— Как тебе сказать? Вроде бы происшествий и нет. Но в перспективах охоты все печально. Ребят нужно учить даже ходить. Я сам не мастер, а они вообще слоны. Я пообщался с одним аборигеном, Бойко зовут — он у их воинов что-то за командира. Так тот парня отправлял, что стоял на страже, когда были переговоры. Этот молодой бесшумно сбегал километров за пять по лесу, услышал варягов, вернулся и пошел обратно. Понимаешь? Я его не услышал, когда тот появился уже в пяти метрах. Если у врагов будет человек десять таких, как этот парень, Бушуй вроде бы, его зовут, нас вырежут, как зайцев, — сокрушался Павел.

— Ну, зайца еще попробуй поймать! Но тебя понял. Считаю, что нужны группы с наставниками и взаимным обучением. Вот пусть этот парень из пришлых гостей сегодня и поучит, хоть пару часов, и тебя и меня и остальных, ну или кто другой. А насчет того, что нужно обеспечить свою безопасность, то сегодня будем этим заниматься, — ответил я и пошел искать либо Лиду, которая знает нахождение всех девчонок, либо саму рыжую Вику.

Лучше было поговорить с девушкой, чтобы та не попала в очень неловкую ситуацию со сватовством.

— Вика, я не должен вообще в это вмешиваться, но в той или иной степени, я отвечаю и за твою безопасность тоже. Поэтому скажу прямо, что к тебе хочет свататься парень их беглых аборигенов. Тот безусый воин, что охранял дверь во время переговоров, ты должна была его видеть, — девушка раскраснелась, закрываясь ладонями, но при этом глуповато улыбаясь. — Понял, сватов пусть засылает, если в живых останется.

Вика, постоянно обделенная мужским вниманием, при этом с неимоверно бурлящими, внутри уже созревшего женского тела, гормонами, была не просто обрадована вниманием парня, пусть и аборигена, а счастлива.

Для себя она уже давно решила, что готова быть с парнем, пусть он ее и не любит, пусть хоть какой, но обратит внимание на девушку, готовую всю себя, без остатка, отдать. Она скорее всего еще не целованная, но точно готовая на все. А тот парень из пришлых так беззастенчиво пялился на ее, и она так часто старалась пройти мимо него. Возможно, что в какой-то момент просто мужчина и просто женщина, пусть их и разделяла пропасть в тысячу лет, смотрели друг на друга, не моргая.

Это путешествие в прошлое скоро закончится, почему бы от него не взять всего, в том числе и внимание местного парня.

Экий я знаток женской души! Ага! Разобраться бы со своей!

После у меня был разговор с Шацем о выделении максимального количества людей на обустройство рва и вала. Пора строить реальные укрепления. А то, пусть и на горе находимся, но словно бы на ладони. Тем более, что с южного направления, только лес, без перепадов высот вовсе

Хорошо, если бы получилось использовать ковш. Но чего не было, того уже и не будет. Однако, шансового инструмента наличествовало за три с половиной сотни одних только лопат. Это с экспедиционными, хозяйскими, школьными и теми, что были в продаже в магазине.

Потому «на лопату» ставили даже девушек, которые не были привлечены к готовке пищи или работе по хозяйству. Пока ничего экстраординарного никто придумать не мог, кроме как выкопать ров и насыпать вал. Работали разу под сотню человек на землеройных работах.

Несмотря на то, что работали все без исключений, как и беглецы-аборигены, дело было затеяно долгое, сложное в исполнении. Обнаружилась и существенная разница в работоспособности студентов и аборигенов.

Женщины пришлых извергов не уступали самым работоспособным парням из студентов, там даже дети шести-семи лет лихо управлялись лопатой. Да, все охали и ахали, беря в руки металлические лопаты, такого раскошества пришлые не могли вообразить, но очень быстро уже переставали удивляться, увлекаясь работой для них на новом технологическом уровне.

Я попробовал было поработать одной из лопат, которые принесли аборигены, но деревянная, пусть и подточенная лопата, с большим усилием и ненадолго по своему КПД могла приблизиться к железному инструменту, но на короткое время и с риском для лопаты и психике работника.

