– Папа, если у тебя есть свободная минута, я хотела бы поговорить с тобой о Трех Судьбах.

Упоминание о статуэтках снова заставило отца сосредоточиться.

– О Трех Судьбах? А что такое?

– Вчера у меня была одна беседа, после которой я вспомнила о них. И о дневнике Генри Уайли. Я с удовольствием перечитала бы его. Честно говоря, я подумала, что история этих статуэток могла бы стать главой моей новой книги.

– Твой интерес очень ко времени. Несколько недель назад я беседовал о Трех Судьбах с Анитой Гай.

– Мама уже говорила мне об этом. Думаешь, у нее есть ниточка к двум статуэткам, которые еще существуют?

– Если и есть, то выяснить это мне не удалось. – Он снова надел очки и плотоядно улыбнулся. – Хотя я и пытался. Если она сумеет найти одну статуэтку, это вызовет среди антикваров определенный интерес. Если две – изрядный переполох. Но для настоящего бума нужны все три.

– А третья, если верить дневнику, лежит на дне Северной Атлантики. И все же мне интересно. Ты не будешь возражать, если я возьму тетрадь?

– Дневник представляет собой значительную ценность для семьи, – начал отец, – не говоря о его исторической и материальной ценности как памятника своей эпохи.

Раньше Тайя отступилась бы, но теперь…

– Ты давал его мне, когда я была двенадцатилетней девочкой, – напомнила она.

– Тогда я еще надеялся заинтересовать тебя историей нашего рода и семейного бизнеса.

– А я тебя разочаровала. Мне очень жаль, – вздохнула Тайя. – И все же мне бы очень хотелось увидеть тетрадь. Если ты не хочешь давать мне дневник домой, я могу изучать его здесь.

Отец начал проявлять признаки нетерпения.

– Я дам тебе дневник. Он наверху, в хранилище.

Он шагнул к лестнице. Тайя вздохнула, вышла в вестибюль, села на край канапе и принялась ждать. Когда отец спустился, Тайя поднялась ему навстречу.

– Спасибо. – Она прижала к груди тетрадь в выцветшем кожаном переплете. – Я буду очень осторожно обращаться с ним.

– Ты со всем обращаешься очень осторожно, Тайя. – Отец подошел к двери и открыл ее. – Думаю, именно поэтому ты все время разочаровываешься.

– Чем вы занимались? – Малахия провел пальцами по тыльной стороне руки Тайи, привлекая к себе внимание.

– Ничем особенным. Прошу прощения, но сегодня вечером я плохая спутница.

– Это решать мне, – улыбнулся он.

Но сегодня вечером Тайя действительно была мрачной и едва притронулась к еде. Малахии было ясно, что ее мысли бродят где-то далеко. При виде ее печального лица у него сжималось сердце.

– Милая, расскажите, что вас заботит.

– Да так, пустяки. – То, что Малахия назвал ее «милой», заставило молодую женщину оттаять. – Небольшая семейная… – Нет, назвать это ссорой было нельзя. Она запнулась, подбирая подходящее слово. Никто не повышал голоса и не испытывал гнева. – Размолвка. Я сумела огорчить мать и вызвать досаду у отца, причем за какие-то два часа.

– И как вам это удалось?

Тайя поковыряла поленту вилкой. Она еще не говорила Малахии о дневнике. Честно говоря, она вернулась домой слишком усталая и расстроенная, чтобы открыть тетрадь. Просто бережно обернула ее и положила в ящик письменного стола. Впрочем, дневник был тут ни при чем. Дело было в ней самой.

– Моя мать неважно себя чувствовала, а я не слишком вежливо с ней разговаривала.

– Я со своей матерью по-другому и не разговариваю, – пожал плечами Малахия.

– С моей матерью так нельзя. Она очень переживает из-за меня. – «Переживает из-за того, что я подвергаю риску свое здоровье, переживает из-за того, что я встречаюсь с мужчиной, о котором практически ничего не знаю…» – В детстве я много болела, – пояснила Тайя.

– На мой взгляд, сейчас вы совершенно здоровы. – Малахия поцеловал ее руку, надеясь с помощью шутки излечить ее плохое настроение. – Настолько здоровы, что рядом с вами я тоже начинаю чувствовать себя здоровее.

– Вы женаты?

Изумление, отразившееся на его лице, было красноречивее слов, и Тайя разозлилась на себя за этот дурацкий вопрос.

