Видя молчание, женщина спокойно кивнула.

— Что же, тогда поговорим о конкретных цифрах, сколько этот проект принесёт городу деньги, а также какие контакты я собираюсь заключить с цехами города, для ремонта мостов, дорог и возведения постоялых дворов и больниц.

Все, даже знать, навострили уши, когда речь зашла за деньги.

3 декабря 1464 A. D., Сеговия, королевство Кастилии и Леона

За длинным столом, на противоположных сторонах сидели враги. Причём это были не просто враги, для красивого словца, а настоящие, готовые вцепиться при любой возможности в горло друг другу, особенно после того, как Лига дворянства, заставила короля Энрике снова поменять своё мнение насчёт наследника престола, в этот раз принц Альфонсо был провозглашён наследником с обязательным условием жениться на Хуане. А поскольку Альфонсо контролировала группа дворян под предводительством маркиза де Вильена, он и сидел во главе дворян слева, а справа группу тех, кто остался верен правам дочери короля — Хуане, возглавлял 2-й маркиз Сантильяна, Диего Уртадо де Мендоса.

Председательствовал и главное был инициатором этой встречи архиепископ Толедо, Каррильо де Акунья и хотя он формально был на стороне своего племянника, сейчас на повестке встречи стояли вопросы куда более серьёзные, чем их вражда, поскольку вопрос касался больших денег.

— Сеньоры! — прочистив горло, он поднял руку, привлекая к себе внимание, — я просил вас сегодня собраться, по причине, что нам нужно решить один серьёзный вопрос. Присоединиться ли со своими шахтами к «Серебряной лиге», дон Диего Уртадо де Мендоса, маркиз де Сантильяна; дон Бельтран де ла Куэва, герцог Альбуркерке; дон Педро Фернандес де Веласко, граф де Аро и коннетабль Кастилии; и дон Альваро Перес Осорио, граф де Трастамара.

— Я против категорически, — тут же ответил Хуан Пачеко, с ненавистью смотря на главу дома Мендоса, а также фаворита короля, который сменил его самого на этом месте — Бельтрана де ла Куэва.

— Один голос управляющего Лигой принят, — архиепископ продолжил уже сам, — я как второй управляющий, а также имеющий в своём распоряжении голос третьего управляющего — маркиза Иньиго де Мендоса, который всегда за принятие новых членов, голосуем за принятие этих сеньоров в члены Лиги, поскольку это принесёт всем нам дополнительную прибыль, а также расширение производство ещё на девять шахт.

Услышав имя сына, чей пронырливый нос торчал изо всех щелей королевства, где это касалось денег, дон Диего поморщился, вызвав лёгкий смех с противоположной стороны стола. Противостояние отца и сына было давно всеобщим достоянием и люди ставили на то, кто первым станет из них герцогом, это было уже своеобразной достопримечательностью на вечерних посиделках, перемывать косточки и обсуждать слухи, касающихся обоих маркизов де Мендоса, причём если первый получил свой титул по наследству, как и положено, то вот второй, младшенький, пёр словно осадный таран, сметая всё со своего пути, и обрастая такими связями, и партнёрами, что некоторым становилось страшно, что дальше из него получится в будущем. В общем, нелюбовь отца к сыну знали многие, и часто над этим подшучивали, вот как сейчас.

Педро Хирон не преминул уколоть старого врага.

— Что дон Диего, наверно жалеете, что не придушили его осторожно подушкой в младенчестве? — поинтересовался он, — я поставил сто дукатов на то, что он станет первым герцогом в семье Мендоса и мне будет очень интересно посмотреть на ваше лицо, когда вы узнаете, что это не вы.

— Сеньор Хирон, дела моего дома, вас не касаются, — лицо дона Диего даже не дрогнуло, — лучше бы вы уделяли столько же внимания своим владениям, сколько своим развлечениям.

Тот тут же схватился за меч, но Каррильо де Акунья, поднял руку.

— Сеньоры, это не предмет нашей встречи, так что вернитесь к обсуждению вопроса принятия новых членов Лиги! Педро, твоё последнее слово, ты четвёртый управляющий партнёр.

— Если я проголосую против? Голосов будет два за и два против, — посмотрел он на родственника.

— Тогда согласно уставу «Серебряной Лиги» новые члены будут приняты, несмотря на возражения тех, кто был против, — спокойно ответил архиепископ, только сейчас поняв, почему Иньиго сделал это странное на первый взгляд правило, если голоса управляющих Лигой разделялись, то всегда будут побеждать деньги, а не политика.

Видя, как маркиз де Вильена начинает злиться, он добавил.

— Все, кто против, всегда могут выйти со своей долей из Лиги, но не получив заработок от своих вложений, за последний квартал.

