— Здесь меня высадите, — неожиданно попросил граф, когда мы чуть не доплыли до дворца дожа, — я возьму Бернарда и лодку.

— Да хорошо, а куда ты? — поинтересовался я.

— Скажешь, зачем покупаешь мне новую одежду и доспехи, да ещё и одинаковые с твоими? — он прищурил глаза.

Я отрицательно покачал головой, на что он иронично поклонился и показал в сторону дворца дожа.

— Встретимся тогда вечером.

Когда лодки с Иньиго уплыли, Бернард повернулся к задумчивому графу.

— Зачем я тебе нужен? — поинтересовался он.

— Покажи мне, где находится дом Морозини, — спокойно ответил тот, заставляя барона открыть в ошеломлении рот.

— Зачем? — изумился он, — если Иньиго узнает, будет злиться на тебя месяц!

— Я поеду туда завтра рано утром, скрыв свою внешность плащом, — тихо сказал Сергио, — а чтобы меня пустили, туда сегодня заглянешь ты, и отдашь слугам записку для Анны Морозини, снова не проронив при этом ни слова. Так все подумают, что ты снова прибыл к ним по делам, связанным лишь с постройкой кораблей.

— И ты туда же! — взмолился швейцарец, на что получил лишь лёгкую улыбку.

— Так нужно Бернард, — спокойно заметил граф, — я не хочу оставлять в этом городе одно разбитое сердце, поскольку если с ней что-то случится, не ты и не я, не сможем предугадать, что тогда будет с самим Иньиго. Ты сам помнишь, каким он вернулся от могилы Жюльетты.

Бернард тяжело вздохнул и согласно кивнул.

— Определённо ничего хорошего не будет, тут я с тобой согласен. Хорошо, я передам записку.

Граф Латаса вытащил из кошелька небольшую свёрнутую бумагу и протянул её ему.

— Рассчитываю на тебя Бернард.

Ранним утром, когда серый туман ещё висел над каналами Светлейший, скрывая всех, кто по своим делам встал в подобную рань, от дворца дожа отчалила одна ничем не примечательная лодка, даже без охраны и с одним-единственным человеком. Закутанный в недорогой плащ, он явно был чьим-то посыльным, скорее всего дож приглашал на утренний завтрак кого-то из знатных нобилей, этим было никого не удивить, так что посланник совершенно спокойно вылез из лодки, оставив мелочь гондольеру и постучался в дверь дома Морозини, которая тут же открылась и его слуги сразу пропустили внутрь.

Лодочник, видя это лишь кивнул своим мыслям, одет небогато, денег дал не очень много, лишь в самый раз, чтобы он не посчитали его жадным, а потому как слуги быстро открыли дверь, его там явно ждали. Ещё один, обычный гонец из дворца дожа, ничего такого о чём стоит судачить с приятелями в минуты отдыха.

Граф Латаса по жесту слуги поднялся по лестнице и постучав, вошёл в дверь, которую ему показали. Его ждали, девушка сидела у окна, в красивом платье, но без излишней вычурности.

Он попытался поклониться и представиться, но Анна лишь слабо махнула рукой.

— Не нужно граф, я вас так хорошо знаю со слов Бернарда и Иньиго, что кажется, что мы знакомы с вами лично. Проходите, присаживайтесь, хотя если честно я не понимаю, зачем вы захотели со мной поговорить, да ещё и обставив всё, подобным образом.

Улыбнувшись, Сергио сел на предложенный стул и посмотрел на девушку, которая выглядела устало и чуточку грустно, несмотря на внешнее спокойствие. Но главное, внимательно смотря на неё, он отчётливо понял, почему Иньиго остановил на ней свой взгляд, да ещё и испытывал такие сильные чувства. Девушка была безусловна красива, но чувствовался по её позе, тому, как холодно она смотрела на него из глубины души, твёрдый характер, который сложно было скрыть за макияжем и улыбкой вежливости.

— Вы так рассматриваете меня граф, — Анна покачала головой, — будто хотите сделать мне предложение. Спасибо, но я ищу себе других кандидатов, из Венеции.

— Я осознаю синьорина Анна, что у вас есть повод злиться, как на самого Иньиго, так и на людей его представляющих, — абсолютно серьёзно заметил он, пропустив мимо отпущенную шпильку, — но я приехал не извиняться.