– Что? Женат? Нет, Тайя.

– Простите, простите меня. Я идиотка. Я намекнула матери, что с кем-то встречаюсь, и она тут же начала фантазировать, что вы женатый человек, мечтающий завладеть моими деньгами, что после этого безрассудного романа я останусь без пенни, с разбитым сердцем и, возможно, стремлением к суициду.

Малахия шумно выдохнул:

– Я не женат и не гонюсь за вашими деньгами. А что касается безрассудного романа, то я всерьез думал об этом. Но если ваша мать предвидит такое печальное его завершение, мне придется пересмотреть свои планы на вечер.

– О боже! – Тайя чуть не расплакалась. – Давайте прекратим этот разговор. Лучше бы вы пристрелили меня. Это было бы решением всех моих проблем.

– У меня есть другое предложение. Давайте закончим обед и вернемся домой, где я смогу обнять вас. Клянусь, после этого вам не захочется выпрыгивать из окна.

– Вы шутите?

– Нисколько.

Тайя едва сдержала себя. Ей захотелось перегнуться через стол и провести языком по высокой скуле Малахии.

– Ба, да это, кажется, Тайя Марш! Дочь Стюарта Марша.

Этот голос Малахия не смог бы забыть никогда. Он заерзал на месте, судорожно сжал пальцы Тайи, поднял взгляд и увидел лучезарную улыбку Аниты Гай.

7

Малахия сжал ее руку так сильно, что Тайя вздрогнула. Но она тут же забыла об этом, смущенная тем, что не помнит имени женщины, улыбки которой было достаточно, чтобы бросить в дрожь даже более искушенного человека.

– Да. Здравствуйте. – Тайя изо всех сил пыталась сохранять светские манеры. – Как поживаете?

– Спасибо, замечательно. Должно быть, вы меня не помните. Я Анита Гай, одна из конкурентов вашего отца.

– Конечно. – Тайя ощутила облегчение, но продолжала испытывать противоречивые чувства. Хватка Малахии слегка ослабела, но все еще была крепкой. Глаза Аниты сверкали, как два солнца, а лицо ее спутника выражало вежливое равнодушие. Тайя начинала понимать, что овладевшее ею напряжение вызвано вовсе не недостатком светскости. – Рада видеть вас. Это Малахия Салливан. Мисс Гай, – сказала она, обернувшись к Малахии, – занимается антиквариатом. Честно говоря… – Пальцы Малахии вновь сжались так, что она едва не вскрикнула. – Честно говоря, она принадлежит к числу ведущих специалистов страны, – с трудом закончила она.

– Вы мне льстите. Рада познакомиться с вами, мистер Салливан. – В голосе Аниты звучали нотки, от которых Тайю бросило в дрожь. – Вы тоже занимаетесь… антиквариатом?

– Нет. – Это односложное слово прозвучало как пощечина, но Анита только рассмеялась и положила руку на плечо Тайи.

– Наш столик готов, так что не буду вас отвлекать. Тайя, я как-нибудь приглашу вас на ленч. Я читала вашу последнюю книгу, она замечательна. Была бы рада обсудить ее с вами.

– Конечно, – кивнула Тайя.

– Передайте привет родителям, – добавила Анита, еще раз насмешливо посмотрела на Малахию и величаво удалилась.

Тайя решительно освободила руку, взяла стакан с минеральной водой и сделала глоток.

– Вы знакомы.

– Что?

– Перестаньте. – Она поставила стакан на место и сложила руки на коленях. – Должно быть, вы оба считаете меня набитой дурой. Она за всю жизнь не сказала мне и двух слов. Женщины подобного типа не замечают таких, как я. Я ей не соперница.

В висках Малахии застучала кровь, он не знал, как разрядить обстановку.

– Это смешно…

– Прекратите. – Тайя выпрямилась на стуле. – Вы знали друг друга. Когда она подошла, вы удивились и рассердились. А потом испугались, что я упомяну о Судьбах.

– Вы делаете из мухи слона.

– Из людей, которые всю жизнь находятся на заднем плане, получаются хорошие наблюдатели. – Она не могла смотреть ему в глаза. – Я не ошиблась, верно?

– Нет. Тайя…

– Здесь не место для подобного разговора. – Голос Тайи был бесстрастным, но, когда Малахия прикоснулся к ее руке, молодая женщина демонстративно отстранилась. – Пожалуйста, отвезите меня домой.