Наиболее сложно преодолимыми участками для атакующих становились находившиеся рядом с выставленными палатками. Чуть дальний подъем к поселению через заросли кустарника и деревья было решено залить соляркой с возможностью подпалить в нужный момент, пусть и с некоторой угрозой для поля ржи.

Еще на одной тропе, которая лучше всего подходила для обхода во фланг с выходом к перенесенным деревенским домам, оборудовали растяжки со свето-шумовыми гранатами. Большой убедил в том, что он подготовит некоторые ловушки в тех проходах, чтобы подпортить настроение атакующим.

Ну и студенты уже понесли куски колючей проволоки в ту сторону. Это не обязательно остановит атаку, но внесет сумятицу, когда и сработает Артур, которому сегодня было легче, и он утверждал, что найдет хорошую позицию для стрельбы и перекроет почти весь сектор атаки с тыла, залегая на чердаке одного из домов и используя свой «Тигр».

Однако, вероятная атака в тыл поселения не может являться единственной, если только варяги не глупцы, а с их опытом, со слов того же Горыни про Снора, рассчитывать на глупость противника не приходится. Этот варяг, к слову один из немногих действительно скандинавского происхождения, когда остальные вполне себе солянка из славян и балтов, имел уже на Днепре определенную славу.

Ватага Снора — это разведка. Они нужны были для выкорчёвывания бандитских заимок по всему торговому пути. Вот только, как замечал Горыня, Снор все чаще стал ошибаться в выборе противника. Все больше сам грабит, с последующим уничтожением мирных поселений, даже входящие в союзы племен.

Так что там волки матерые будут, живущих на острие ножа. Ведь, подчинены они были блюстителю княжьему Олегу, он им верил, скорее всего, поэтому, прознав про их бесчинства на землях, кои тот хочет подчинить, жалеть бы варягов не стал. Это была одна из причин, почему ватага Снора не оставила в покое извергов Горыни, которые могли каким-то образом рассказать про бесчинства людей конунга Хельги, который так стремится, напротив, к тишине и мирному торгу по пути в греки.

Одним их сложных вопросов при обороне, был куда девать детей, женщин, стариков, да, и чего замалчивать — неспособных к сопротивлению парней-студентов. В домах спасаться опасно, если только не концентрировать там большие из и так мизерных, резервы.

Школа так же отпадает по той же причине, тем более, что она вплотную подходит к дубраве и не имеет даже склона, или обзора для стрелка. Атакующему проще простого спрятаться за стволами деревьев и прорваться в здание. А это уже вопрос выживания всех остальных.

После долгих споров и предложений было принято решение оборудовать некий укрепрайон, ну или усовершенствованный вариант вагенбурга. С тем, что частью этого укрепрайона будет трактор с прицепом. Уже на прицепе будут выставлены щиты для защиты лучников и пока только одного арбалетчика с шестью болтами.

В укрепгородке будет и маневренная группа из четырех воинов-беглецов и семи парней-попаданцев, возглавляемых Костей. Сейчас они усердно пытались отработать хоть какое-то слаживание. Опасно было объединять студентов, двоих шишонских и аборигенов. Но, именно в последних были уверены все многоопытные деревенские мужи.

Беглецы пойдут в атаку и потащат за собой и остальных, которые все не робкого десятка и пусть неумело, пока, но активно работают копьями. А идти в первый бой — тут только смелости мало, тут еще и определенный, особый, психологический настрой нужен. Копья в качестве основного оружия были выбраны потому, что древковое в освоении немного легче, чем топор, тем более хозяйственный тяжелый, других не было. Да и у аборигенов было полтора десятка копий, вот и вооружили ими ребят.

Из лагеря все ценное переносили в дома, которые уже и до этого превратились в склады, где на тюках и коробках спали люди, входы в дома предполагалось забаррикадировать. После коллективных долгих дебатов было принято за правильное, что предотвратить подъем врага на гору будет сложно.

Нет, всеми силами это будет делаться, надежда и на колючую проволоку и на автомат, но патронов на АКСМ шестьдесят, противников до восьми десятков.

