— Я, кажется, начинаю понимать, почему за вами идут люди, — Катарина Косача задумчиво посмотрела на маркиза де Мендосу.

Парень протянул ей руку, и Катерина впервые за разговор увидела его ладонь. Мозолистая, натёртая десятками тысяч упражнений с мечом рука воина, а не мечтателя.

— Я протягиваю вам руку помощи, Ваше высочество, — сказал просто он, — не отвергайте её.

Королева откинулась на спинку стула.

— Хорошо, маркиз. подготовьте документ. Я готова его рассмотреть.

— Благодарю вас, Ваше высочество, — он поднялся, и следом за ним поднялся граф Латаса. Оба поклонились королеве и вышли, оставив её в глубокой задумчивости от этого непростого разговора.

— Его латынь, Ваше высочество, она безупречна, я сам говорю хуже, — тихо заметил священник, видя, что королева в глубокой задумчивости, — у него прекрасное образование.

— Кольцо на его большом пальце, — тихо заметила пожилая служанка, которая всё время находилась за королевой, — единственный скромный серебряный ободок, на фоне дорогих и вычурных колец на остальных пальцах. Я, кажется, даже разглядела тау-крест на нём.

— Он либо связан с францисканцами, либо помогает пожертвованиями Церкви, — согласился священник, тоже вспомнив эту странную деталь, — скорее втрое, поскольку, как мне сказали братья, он вчера сделал большие пожертвования во все храмы Рагузы. Сегодня братья будут поминать его в своих вечерних молитвах.

— Всем? — удивилась королева.

— Всем, Ваше Высочество. Францисканцам, доминиканцам, монастырям. Даже греческим священникам за городской стеной.

— Странно, но богоугодно, — удивлённо перекрестилась набожная Катарина.

— Все братья удивлены не меньше меня, Ваше высочество, — согласился с королевой священник, — но ещё больше меня удивило то, что греки, услышав его имя, тут же побежали прославлять его. Оказалось, что маркиз де Мендоса, совместно с кардиналом Виссарионом Никейским вот уже несколько лет выкупает их единоверцев из Османского плена. Их привозят в Рим, дают одежду и деньги на обратную дорогу. Они лично знают людей, которые вернулись в родную Рагузу. Я хотел вам рассказать об этом до этой встречи, но не успел.

Эта новость удивила всех, подобная благотворительность была весьма недешёвым удовольствием, а если это ещё и происходит на постоянной основе вот уже несколько лет…это многое говорило о таком человеке в его пользу конечно.

— Фра Матия, сходите поговорите с этими греками, — повелела Катарина Косача священнику, — узнайте у них больше об этом маркизе.

— Слушаюсь, Выше высочество, — склонил старик голову.

Вечером священник вернулся только к ужину. Судя по усталому виду, он провёл весь день в городе, выполняя поручение королевы.

— Ну что? — поинтересовалась Катарина, когда он занял своё место за столом.

Старик покачал головой, прежде чем начать говорить.

— Если честно, Ваше высочество, я рассчитывал найти красивую историю, которая приукрашивается с каждым новым пересказом, но похоже, что всё, как раз наоборот.

— Что вы имеете в виду фра Матия? — удивилась королева.

— Я поговорил с греками, не с одним или двумя, а со всеми, кого смог найти. Некоторые из них действительно обязаны маркизу своей свободой.

Катарина Косача отложила ложку, поскольку свидетели дел маркиза, не связанные с ним самим, это было очень серьёзно.

— Даже так? — удивилась она.

— Да, Ваше высочество. Один провёл в плену три года, другой почти пять. Оба утверждают, что были выкуплены людьми маркиза де Мендосы, и их вместе с другими пленниками доставили на его галерах сначала в Неаполь, а затем в Остию.

— И что было с ними дальше?

— Дальше их разместили при церкви францисканцев, выдали одежду, деньги на дорогу и помогли вернуться домой. Один из греков даже показал мне небольшой серебряный крестик, который получил тогда от одного из священников.

