– А как же… секс? – прошептала Ири, заливаясь румянцем. – Ты пробовала? Ну, с ним? Вдруг там… все как у людей? Или даже лучше?

– И не думала, – ответила я резче, чем планировала. – И не собираюсь.

Чистая правда. Мысль о том, чтобы прикоснуться к этой кукле, к этому материальному призраку моего преступления, вызывала у меня приступ тошноты. Это казалось надругательством над самой собой.

– Для секса как раз не нужны чувства, – скептически произнесла Корди, выпуская облачко ароматного пара. – А выносливость и техника у андроида, я подозреваю, должны быть отменные.

– Хватит! – почти закричала я.

– Ладно, ладно… – Корди шутливо подняла обе руки вверх, словно сдаваясь.

Ирена как всегда принялась разряжать сгустившееся напряжение:

– Карочка, тебе нужно сейчас что-то приятное, – она улыбнулась. – А лучшее лекарство для поднятия настроения – это покупки.

Корди, что бывает очень редко, с ней согласилась.

– Кара, давай хоть раз без твоего унылого протеста. Раз ты совсем уже поправилась, может, пошопимся? – сказала она, подкидывая в воздух сенсорное кольцо. Оно осветилось холодным ореолом.

– У меня все есть, – ответила я.

– Именно. Это самая безнадежная стадия, – хмыкнула она. – Включай Маркет.

Я вздохнула и позволила кольцу активировать нейролинк. Мгновение – и комната дрогнула, как вода вокруг брошенного в нее камня. Белый зал медленно распустился вокруг нас, превращаясь в сияющее пространство с прозрачными стенами и плавным светом. Мы все еще лежали на диване, но одновременно вошли в бесконечный торговый мир.

В этом и была прелесть нового, широко рекламируемого в последнее время маркетплейса «Ти-зон»: ни очков, ни перчаток, ни позы, в которой выглядишь идиоткой. Просто – легкий импульс за ухом, и ты уже там. Тело оставалось на диване, а сознание переливалось в интерфейс, подстраивающийся под привычные жесты.

Ирена сразу оживилась:

– Они обновили визуализацию! И улучшили тактильную связь! – воскликнула Ирена, с восторгом проводя рукой по виртуальному шелковому покрывалу. – Чувствуешь? Каждая ворсинка!

– Господи, – протянула Корделия, – еще чуть-чуть, и они добавят запах денег, чтобы клиенты быстрее расставались с ними. Настоящий аромат отчаяния и кредитной истории.

Я улыбнулась краешком губ, настроение и в самом деле улучшилось. Пространство вокруг переливалось, перестраиваясь под подстраиваясь под наши психологические профили. У меня – минимализм: светлый фон, ровные полки, никаких акцентов. У Корди – неоновый хаос, у Ирены – уютная лавка с растениями и тканями.

– Раздел «Дом и мебель», – произнесла Ирена, и нас мягко перенесло в другой зал.

Пространство наполнилось парящими в воздухе образцами мебели, каждый из которых можно было не только рассмотреть, но и «испытать». Корделия сразу же устроилась в кресле с нейрооткликом.

– Вот это технология, – с наслаждением растянулась она. – Оно подстраивается под уровень раздражения. Смотри, стоит мне подумать о налогах, оно начинает вибрировать.

– Если ты подумаешь о мужчинах, оно взорвется, – сказала я.

– О! Значит, возьму два.

Ирена тем временем кружила между столами, как пчела среди цветов.

– Карочка, посмотри, какой диван! – Она опустилась на сиденье, и диван реалистично прогнулся. – «Облако Морфея», встроенная система биометрической коррекции позы.

Мы зависли у зеркала с автоподстройкой – оно тонко сглаживало морщинки, осветляло взгляд, придавало коже фарфоровую гладкость.

– Смотри, – сказала Корди, изучая свое отражение, – вот оно, главное достижение цивилизации. Зеркало, которое врет тебе красивее всех.

– Я бы купила, – мечтательно сказала Ирена.

– Конечно, ты бы купила. Съешь любую ложь, если она будет в красивой обертке, – усмехнулась Корделия.

Смех был легким, почти уютным. Маркетплейс умел подмешивать комфорт в любое взаимодействие: уровень окситоцина у пользователей повышался на тридцать процентов через семь минут пребывания, стимулируя необдуманные покупки.

