— Но мы… но он…

— Меня не интересуют твои оправдания! Вам было поручено элементарное задание, и вы его провалили! Пошёл вон! Рапорт мне на стол через час!

Ого! А вот и Окада Тосиро, похоже, пожаловал.

Стук каблуков по лестнице… и на пороге показался высокий крепкий японец. Черные волосы и свирепая морда лица. Рука на рукояти меча, но выглядит при этом так, будто уверен, что все вокруг должны падать ниц просто при его появлении.

— Окада-сан! — обрадовался я ему, как родному. — Я Танака Акиро, вы должны меня помнить!

— Танака… — Окада нахмурил брови, мучительно вспоминая. — Нет, не помню. Что вы здесь делаете?

Силён, однако!

— Как вы и просили, ищу то, что не бросается в глаза! — я показал ему завязанный пакет. — Вот, нашёл между плит.

— Ватную палочку? — с усмешкой приподнял он бровь.

Я поднял перед собой правую руку, влил толику энергии в перчатки, чтобы их не разорвало, и, сжав пальцами вторую палочку, потёр.

Хлопнуло так, что я думал пальцы нахрен оторвёт, и буду я Артём «Три пальца». Но на удивление даже перчатка выдержала, хотя взрыв в замкнутом помещении подвала получился настолько громким, что уши заложило.

Окада дёрнулся, правая рука скользнула к мечу, но замерла на полпути.

— Азид свинца, — пояснил я ошарашенному следователю. — Сделайте анализ, чтобы проверить, и хромато-масс-спектрометрию спилов ногтей Мацууру, чтобы убедиться, что он с ним работал. Была вторая бомба.

Every moment of tomorrow

From this evening we would borrow

If this wish the stars would grant

And gently oversee

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «The Dreams of Candlelight» [10]

ㅤ

— Впечатляюще… — Окада покрутил рукой, вспоминая, — Танака-сан. Полиция, кэйдзи?

— Инспектор, — кивнул я.

— Смотрите, Танака-сан, — следователь достал блокнот и ручку и начал рисовать схему. — У нас есть Мацууру, который спровоцировал танно на дебаты своим вчерашним звонком в студию. Он при десятках свидетелей принёс коро с диким огнём в дар императору, сам разжёг благовония. На видео с камер наблюдения видно, что сев на своё место в зале он ждал воспламенения, и когда оно произошло — даже не дёрнулся. Мацууру жив, здоров, дал признательные показания, все его слова подтвердились. Здесь, в лаборатории, обнаружили тубус из-под дикого огня, пепел из курильницы. Есть даже отпечатки пальцев Чернова на тубусе. Есть мотив, орудие, возможность, чистосердечное признание, две сотни соучастников, которые полностью подтверждают слова самого Мацууру, видеозаписи, экспертиза. Дело практически закрыто!

Он хлопнул блокнотом, закрыв его вместе со схемой, которую под конец набрасывал уже простыми росчерками.

— Что в этой лаборатории заставило вас думать, что была вторая бомба???

Я оглянулся по сторонам, широко разведя руки.

— Вы вынесли отсюда всю мебель, вещи, старый велосипед, коллекцию бабочек?

— Какая ещё коллекция бабочек? — нахмурился Окада. — Здесь было пусто. Только кастрюля со следами горения дикого огня. Со слов Мацууру, он подбирал благовония, от которых дикий огонь гарантированно загорится, но не сразу.

— Вот это меня и насторожило, — объяснил я. — Мацууру называет подвал лабораторией, заметьте, подвал из усиленного магией земли бетона. Но в ней нет ничего. Вообще ничего. Разве бывают лаборатории, в которых нет ничего, кроме кастрюли?

— Почему я должен слушать этот бред? — Окада потёр виски. — Я могу просто закрыть дело и всё!

— Но не закрываете, потому что оно слишком идеальное? — понимающе улыбнулся я.

Окада внимательно посмотрел мне в глаза.

— Тэнно тяжело ранен. Его жизни ничто не угрожает, с ним работают лучшие целители. Но вы правы. Всё настолько очевидно, что аж противно. Значит, бомба… и пропавшая лаборатория… Так, здесь сейчас будет работать группа сканеров. Вы будете работать со мной.

