Окада молча кивнул и посмотрел на менталистов.

— Мы вытряхнули из него всё, — начал Судзуки. — И его воспоминания полностью совпадают с данными лаборатории. Он действительно сам, лично «варил» взрывчатку. Что примечательно — он не пользовался никакими записями, делал всё то ли по памяти, то ли по наитию, будто мисо-суп готовил.

— И он занимался этим очень долго, — добавил Ямада, — по крупицам нарабатывая вещество. Процесс занял не один день. Когда именно он начал, сказать сложно — воспоминания путаются, теряются в более старых. Где покупал прекурсоры — не помнит. Говорит, брал из тумбочки.

— Серьёзно, из тумбочки? — не удержался я. — А в тумбочку кто клал?

— Я не шучу, это буквальная цитата, — нахмурился Ямада. — Он никогда не задумывался, почему у него дома есть запас специфических химикатов. И откуда взялась лаборатория — тоже. Предполагает, что когда-то для чего-то купил.

— Его память перекраивали, причём неоднократно, — уточнил Судзуки. — Некоторые вещи он то помнит, то нет. Давить дальше опасно. Пациент на почве потери контроля над собственными воспоминаниями начал впадать в безумие. Он уже сейчас не понимает, как мог сам сделать бомбу и почему об этом «забыл». Для него это мощнейший стресс.

— Думаю, его готовили на роль камикадзе, — я посмотрел на Окаду. — В первоначальном плане он должен был погибнуть при взрыве, и было бы уже неважно, что он помнит, а что нет.

— Похоже на то, — кивнул тот.

— Кстати, мусорный контейнер отследили, — доложил Ито. — Обнаружили кучу лабораторного оборудования с отпечатками Мацууру. Так что всё сходится.

— А что по самой бомбе? — вспомнил Окада.

— В магическом плане она чистая. Только химия и ничего больше. Ноль магии, никаких ду́хов. То же можно сказать и про подвал, — Ито достал из вороха бумаг отчёт. — Криминалисты завершили его сканирование. Никаких остаточных магических эманаций, кроме следов элементарной магии воздуха. Мацууру, похоже, использовал её вместо вытяжки. И да, все следы указывают, что в подвале работал только один человек.

Окада кивнул и переключился на следующего.

— Накамура-сан?

— Я проанализировал цифровой след, — тот поднял глаза от ноутбука. — Мацуура был активен на форумах оппозиции и даже не скрывал своего имени, полагая, что в этом нет смысла. Правильно полагал, кстати. Три недели назад разорвал все социальные связи, перестал выходить в сеть, полностью заперся дома, даже звонки по телефону практически прекратились. Видимо, именно тогда он и сосредоточился на изготовлении бомбы.

Ага… три недели назад, что было три недели назад?

А три недели назад Разумовский начал окучивать японскую оппозицию. Обрадую его — японцы не дураки и раскусили внешнее влияние сразу. Что ж, надо отдать им должное, поджог собственного дворца со стороны Мусасимару ход подлый, конечно, но крайне эффектный.

И был бы эффективным, если бы он не вплёл в это меня.

Дурачок, что. Недооценил меня. Впрочем, с Охотниками это часто бывает.

— Я повторно проверила всех слуг, — очередь дошла до Сато. — Никто не смог припомнить никаких увлечений господина взрывчаткой, ни в раннем детстве, ни позднее. И никого в окружении, кто мог бы как-то повлиять — тоже.

Окада выслушал все доклады, прошелся по комнате и остановился за спинкой своего же стула.

— Итак, что мы имеем? — он обвел взглядом свою команду. — Три недели назад Мацууру внезапно стал затворником. Он сам собственноручно изготовил сложную и крайне опасную бомбу, но не понимает, как и из чего. Всё это время на него явно оказывали ментальное воздействие, но среди четверых его слуг нет никого, кто был бы на это способен. Всё так?

— Да, да, — закивали члены группы.

— Потому что всё это время в его доме жил пятый слуга! — сообщил Окада!

— Скажите ещё, что это был садовник! — прыснула Сато.

— Да ты сегодня, как я погляжу, в ударе, Сато-тян! — улыбнулся Окада.

Он сделал паузу, а затем дал слово мне, чтобы я рассказал группе о нашей, или скорее моей, находке. Ну я и рассказал — и про идеально ухоженный сад камней, и про пятую обжитую комнату, на которую не обратили внимания при обыске.