– Ладно, – сказала Ирена, – хватит мебели. Пошли в косметику. Хочу духи из новой коллекции «Память воды».

– Без меня, – сказала я.

– С тобой, – вмешалась Корделия.

Я не успела возразить, потому что пространство уже преобразилось. Мы стояли в бесконечной, сияющей белизной галерее, стены которой были усеяны нишами с флаконами самой причудливой формы. Воздух был стерильным, но стоило подойти к одной из ниш, как вокруг тебя возникал ароматический ореол – невидимая сфера запаха.

Бесконечные ниши с флаконами плыли в воздухе.

– Нет, – запоздало произнесла я. – Я не хочу.

– Перестань, все хотят, – Ирена уже с восторгом «активировала» первую нишу. Облако запаха шафрана, кожи и табака окутало нас. – Это «Гримуар»! Пахнет… запретной библиотекой.

– Пахнет старым порнотеатром, – поправила Корделия. – Мне нравится. Но для Кары нужно что-то… очищающее. «Литий», например. Ноты озона, холодного стекла и седативных препаратов.

Я почувствовала резкую, почти химическую прохладу. Это было не противно. Это было ничто.

– О боже, «Пленник мечты» от Обскуры! – всплеснула руками Ирена, ныряя в одно из полей. – Ноты белого портвейна, кожи и… о, черная смородина! Попробуй!

Невидимый распылитель окутал меня облаком сладковато-терпкого шлейфа. Я поморщилась. Запах был навязчивым, почти осязаемым, он лип к коже, как влажная ткань.

– Я не люблю духи, Ир, ты знаешь.

– Но это же искусство! – Она уже парила у следующей ниши. – Вот, «Улыбка Чешира» – мимоза, фиалковый корень и гальбанум. Пахнет… загадкой!

– Пахнет старым букетом в пыльной вазе, – прокомментировала Корделия, не отрываясь от изучения флакона в форме человеческого черепа. – Мне нравится. «Некрофилия» от Анти-социальной парфюмерии. Ноты ладана, влажной земли и… кашемировой пыли. Прямо в точку.

Я стояла в центре зала, чувствуя себя в ловушке этого ароматического хаоса. Каждый новый запах бил по обонятельным рецепторам с силой настоящего воспоминания. Пудра и ирис напомнили о похоронах матери. Тяжелый, душный пачули – о кабинете отца. Я чувствовала тошноту. Запахи были слишком личными, слишком агрессивными.

– Давай что-нибудь для тебя, Карочка, – Ирена, не обращая внимания на мой протестующий вид, взяла меня за руку и потащила вглубь зала. – Вот, линейка «Ностальжи». Тут такие нежные, воздушные аккорды…

Она перебирала варианты. «Бабушкин сад» – герань, магнолия и пыль на солнце. «Первая любовь» – зеленое яблоко, шампанское и акварельные краски. Я механически кивала, желая лишь одного – чтобы это поскорее закончилось.

– А это… «Атомный рассвет», – голос Ирины прозвучал задумчиво. – Странное название. Но в описании: бергамот, морской воздух, кедр и… что-то металлическое. Должно быть свежо.

Она активировала нишу.

И мир рухнул.

Сначала это был просто резкий, холодный цитрус, смешанный с соленым бризом. Но через секунду, как запаздывающий удар, из глубины композиции выползла, набрала мощь и обволокла меня со всех сторон та самая, знакомая до спазма в горле, смесь.

Свежий пот. Дорогое мыло с древесным ароматом. И что-то неуловимое, животное, что было просто… Дан.

Тот самый запах, который я ненавидела. Запах его кожи, его постели, его жизни. Запах, который я убила.

Меня вырвало. Сразу, без предупреждения, прямо на сияющий белый пол виртуальной галереи, вернее, на идеальный белый ковер моего идеального белого дома. Спазм согнул меня пополам.

– Кара! – крикнула Ирена.

– Что случилось? Что за дрянь ты ей подсунула? – крикнула Корди.

– Я не знаю! – растерянно бормотала Ирена, деактивируя нишу. Запах стал рассеиваться, но его призрак все еще висел в воздухе, в моих легких, на коже. – Это же просто духи! Кара, тебе правда так плохо? Это из-за ожогов?

Я покачала головой, сжимая виски.

– Просто… оставьте меня, – прошептала я. – Пожалуйста. Мне нужно просто побыть одной.

Они переглянулись.