Катарина задумчиво посмотрела на священника.

— И они уверены, что всё это происходило за деньги маркиза?

— Насколько вообще могут быть уверены простые люди, Ваше высочество, — кивнул священник, — те люди, кто выкупал их из плена, называли имя маркиза де Мендосы и имя кардинала Виссариона Никейского. Капитаны галер, которые везли их в Остию, говорили то же самое. Поэтому эти люди хорошо знают оба имени, хотя никогда не видели ни маркиза, ни кардинала лично.

— Значит, это правда, — негромко сказала Катарина, понимая, что информация похоже и правда правдивая.

Королева ненадолго задумалась. Выходило, что маркиз занялся поиском и освобождением христиан из османского плена задолго до того, как узнал о ней или её дочери. А это значит, к ней он пришёл не с красивой речью, придуманной ради одного разговора, поскольку для подобных дел нужны были деньги, связи, корабли и люди, готовые выполнять его распоряжения. Это конечно ещё ничего не доказывало, но теперь предложение молодого кастильца выглядело гораздо серьёзнее, чем утром.

— Похоже на то, Ваше высочество. Во всяком случае, я не нашёл ни одного человека, который бы говорил иначе, — спокойно кивнул священник словам королевы, приступая к ужину.

8 августа 1464 A. D., Рагуза, Республика Рагуза

На этот раз наш разговор начался не сразу. Королева отчего-то задумчиво рассматривала меня и только спустя минуту показала куда я могу положить принесённые документы. Сделав пару шагов, я поклонился ей и затем положил на стол толстую кожаную папку с двумя копиями договора.

Катарина взяла кипу листов своего экземпляра, вторую кипу отдала священнику, и они оба начали читать.

Прошло около десяти минут, которые мы с Сергио прождали молча, даже не смотря друг на друга. Я больше косился на королеву, которая иногда резко вскидывала брови, словно удивляясь тому, что видела.

Катарина чем больше читала проект их договора с маркизом, тем больше понимала, насколько он сложен и выверен одновременно. В нём подробно расписывались обязанности каждой из сторон, порядок выплат, условия поиска принцессы, полномочия маркиза как покровителя дома Котроманичей, порядок разрешения споров через папскую курию, условия прекращения соглашения и даже действия сторон в случае смерти одного из участников договора. Причём всё было аккуратно разбито по разделам: отдельный раздел посвящался самой Катарине, второй, её дочери, следующий возможному отказу принцессы от брака после возвращения и так далее, пункт за пунктом.

Королева перевернула очередной лист и невольно покачала головой, понимая, что лазеек в документе практически не было для обоих сторон, каждый спорный вопрос предусматривался заранее, а каждое двусмысленное место сопровождалось отдельным пунктом и пояснением.

У неё создалось впечатление, что человек, составлявший этот договор, сознательно искал любые причины для будущих разногласий и устранял их ещё до того, как они могли возникнуть.

Ожидание затянулось, но наконец королева отложила бумаги и посмотрела на Сергио.

— Должна признать, граф, документ составлен превосходно. Здесь предусмотрены даже те вопросы, о которых я сама ещё не думала.

Граф Латаса усмехнулся.

— Боюсь, Ваше высочество, ваша похвала обращена не к тому человеку, — спокойно и даже чуточку устало ответил он.

Катарина слегка нахмурилась.

— Разве не вы составляли этот договор?

— Нет, Ваше высочество, — он кивнул в мою сторону, — я лишь записывал.

Королева перевела взгляд на меня.

— Вы хотите сказать, что все условия придумали сами, маркиз?

— Разумеется не все, Ваше высочество, — пожал я плечами, — граф зря скромничает, некоторые пункты мне подсказал он, некоторые я позаимствовал из других своих договоров, но общая структура да, моя.

Катарина снова посмотрела на бумаги.

— Я заметила, что человек, составлявший этот договор, заранее искал причины для будущих споров и устранял их ещё до подписания.