Кстати, краснокожие, те наши пленники, освоили лопату еще быстрее и в основном и копали, будучи привязанными к деревьям. Да и в вдали от глаз они работали. А то началось бы еще, что рабство используем. А как его не использовать, если есть пленные рабы?

Павел с Роговым, взяв в помощь хиленьких девочек, занялись созданием «коктейлей Молотова», ну, по крайней мере, заливали невосполнимый ресурс — солярку в еще один ресурс — стеклянные бутылки. Был расчет, что те, попадая по щиту противника, горящая жидкость будет разливаться и на соседних врагов. Готовилось и первое, и на тысячу лет вперед единственное, применение танковых соединений. Рыгор с Большим и Степаном подбирали металлический хлам для зашиты мотора и кабины трактора, использовать который при предполагаемой обороне, поселенцы должны были в последнюю очередь. И то, если не получится отбиться малыми усилиями.

Казалось, работа и так кипела, но после полученных от Бойко и Врана сведений о присутствии рядом варягов, интенсивность труда еще больше увеличились. А разведка говорила о том, что варяги уже очень близко и чего-то ждут.

На импровизированном совете во время скорого приема пищи, Горыня предположил, что те ждут драккар, что уже должен был прийти с половиной варягов на борту. По крайней мере, иначе, чем ожиданием подкреплений, объяснить нерешительность агрессоров нельзя. Видимо, большое количество людей на поселении было воспринято всерьез.

Как я не переживал, да и все из бывших уже студентов-археологов, моховцов, что отношения между людьми, разделенными тысячей лет, доставят много проблем, подобного не случалось. Изверги казались благодарны нам, людям из будущего, что и приютили и накормили и лечили, давали одеяла.

Были и иные общие интересы, к примеру, Власта Горынична сошлась с Таней и Светой на почве своей воинственности и стрельбы из лука. Девчонки с переменным успехом больше трех часов соревновались. Учитывая то, что на их девичьи плечи может лечь доля в необходимой обороне, девчонок никто не привлекал к хозяйственным работам, поэтому они упражнялись в своем ремесле.

Так, в тепличных условиях, с возможностью долгого прицеливания, побеждала Таня, чуть реже Света. Но на время или же с движением, имитируя бой или активную охоту, вне конкуренции была Власта.

Поражала та скорость, с которой беглецы и их вероятные очень далекие потомки, в лице студентов и моховцев, находили общий язык. Казалось, что между людьми пропасть в тысячу лет, ан… нет. Слышались словечки из конца двадцатого века, которые произносились аборигенами, попаданцы то и дело использовали анахронизмы, но главное — в итоге все друг друга понимали. Маты и ругательства перенимались вообще моментально, и уже было слышно, как какой-то мальчишка лет десяти из пришлых кроет трехэтажной матерной конструкцией своего младшего брата.

Молодцы мы, все-таки! Такой прогресс в мир принесли! Матерный язык! Пока что только это.

— Мы не успеваем вот этот участок оборудовать, как и со стороны огорода, где нет даже забора. Могут же обойти, поэтому давайте туда больше колючей проволоки на деревянных ежах поставим, да волчьи ямы оборудуйте, — давал я распоряжения.

Конечно же я пользовался услугами своих консультантов — Михаилом, как теоретика фортификации, Большого, как главного критика всех теорий Умника.

Сперва конструктива в решениях не получалось из-за споров теоретика и скептика, но после третейским судьей выступил Горыня и дело понемногу сдвинулось с мертвой точки. Пусть глава извергов даже и не представлял наших возможностей, но знал и понимал тактику вероятного противника.

Оборонять все пространство с лагерем, с уцелевшими после переноса домами и постройками было невозможно, по крайней мере, такими силами, что были в наличии. Это, если даже не брать чисто психологический аспект, — убийство себе подобных. В разговорах все более-менее боевитые ребята храбрились, утверждая, что готовы сражаться насмерть, но как оно будет на практике…