— Сомневаюсь, что он наоставлял в этой комнате отпечатки пальцев, но какие-то биологические следы должны были остаться, — добавил я.

— Цукумогами… — задумчиво протянул Накамуру. — Твоя шутка, Сато-тян, оказалась пророческой.

— И им оказался менталист такого уровня, — в голосе Судзуки прозвучали нотки зависти, — что смог не просто подчинить Мацууру, изготовить его руками бомбу и переписать его память, но и стереть самого себя из воспоминаний всех, кто жил в доме. Буквально стал духом, призраком. А потом, когда появился Чернов — свернул всю свою деятельность?

В комнате стало тихо.

— Вот это нам и надо выяснить! — Окада первым нарушил молчание. — Ито-сан, берите группу криминалистов и пропылесосьте сад, террасу, комнату для медитаций и комнату этого… «садовника». Сато-тян, Судзуки-сан и Ямада-сан, ещё раз пообщайтесь со слугами. Ищите несостыковки, связанные с садом камней и распорядком жизни в доме. Накамура-сан, на вас внешние камеры видеонаблюдения. Мне нужно фото этого призрака, кто его привозил или увозил, какая у него походка, одежда — любая зацепка для поиска по базам данных. Да не мне вас учить!

Окада повернулся ко мне и задумался. Он хоть и включил меня в группу, но по сути, на словах. И сейчас в его голове явно возникло недопонимание, как так, что я вообще здесь делаю без кучи бумажек, подписанных тремя начальниками.

— Позвольте мне поработать с вещдоками, Окада-сан, — прервал я его размышления.

Окада с облегчением кивнул.

— Отличная идея! Пойдемте со мной, Танака-сан.

ㅤ

В архиве вещдоков, заставленном стеллажами с опечатанными пакетами, пахло гарью и химией. Окада молча наблюдал, как я осматриваю остатки коро и лабораторного оборудования. Всё было именно так, как и описывали криминалисты. Ничего необычного.

Ну вот разве что электронные весы.

— Смотрите, Окада-сан, — позвал я следователя. — На нижней крышке затёрт серийный номер, видите?

— Думаю, криминалисты тоже это заметили, — хмыкнул Окада.

— Безусловно, — кивнул я. — Но весы производства Японии. И они электронные. На микросхемах тоже могут быть серийные номера.

Окада скривился, будто лимон съел, кому-то позвонил и разразился длинной тирадой. Я понял только одно слово — весы, после чего последовала непереводимая игра слов с использованием местных идиоматических выражений.

В следующем пакете были два тубуса из-под «Дикого огня».

— Это всё из мусора? — спросил я у служащего.

— Да, Танака-кэйбу, из мусора, — кивнул тот.

Я взвесил оба тубуса. Вес вроде обычный. Внутри явно пусто. Так… а вот это что?

— Можно лупу и ультрафиолетовый фонарик? — попросил я.

Служащий даже никуда не ходил, достал то и другое из-под стола.

По краю крышки тубуса, на стыке с основным корпусом, на разорванной внешней бумажной наклейке, виднелись следы клея, а парочка тонких волокон светились в ультрафиолете.

— Окада-сан, — позвал я следователя, — посмотрите.

Он подошёл и с любопытством осмотрел мою находку.

— Похоже на след от акцизной марки, — он посмотрел на меня. — В отчёте было указано «акцизная марка отсутствует».

— А она не просто отсутствует, она удалена. А зачем Светлейшему князю Чернову, чей род является монопольным производителем «Дикого огня», покупать собственную продукцию здесь, в Японии?

Окада пригладил ёршик на голове, поправил галстук, потом резко, порывисто, ткнул мне пальцем в грудь.

— Я вас ненавижу, Танака-сан!

ㅤ

Мы вернулись в штаб. Группа уже собралась, и по их лицам было видно, что новости есть.

— Дворецкий вспомнил, — начала Сато, едва мы вошли. — С огромным трудом. Ямада-сан говорит, блок был поставлен мастерски. Раньше садом камней дворецкий занимался лично. Но по возрасту ему стало тяжело, и около месяца назад Мацуура дал объявление о найме садовника! Три недели назад дворецкий последний раз ухаживал за садом камней, и с тех пор не прикасался к нему. Но кто ухаживал вместо него — он так и не вспомнил!