— Да? — Анна впервые за этот разговор пристально посмотрела сама на него, — а для чего?

— Рассказать одну историю, — Сергио пожал плечами, — чтобы вы поняли. Именно поняли, а не простили. Поскольку прощение не нужно никому: ни вам, ни мне, не тем более Иньиго.

Девушка удивлённо на него посмотрела, но кивнула, показывая, что он может продолжать говорить.

— Что вы знаете о Жюльетте? — поинтересовался на всякий случай он и тут девушка напряглась, явно слыша это имя не впервые.

— Иньиго сказал, что она была первой девушкой, которую он полюбил и её отравил её брат, больше ничего, — ответила она.

— Что же, отлично, — кивнул Сергио, — что вы в курсе, тогда я расскажу вам чуть больше об этой истории.

Он начал с Генуи и ничего не пропуская рассказал, как Иньиго позаботился о брате с сестрой, которые не были нужны собственным родителям, как нашёл доктора, который вылечил мальчика-инвалида, поставив его на ноги, как обеспечил будущее Жюльетте, сделав её служанкой своей близкой знакомой баронессе Виларгут и что в итоге из всего этого вышло.

Когда он закончил, девушка напротив смотрела на него тем же холодным взглядом, которым смотрела, когда он начинал рассказ.

— Всё это конечно весьма занимательно граф, но каким образом касается лично меня? — спокойно поинтересовалась Анна.

— Самым прямым, синьорина Анна, — вздохнул Сергио, — о чувствах Иньиго к девушке, мы, самые близкие ему люди, узнали только тогда, когда он приехал спустя месяц к её могиле и плакал.

— Всё ещё не понимаю, как это должно трогать меня, хотя история конечно весьма жалостливая, — Анна спокойно пожала плечами.

— Я и Бернард опасаемся, что если с вами случится что-то похожее, или просто плохое, — Сергио ничуть не обижался холодности приёма, оказанного ему девушкой, ведь он приехал не мириться, а просто объяснить свою позицию, — а это весьма вероятно по тому, что я вижу перед собой, то боюсь проблемы будут не только у вас или вашего дома, но и вероятно у всей Светлейшей. Мне, конечно, глубоко наплевать на это, я лишь защищаю человека, который дорог мне, но мне бы не хотелось, чтобы просто так умерло очень много людей.

— Я не боюсь смертей, граф, — Анна покачала головой, — я уже видела трупы.

— Боюсь столько, синьорина Анна, вы никогда в своей жизни не видели и не увидите, — Сергио пристально посмотрел на девушку, продолжив так тихо, чтобы слышала одна она, — поверьте мне, синьорина Анна, Иньиго способен причинить миру гораздо больше вреда, чем большинство людей могут себе представить, а чтобы не быть голословным, я вам намекну, что некоторые бедствия последних лет, обрушившиеся на Европу, происходят не так случайно, как принято обычно об этом считать.

Девушка улыбнулась, рассмеялась, сочтя слова графа за глупость или неудачную шутку, но затем видя его спокойное, серьёзное лицо, также то, что Иньиго на это и правда был способен, внутри её сердца поселился даже не страх, а настоящий ужас, перед этим человеком.

— Вижу, вы и правда его хорошо узнали, синьорина Анна, — кивнул тот, поняв, что она осознала как то, что он говорит, так и то, что Иньиго на это действительно способен.

— Понятное дело, я вам ничего не говорил и буду всё отрицать, — пожал он плечами, — но думаю я доходчиво до вас донёс то, что будет, если с вами случится что-то плохое и что главнее, может за этим последовать.

Анна кивнула и её злость к графу стала невольно улетучиваться: он не лгал, не защищал Иньиго, не пытался их помирить или вымолить у неё прощение, он просто беспокоился за мир, который окружал маркиза де Мендосу. Причём, став очевидцем того, как он может на него влиять, он явно за него сильно боялся, за мир в смысле, а не за Иньиго.

Девушка тяжело вздохнула, всё ещё не в силах прийти в себя от подобных новостей, но затем подняла взгляд на спокойно сидящего перед ней человека и улыбнулась ему, первой искренней улыбкой.