— Хай, тайшо! — я отсалютовал Окаде, чем вызвал его усмешку. — Для меня это огромная честь!

Но такую, добрую усмешку. Покровительственную, можно сказать. Увидел во мне себя молодого? Ведь когда-то и он начинал службу, и вряд ли сразу с этого их токко. Туда ведь не по праву рождения попадают, а за особые заслуги.

Под сканерами он подразумевал четверых человек с очень редкими дарами. Работая вчетвером, они и правда смогут, наверное, найти иголку в стоге сена. Правда, плата за это — сдвиг по фазе. Не каждый способен видеть все слои реальности разом и не сойти с ума.

Уходя я и сам просканировал лабораторию. Нашёл следы крови, эманации самых разных эмоций, следы небольших взрывов, подпалины от кислот и огня на бетоне. Но никаких тайников. Если Мацууру и спрятал где-то свою первую бомбу, то точно не здесь.

А ещё я просканировал Окаду. Эмпат, и очень сильный, такой способен почувствовать малейшую фальшь в речи. Неудивительно, что мне пришлось усилить давление на него, чтобы он меня хотя бы просто выслушал.

ㅤ

Штаб, оказавшийся в паре кварталов, встретил нас многоголосьем десятков людей. В спортзал полицейского управления стащили кучу столов, за которыми с напряжёнными лицами сидели полицейские с ноутбуками и пачками бумаг, кому-то звонили по мобильным, орали в трубки и друг на друга. При нашем приближении японцы вскакивали и кланялись, так что вокруг нас постоянно перемещался островок тишины и спокойствия, а потом возвращались к своим делам.

— У нас двести человек так называемых оппозиционеров, кто попал на дебаты, — на ходу объяснял Окада. — И все они подтверждают, что знали, что кто-то что-то готовит, но не знали, кто и что.

— Слово в слово? — удивился я.

— Вот именно, — оглянувшись, кивнул Окада. — Кто-то разослал сообщение, что надо быть обязательно, что готовится что-то серьёзное, но вот кто это сообщение отправил первым — неизвестно. Возможно, нужный нам человек — среди погибших. Проверяем каждого — звонки, встречи, распечатки сообщений.

— Это же огромная работа!

— Надо же кэйдзи чем-то занять, — хмыкнул он. — Нам сюда.

Мы завернули за угол, и оказались в отдельном небольшом зале. Вдоль стен были составлены и сложены тренажёры, штанги и гантели, выдавая назначение помещения. Здесь было тихо, а за немногочисленными столами сидели всего пятеро.

Зато какие это были пять человек!

Ещё один эмпат — на этот раз женщина, два менталиста, сканер и живой компьютер — человек, у которого аналитические способности были выкручены на максимум магией.

Менталисты сходу попытались залезть ко мне в мозги, и я им позволил прочитать мои мысли по поводу взрывчатки и второй бомбы, только очень расплывчато, а специально для сканера приглушил свою ауру. Он увидел обычного «физика», и даже немного удивился.

— В лабораторию, — Окада отдал мой пакетик сканеру. — Предположительно азид свинца. И ногти с волосами Мацууру пусть на свинец проверят!

— Ещё одна бомба? — аналитик на секунду задумался. — Мацууру готовился не один день, но изменил план в последний момент.

— Он утверждает, что на покушение его подтолкнул Чернов, — покачала головой женщина-эмпат. — И он говорит правду, по крайней мере, он в неё верит.

— Окада-сан, у нас новая версия? — аналитик поднял голову и посмотрел на меня.

— Вот как раз Танака-сан нам её и представит, — Окада сделал приглашающий жест. — Детектив из кэйдзи, это он нашёл следы взрывчатки. И он не верит в рабочую версию.

— Благодарю, Окада-сан, — я сдержанно поклонился. — Мне показалось очень странным, что в лаборатории нет никаких признаков проведения каких-либо опытов…

Я снова повторил свои соображения насчёт пустой лаборатории, на этот раз чуть подробнее. Меня слушали внимательно, похоже, авторитет Окады тут был непререкаем, и если начальник сказал слушать рядового детектива — они слушают.