Его глаза расширились, и он низко мне поклонившись, отправился к гребцам, которые сначала явно ему не поверили, но потом он подошёл к турку и тот молча повёл его в трюм, вскоре вернувшись оттуда гружённый разнообразной одеждой.

Вскоре ко мне подошёл и он сам, с вопросом, о моих дальнейших планах, поскольку он оказался кормчим.

— Веди галеру вдоль берега, — я пожал плечами, — мне нужно в Салоники, так что если вздумаешь направить корабль куда-то, где есть твои друзья пираты, я возможно конечно и погибну в бою, но вот тебе лично я отрешу уши и посмотрю на то, как Аллах будет забирать тебя на небеса.

Пират с испугом отшатнулся от меня, заверив, что никогда в жизни не замыслит против меня плохого.

— Да и кстати, — распорядился я, — подели всю наличность, имеющуюся на корабле, между всеми оставшимся людьми, а то мне лень этим заниматься. Мне доля не нужна, дели только между остальными.

Сказав это, я широко зевнул.

Пират открыл рот, смотря на моё безразличие к золоту и серебру, но видимо он уже устал удивляться всему тому, что происходит на его бывшем корабле, так что лишь согнулся в поклоне и ответил.

— Слушаюсь, капитан.

Он оказался очень исполнительным человеком, так что вечером я собрал всех на палубе и пока галера дрейфовала, я приказал ему разделить деньги между всеми присутствующими, вне зависимости от того, кто это был, турок или грек. Люди получали монеты, изумлённо смотрели на них, затем на меня, поскольку я не получил ничего и они это видели.

Когда раздача имеющейся наличности была окончена, я обратился ко всем, меняя языки, чтобы меня понимали все.

— Объявляю турнир! Каждую ночь вы будете пытаться меня убить, а я буду убивать того, кто пытался это сделать, забирая у него его деньги. Так что к приходу в Салоники, я буду самым богатым человеком из оставшихся в живых! Правда хорошо я придумал? Главное честно!

На палубе после моих слов стало так тихо, что стало слышно плеск волн о борта корабля. Турки переглянулись между собой, затем бывшие рабы между собой и турками. Затем все одновременно посмотрели на меня.

Смотря на вытянувшиеся лица вокруг, причём неважно какой национальности, я попытался найти в них поддержку своему плану, но все почему-то отводили от меня взгляды.

— Капитан, а что, если никто не будет пытаться вас убить? — скромно поинтересовался один из бывших рабов, — что будет тогда?

— Это будет очень плохо, мой храбрый матрос, — тяжело вздохнул я, — поскольку в этом случае вы сохраните свои деньги, а я так и останусь бедным. Это будет очень плохо.

Я расстроенно покачал головой.

— То есть вы не будете нас убивать, не будете грабить и мы сможем довести свои деньги до города, где нас освободят? — спросил у меня уже один из пиратов.

— Я предлагаю вам такую интересную игру, вы что⁈ — изумился я, — вы убиваете меня и становитесь капитаном! Сможете осуществить все свои мечты! Ну же, соглашайтесь! Вы что не хотите, чтобы я стал богатым?

Желающих почему-то не нашлось, как и тех, кто решил испытать судьбу, подкрадываясь ко мне ночью, а с этого дня так и вообще, все кто ко мне подходили, делали это только специально громко топая и ещё зовя меня громко издалека, чтобы не дай бог я не принял их появление за покушение.

Я каждый раз после этого так искренне расстраивался, что турки и греки были объединены только одной целью до конца нашего путешествия, забыв даже ссоры между собой — сохранить свои деньги и выжить, находясь рядом с капитаном, которого они боялись до дрожи в коленях.

28 августа 1464 A. D., Салоники, Османская империя

Когда до нужного мне города остался час плавания, я приказал остановить галеру и собрать всех вместе. Не понимая происходящего, все настороженно собрались, привычно поделившись на две кучки — христиан и мусульман.

— Им, я обещал добраться до Салоников и отпустить, — показал я на пиратов, внимательно меня слушающих, — вам ничего. Так что, понимая, что бывшие рабы, да ещё и с деньгами в турецком порту слишком лакомая цель, я предлагаю вам сойти раньше, в небольшой деревне, где нет администрации и вы сможете подкупить небольшого чиновника, продолжив свой путь дальше. Что скажете?

