. Сейчас там работают сапёры.

Азид свинца — маслом? Так себе нейтрализация, прямо скажем. Но этого в принципе достаточно, чтобы она хотя бы сама по себе не рванула.

— А куда и когда он дел оборудование лаборатории? — напомнил я.

— Сразу после закапывания бомбы, — Судзуки прикрыл глаза, видимо, вспоминая детали образов. — Закопал бомбу, потом вынес лабораторию в мусорный контейнер. Сделал с десяток ходок. Хотел очистить дом, чтобы после его смерти он достался новому хозяину чистым.

— Но при этом закопал бомбу в саду? — удивилась Сато.

Вот-вот, мне тоже удивительно.

— Просто не придумал ничего лучше? — пожал плечами Судзуки.

— Ладно, потом? — напомнил Окада. — Мусор отследить отправим кэйдзи.

— Поел и лёг спать. Проснулся по будильнику… — Судзуки напрягся, вспоминая образ.

— В пять утра, — подсказал я. — У него будильник в спальной на пять утра.

— Точно, — Судзуки кивнул. — После этого он молился, медитировал, совершил омовение, снова медитировал.

— Поэтому его наши и пропустили, — кивнул Ямадо, второй менталист. — Он достиг состояния мэйкё сисуи.

Чистое зеркало и спокойная вода… Ладно, верю. В таком состоянии духа его и правда могли пропустить.

В этот момент Окаде позвонили. Он выслушал и положил трубку.

— Бомбу нашли. Всё как вы и говорили, Судзуки-сан. Такая же курильница коро, залита маслом и упакована в десяток слоёв полиэтилена. Внутри около килограмма азида свинца и хитрый взрыватель — фарфоровый шарик на нитке. Можно спокойно нести, но если уронить — нитка оборвётся и произойдёт мгновенный взрыв. При этом части фарфоровой коро стали бы поражающими элементами.

— Получается, мы дополнили рабочую версию деталями, но в целом всё осталось как было? — спросила Сато.

— А где он взял взрывчатку? — повернулся к ней Окада.

— Её нельзя нигде «взять» в таких количествах, — откинулся в кресле Накамуру. — Это первичное бризантное вещество, очень нестабильное. Взрывается от всего. Надавил, потёр, плюнул, вынес на солнце, косо посмотрел, просто подумал неуважительно — сразу взрыв. Пересыпать нельзя, отмерить ложкой нельзя.

— Не понял… А как тогда? — удивился Окада.

— Долго и нудно сублимировать прямо в конечной таре, — объяснил я. — Например, в капсюле детонатора гранаты. Причём непременно с уважением, как заметил Накамуру-сан. Неуважительно подумал — взрыв.

Накамуру порылся в бумагах и достал тонкую папочку — личное дело.

— У Мацууру обычное образование, — сообщил он, пробежавшись взглядом по страницам, — никогда не работал со взрывчаткой, химию в школе едва сдал, стихия — воздух, ранг ученика. В личном деле нет ничего, что указывало бы на гениальные способности в обращении с опасными веществами.

— Коро древняя, ей больше двухсот лет, — выдала вдруг Сато.

— И что с того? — не понял я.

— Ну, может цукумогами помог? — хохотнула Сато и тут же подняла обе руки под тяжёлым взглядом начальника. — Это я так, в порядке бреда.

— Цукумогами, значит? — Окада задумался.

— Духи старых вещей со знанием химии и взрывотехники? — Накамуру посмотрел на коллег осуждающим взглядом. — Ладно Сато-тян, от неё всего можно ожидать.

— Эй! — возмутилась Сато.

— Но вы, Окада-сан? — продолжил аналитик.

— У тебя есть версия лучше? — прямо спросил Окада.

— Нет, — Накамуру посмотрел на Судзуки.

— Он ни с кем не общался, — пожал плечами менталист.

— Слуги говорят, последний месяц никого в дом не пускал, — добавила Сато.

— Значит, цукумогами, — оскалился Окада. — Давайте найдём этого духа, наденем на него антимагические наручники и Судзуки-сан спросит у него, где он так со взрывчаткой работать научился.

— А что с рабочей версией? — нахмурилась Сато. — С нас ведь спросят уже через пару часов!

— Рабочую версию можно благополучно похоронить, сама же видишь, — вздохнул Окада. — Спросят — отвечу. Давайте работать!

I’ll keep your secrets

I’ll hold your ground

And when the darkness starts to fall

I’ll be around there waiting

When dreams are fading

And friends are distant and few

Know at that moment I’ll be there with you

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «I’ll Keep Your Secrets»[12]

ㅤ

— Судзуки-сан, Ямада-сан, на вас Мацууру, — Окада принялся раздавать ценные указания. — Делайте с ним что хотите, но разберитесь, кто его научил и снабдил реагентами. Сато-тян, переговори ещё раз со слугами, поищи следы увлечений в прошлом. Они его, кажется, с рождения знают? Может он в детстве карбид с соседскими пацанами взрывал. Накамура-сан… связи слуг, родственников, слуг родственников. Расширяем круг. Подключайте кэйдзи. Пусть допросят всех до седьмого колена. Я хочу видеть досье на каждого, кто хотя бы раз в жизни рядом со взрывчаткой проходил. Так… Ито-сан, отправляйтесь на полигон, просканируйте бомбу лично.

Ито Кэнъити, пятый член группы Окады, молчаливый и немного задумчивый «сканер».

— Что искать? — спросил он.

— Необычные свойства, вплоть до цукумогами, — абсолютно серьёзно ответил Окада.

— Хи-хи! — не удержалась Сато.

— Я похож на шутника, Сато-тян? — насупился Окада.

— Полагаю, Окада-сан имеет в виду, что коро может оказаться одушевлённым артефактом, — улыбнулся я.

Глаза Ито зажглись нездоровым блеском.

— Это многое бы объяснило! — воскликнул он и выскочил за двери, прихватив пальто.

— Ну а мы с Танака-сан ещё раз осмотрим особняк Мацууру, — Окада повернулся ко мне.

— Конечно, Окада-сан, — почтительно кивнул я, вставая.

Как и прошлый раз, Окада решил прогуляться пешком. Мол, ему так лучше думается. Я бы тоже подумал, но следователю захотелось поговорить.

— Вы отсмотрели материалы? — спросил он почти сразу, как мы вышли на улицу.

— Да. Интереснее всего оказалось видео из зала за секунды до поджога.

— И что же вы там нашли? — повернул он ко мне лицо.

— Скорее не нашёл. В показаниях выживших говорится, что они знали, что на дебатах что-то случится, — напомнил я. — Подарок императору должен был, мне кажется, хотя бы кого-то навести на мысли, что именно должно произойти. Но ни один даже бровью не повёл.