Мефистофель бросает взгляд на рукопись и вдруг, с несвойственным ему великодушием, предлагает сделку: он даст маэстро столько времени, сколько потребуется, но лишь при одном условии — если тот укажет, какие именно части он намерен добавить или изменить. И тогда Бетховен вынужден признать: его творение — шедевр,

в котором он не изменил бы ни единой ноты.

(Либретто)

The graveyard is filled with important men

Who could not be spared but were in the end

And so I whisper now in your ear

See it rising

Stare and wonder

Hear it beckon

You to dance

Feel it hold you

Take you under

I’m your god of second chance

ㅤ

Beethoven’s Last Night, «Mephistopheles»[5]

ㅤ

— Ваша Светлость, может, немного повыше поднимемся, а? — с мольбой в голосе обратился ко мне лётчик уже через полминуты.

Я со-настроился с Мальфиром, и теперь мог отвлечься на разговоры, так что открыл глаза.

И тут же их зажмурил.

Вокруг бушевало адское пламя, от которого в кабине становилось уже ощутимо жарко. А в состоянии медитации я этого даже не заметил.

Да, Мальфир магией воздуха создал вокруг нас обтекаемый кокон. Но на такой сумасшедшей скорости он всё равно превратился в пузырь раскалённой плазмы.

Чума!

Если япошки от такого не обосрутся, то я даже не знаю!

Но самое главное — вокруг ничерта было не видно, кроме носа самолёта и этого сияющего голубовато-белым светом пламени вокруг. Пришлось дополнительно прикрыть обширное остекление кабины щитами. Прохладнее не стало, но хотя бы припекать перестало.

— Мы, получается, вслепую летим?

— По приборам, но погрешность…

И лётчик, пользуясь случаем, кратко объяснил, как работает навигационное оборудование.

Оказывается, когда я его из криптора вытащил, и он обнаружил, что вместо сумрачного, но всё же дневного Подмосковья, летит над водами ночного океана, не только его мозг на секунду клинанул, но и бортовая система выдала сбой. Инерциальная система, построенная на гироскопах и акселерометрах, продолжала считать, что мы в Подмосковье, в районе Коломны, а спутники говорили, что чуть южнее Сахалина. Умный бортовой компьютер, не зная, чему верить, спросил у лётчика, и тот, подобрав с полу кабины челюсть, ткнул кнопку синхронизации со спутниками. Так что теперь у нас была актуальная карта, курс и путевая скорость. Высотомер только врал безбожно, и вот это-то и напрягало лётчика больше всего.

При обычном полёте сразу несколько систем контролируют параметры полёта. Первым отказал барометрический высотомер, создаваемое магией воздуха разряжение он принял за высоту полёта в несколько десятков километров. Радиосигнал сквозь плазму не пробивался от слова совсем, так что следом отказала и спутниковая навигация, и радиовысотомер.

— Вот мы летим, — лётчик кивком головы показал на большой цветной экран. — Компьютер определяет ускорения, рассчитывает исходя из этого скорость и потом уже положение в пространстве.

Визуально это больше всего походило на компьютерную игру. Зелёная цифровая сетка ландшафта на экране подрагивала, перерисовываясь в реальном времени. Вокруг виртуального самолётика плясали цифры координат, сходя с ума от противоречивых данных, но вектор путевой скорости горел чётким, красным росчерком.

Я переключился на астральное зрение, чтобы проверить, как всё на самом деле обстоит. Оказалось, компьютер не врал, и расчётная высота с учётом ландшафта местности вполне соответствовала фактической.

— Быстро погрешность копится? — уточнил я.

— Не очень, мимо цели не промахнёмся, но вот высоту он врёт сильнее всего. А расстояние до земли у нас — сотые доли секунды полёта!

— Ладно, поднимись на пару километров, — разрешил я. — Над Токио спустимся пониже.

— Ваша Светлость, мы если так над городом пролетим — его ж снесёт! — повернулся ко мне лётчик с выражением недоумения на лице. — А там вроде как мирные жители… Оно нам точно надо?

Я задумался.

«Мальфир, что скажешь? Ты же по воздуху спец».

«Мы должны беречь врага?»