— Мы уже думали об этом капитан, — с явным облегчением сказал мне лидер гребцов, — но боялись сказать вам, что скоро будет рыбацкая деревня, из которой у нас есть человек, он сможет сделать так, чтобы местные чиновники за бакшиш не задавали вопросы, откуда мы появились.

— Тогда так и сделаем, — решил я, несмотря на недовольство турок, которые поняли, что дальше мы пойдем очень медленно на парусе, поскольку лишимся гребцов.

Вскоре действительно показалась совсем крохотная деревня, где сновало от силы с десяток рыбацких лодок, которые сначала испугались появлению фусты, но её обводы и парус подсказали им, что это турки, которые не будут их грабить, на османской территории, так что высадив греков и попрощавшись с ними, мы отчалили, добравшись до Солонников не через час, а только к вечеру, поскольку ветер не был попутным.

Когда фуста с трудом пришвартовалась, поскольку почти всем пришлось сесть за вёсла и мне в том числе, то я, поднявшись со скамьи, и видя, как на меня устремились все взоры пиратов, демонстративно оббил руки от пыли и подошёл к борту, чтобы просто сойти на берег.

— Капитан! — догнал меня отчаянный крик.

— Ну чего ещё? — недовольно повернулся я на него.

— А корабль? — спросил меня кормчий.

— Так он же ваш, — удивился я, — я просто побыл немного вашим временным капитаном.

— Наш? — лицо кормчего вытянулось, впрочем, как и у остальных пиратов.

— В любом случае, мне он больше не нужен, — я пожал плечами и большим прыжком перепрыгнул на каменную пристань, едва не задавив портового служащего, который спешил подняться на борт явно знакомого ему корабля.

— Простите господин, очень писать хочу, — извинился и поклонился я ему.

Тот проводил меня широко раскрыв глаза, но я уже направился к десяткам кораблей и лодок, стоявшим тут же у пристаней, чтобы найти себе того, кто отвезёт меня поближе к Афону, но не к монастырским пристаням, поскольку когда он вернётся, его будут обязательно спрашивать, куда он меня довёз, а то, что турки будут знать, что я нахожусь там, мне совершенно было не нужно. По этой же причине я не планировал и заходить в османский город, поскольку понимал, что после того, что обо мне расскажут пираты, то у городской администрации будет очень много вопросов ко мне, так что самым верным решением было, как можно скорее свалить отсюда, добраться до одного из небольших прибрежных поселений, там взяв ночью в одной из деревень рыбацкую лодку, оставив вместо неё свой кошель с оставшимися в нём двумя десятками сольдо. По моим прикидкам, этого было более чем достаточно, чтобы выкупить такую лодку, так что совесть моя оставалась совершенно чиста, я ведь не обворовывал бедного рыбака, а просто был, так сказать, его тайным покупателем.

Я улыбнулся собственной шутке и продолжил думать дальше.

«И уже потом на этой лодке доберусь до монастырских земель, поскольку сейчас время и скрытность для меня стоили гораздо дороже серебра и золота».

29 августа 1464 A. D., полуостров Афон, Османская империя

Монастырская пристань, пустая и серая была укрыта туманом, так что я едва не проплыл мимо, но вовремя увидел огонь в одном из окон монастыря и повернул румпель старой лодочки, чтобы уже вскоре она уткнулась носом в мелководье у берега. Мне оставалось только спрыгнуть, целиком намокнув в воде, развернуть её и закрепив руль, отправить в море, скрывая все свои следы, которые вели меня сюда.

Когда последний предмет, связывающий меня с миром, где я жил раньше скрылся вдали, а я немного обсох, то поднялся по каменной тропе от пристани и вскоре оказался перед высокими каменными стенами монастыря. Над ними возвышались квадратные башни, а правее, куда вела утоптанная тропинка, виднелись тяжёлые деревянные ворота, окованные железом. Я знал, что на полуострове Афон есть много монастырей, но не знал, какие именно, так что просто пришёл к первому, который увидел.