Важно, чтобы никто из варягов не смог уйти. Нельзя давать возможность тому же Снору сбежать и объявить свою версию произошедшего. Неизвестно откуда взявшихся людей со странным оружием легко представить, как разбойников, ставших на выгодном участке торгового пути. Вся мощь зарождающегося древнерусского государства сметет тогда нас и не особо поморщится. Вот если бы крупнокалиберный пулемет, а еще лучше вертолет с нескончаемым боекомплектом и топливом…

Самым же авантюрным во всем плане защиты поселения, была атака. Именно что мы собирались атаковать корабли варягов, когда те увязнут в бою на поселении. Причин лишиться на столь опасное разделение сил было минимум две — одна, как уже ранее отмечалось, нельзя допустить ухода Снора или его людей, ни одного.

Второе — банальная… как говорили большевики: «экспроприации экспроприированного». Думается, что такую сложную фразу Ленин с его дефектом буквы «р» говорил больше, как анекдот, чтобы Свердлов с Зиновьевым посмеялись.

Те же корабли в перспективе очень нужны, может и для того, чтобы попробовать самим построить схожее или лучше — Рыгора все хвалили, как хорошего плотника, да и найдутся еще руки, лес, как и металл и олифа в наличие. Выдюжить бы и побить варягов.

— Корабль выходит из Сожа в Днепр! — закричал Арнольд, который был в это время на дозоре с оптикой.

— Все, товарищи, считаем, что мы в осадном положении. Павел, это что? — я приметил ножны под саблю, или шашку.

Вместо ответа, Казак достал все же саблю, сверкнувшую на солнце, и продемонстрировал несколько финтов.

— Прапрадеда сабля, на людях никогда не доставал, чтобы проблем с милицией не было, а тут…только вспоминать много нужно, руки подзабыли уже, ослабли, — высказался Павел и вложил свой, на данный момент лучший в поселении, а может и во всем мире, клинок.

— Мужики, удачи! — сказал я, и группа из десяти человек отправилась к месту вероятной остановки кораблей, если те, все же не рискнут зайти по протоке в озеро.

Отправлялись Бойко, Павел, Большой, Рог, Степан, с ними Алик и еще четыре парня — студентов. Подходы через кустарник вдоль протоки были уже разведаны и бойцы ушли.

— Часа два до сумерек, будут ли они сегодня наступать? — спросил Рыгор у меня.

После принятия четких и, как считало большинство, правильных решений, мой авторитет заметно вырос. Теперь не нужно было уговаривать, или убеждать, угрожать. Достаточно сказать и показать фронт работы, и все спорилось

Уже тот факт, что по моему настоянию огнестрел должен был использоваться по минимуму, так как крайне стратегический аргумент в вероятных будущих схватках, прибавил уважения со стороны понимающих людей. Были те, кто сокрушался от ненужности всех приготовлений, так как можно легко победить противника оружием будущего. Но куда же без идиотов!

Мы провели и учебные бои для понимания возможностей будущих ратников. Так, в одном таком бою, я победил всех, кроме Большого, с кем вышла ничья, ну и со Степаном долго провозился, тот был очень техничен во владении боевого топора, пусть и не типичного для парня-фехтовальщика оружии.

Смешно, но я был с саперной лопатой. Да, пришлось использовать много подленьких приемов — подсечки, обманные движения, притворство. Но это как у нинздя, которых все больше рисовали на видеокассетах, как благородных и феноменальных воинов. На самом деле не было той подлости, как и унижения, на которые не пойдет ниндзя, если это приведет к выполнению задачи.

Нам нужно было почувствовать свои силы и определиться с моделью поведения в бою. А аборигены хотели понять, стоит ли вообще рассчитывать на нас в бою. Пришлось показать и возможности огнестрельного оружия, чтобы свои же союзники не испугались, да и пристреляться, несмотря на дефицит боеприпаса, было необходимо.

Аборигены нельзя сказать, что в панике удирали после грохота выстрела, но определенная опаска у них появилась.