«О нет! Тем, кто с мечом к нам придёт, мы этот меч в жопу засунем. Но простые люди в массе своей воевать не хотят, да и оружия у них нет. Опять же там дети…»

«Пощадить детей врага — это благородно! — согласился дракон. — Будет непросто, но сделаем».

— За город не переживай, мы его прикроем, — пообещал я. — А что, прямо всё так плохо? Ну, если бы пролетели на пятиста?

— Так весь наш полёт — один сплошной взрыв! — охотно принялся объяснять лётчик. — Мы его не слышим только потому, что звук обгоняем! А сзади за нами горит даже воздух!

Под нами как раз промелькнула очередная гора, и я, обернувшись, глянул астральным зрением.

Мда…

Хорошо, что вовремя с этим разобрались. А то хана была бы Саппоро, а там фестиваль прикольный, мне понравился, ещё бы разок побывал.

Лётчик оказался прав. За нами шёл чёткий кильватерный след. Только отмеченный не бурлящей пеной, а перемешанной землёй, камнями и вырванными с корнем деревьями. Как будто плугом пропахали!

— Ваша Светлость, — лётчик и не думал замолкать. — А давайте пока время есть, введём координаты цели?

— Давай, — согласился я, понимая, что лететь по целеуказанию куда лучше, чем «на глазок». — Мне тебе продиктовать?

— Не сочтите за дерзость, но лучше вам, — он как будто даже смутился. — «Горбунок» может держать курс, но он не рассчитан на полёт на гиперзвуке! Автоматика радиовысотомер использует, а он сейчас вырубился.

— Ты не можешь отпустить ручку управления даже на секунду, — понял я.

— Да я даже дышать боюсь, если честно, — признался лётчик.

— Пи… болтать это тебе не мешает, — хмыкнул я.

— Это всё нервы, Ваша Светлость. Я когда волнуюсь, всегда начинаю больше говорить!

— Так, птица Говорун, давай, подсказывай, куда что вводить.

Всё оказалось достаточно просто. Кнопка «ППМ» — поворотный пункт маршрута — и на специальной панели, расположенной на «торпеде» между пилотом и пассажиром, вводишь координаты. Не сложнее, чем калькулятором пользоваться. Потыкавшись в телефоне и определив нужные точки на карте, я ввёл координаты поворота над Токийским заливом, в паре километров левее и дальше императорского дворца.

— Цель принята, — сообщил в шлемофоне механический женский голос.

Теперь также — конечную точку маршрута, телецентр Японской императорской телерадиокомпании.

— Благодарю, Ваша Светлость, аж дышать легче стало! — поделился ощущениями лётчик. — А то летим туда, не знаем куда… А всё же, Ваша Светлость, как мы возле Сахалина-то очутились?

— Да в криптор я тебя спрятал, а сам тенями ушёл, — «объяснил» я. — А потом на драконе долетел.

И показал браслет, доставшийся «по наследству» от Фламинго.

— А зачем вам тогда «Горбунок»? — удивился лётчик.

Чёрт, про порталы-то он не знает…

— Затем, что драконом японца не удивить. Видели, знают, даже понимают, как убить. А вот летящий в облаке плазмы на шести махах истребитель…

— Это да, им нас даже сбить нечем. Разве что отложенными кирпичами попытаются. А как этот криптор работает?

Пришлось объяснять. И разбить радужные мечты о переброске эскадрильи штурмовиков с бомбардировщиками — не так много в криптор помещается.

Лётчик после моего рассказа задумался, а потом как-то странно на меня посмотрел.

— Получается, скорость тоже сохраняется? — спросил он, наконец.

— Сохраняется, как ты мог заметить, — кивнул я.

— И вы хотите меня на шести махах в этот ваш криптор… свернуть?

— Ну да… — протянул я, и тут до меня дошло. — Упс!

Двадцать пять тонн титана, композитов и высокооктанового керосина, вылетев на такой скорости из криптора, просто разобьются о воздух, который мгновенно станет твёрдым, как бетон. Прежде, чем я успею запрыгнуть внутрь и использовать магию, «Горбунок» превратится в облако обломков, а следом сдетонирует распылённое в воздухе топливо. Вместо истребителя я получу бомбу, по мощности уступающую, наверное, только ядерной.