После этих слов, даже богатый Хуан Пачеко был вынужден смириться, поскольку заработавшая Лига, к которой сначала присоединялись лишь мелкие владельцы шахт, по мере своей деятельности привлекала всё больше внимания остальных участников этого рынка. Причём настолько, что если раньше крупные магнаты откровенно игнорировали её, зарабатывая только на своих шахтах, принадлежавших им десятилетиями, то когда стало известно, что король больше не продлевает лицензии по умолчанию, как это было всегда принято, а всё передаёт только этому странному новообразованию, под названием «Серебряная лига», все начинали суетиться и узнавать, что вообще за Лига такая, какие условия и как можно в неё вступить.

Вот и дело дошло даже до того, что к ним обратились их непримиримые враги, с вопросом, о вступлении в неё и встреча, которая раньше была невозможна в принципе, состоялась.

— Тогда я голосую за принятие наших врагов, — с лёгкой улыбкой заявил Педро Хирон, поскольку с благодарностью помнил неожиданное предложение Иньиго де Мендосы, чтобы он женился на Изабелле Кастильской. Раньше такая мысль даже не приходила ему в голову, но сейчас, когда она прозвучала вслух, он был более чем заинтересован и даже присматривался к инфанте, как к своей будущей супруге, молодая девушка ему очень нравилась собой, хоть и была пока ещё слишком юна.

— Педро⁈ — изумился решению брата, маркиз де Вильена.

— Хуан, если всё равно, их примут, пусть хотя бы я посмотрю на кислую физиономию Мендосы, — улыбнулся тот, видя, как глава дома и правда морщиться, уже второй раз и это подняло ему настроение.

— Тогда вопрос решен, — довольно заявил Каррильо де Акунья, — подробности с главами домов я обсужу уже с каждым отдельно, на этом вопрос нашей встречи считаю закрытым. С Богом, сеньоры!

— Аминь, — раздались вялые возгласы, и враги стали подниматься и расходиться.

15 декабря 1464 A. D., остров Родос, владения ордена Святого Иоанна Иерусалимского

Великий магистр не смог усидеть в своём кабинете и лично отправился на пристань, в окружении доверенных рыцарей, чтобы посмотреть на невероятное. Гавань, битком забитую кораблями с одинаковым флагом — синим, строенным крестом и буквами «E», «I», «Ko».

Час назад снова звонили колокола, возвещая о прибытии новой партии небольших, манёвренных и невероятно быстрых кораблей, которые с одинаковым успехом уходили от любых галер, и с такой же уверенностью догоняли тех, кто от них пытался уйти. Экипажи тренировались прямо в зимнем море, несмотря на риски, ветра и штормы. Пьеро Раймондо Дзакоста лично разговаривал с капитанами новых фуст и все они были влюблены в свои корабли, сдувая с них пылинки.

Но кроме кораблей, к количеству которых он начал уже привыкать, его начинал пугать масштаб человека, которого он никогда ещё даже не видел. После того, как фусты стали прибывать из Венеции на Родос, команды на них были одеты уже не кто во что горазд, как они отплывали с острова, а в единую одежду, характерную только для Арагонской Ост-Индской Компании, становясь братьями-близнецами тех, кто уже долго служил на вивальди. Те всегда были одеты в унитарную одежду, выдававшуюся за счёт средств компании и бывшей отдельным поводом для гордости тех, кто был в неё одет и поводом для зависти для других, который щупал её, удивлялся добротности материалов, крою, качеству пуговиц и главное, то. что она выдавалась абсолютно бесплатно, и имела два типа по сезонам: зимняя и лётная. Так что смотреть на матросов, солдат, а особенно офицеров и капитанов АОИК, которые кроме всего прочего щеголяли ещё и шерстяными шапками с загнутыми вверх краями и короткими плащами, с серебряными и золотыми наплечными знаками различия соответственно, никто не мог без внутреннего ощущения — «почему они, а не я?». Так что нужно ли говорить, что недостатка в командах для кораблей маркиза де Мендосы не то, что не было, к нему очереди стояли из желающих, и именно это беспокоило Великого магистра больше всего. К чему бы ни прикасался маркиз де Мендоса, всё становилось тут же масштабно и системно. Кроме одежды все подчинялись жёстким уставам, наказания за провинности были крайне жестокими, но за счёт этого на кораблях поддерживалась такая железная дисциплина, которая не снилась даже ему. И главное! Никто из тех, кто лично знал или воевал с маркизом, не удивлялся происходящему! Даже прибывшие на одной из фуст из Венеции, Валеран де Ваврен и Жоффруа де Туази, вместо вопросов, почему граф Латаса заменяет маркиза де Мендосу, приняли это как данность и ещё и подкалывали периодически его, предложениями устроить тренировочный бой, как тогда в Триполи.