Я скривился.

— Ух… Давай не будем об этом.

— Почему же? Мне любопытно — заметила она. А взгляд смеётся…

— Лучше уж о гармонии су и джозу. Мне это как-то ближе.

— Да уж, я заметила — сейчас она откровенно ухмыльнулась. — Это хорошо слышно.

— Ну уж извини — проворчал я, ощущая, что краснею. Луна… громкая, да.

— На самом деле, Луна так голосит, что становится даже интересно.

— Ну, если интересно — всегда можешь присоединиться — проворчал я, «прячась» лицом в чашку чая.

Меня обрызгало.

Я укоризненно посмотрел на алеющую девушку.

— Вот это было очень некультурно. И чай был недешёвый, между прочим.

Несмотря на ожидаемые сложности, подготовка похода, долженствующего расширить территорию Империи, продолжалась. Увы, Лань’и прекрасно осознавала, что основная масса проблем ещё впереди, они будут возникать как снаружи, так и внутри. Ожидаемые проблемы испытывали и ещё будут испытывать её терпение и навыки, но они лишь треть, и вероятно наименее важная, из общей массы проблем.

Наибольшую опасность представляли не внешние факторы, не сопротивление, которое могут представить варвары, хотя их тоже не следовало недооценивать. Нет, главными проблемами были внутренние. Подрывная деятельность изнутри.

От успеха этого похода зависело многое. Он должен стать первым большим шагом к трону, и вместе с тем шагом к обновлению Империи.

И по обоим пунктам у неё были противники.

Империя слишком консервативна. Да, стабильность — это благо, но не тогда, когда она превращается в стагнацию — или, совсем уж скверно, регресс.

А болото стагнации — не только рассадник болезней, но и комфортная среда обитания для паразитов. А ещё — глупцов, занимающих свои места не потому, что соответствуют идеям, заложенным в систему отбора людей на места, а потому, что хорошо знают слабости системы и/или могут вмешиваться в её работу. Не стремятся к большему, но в лучшем случае выполняют минимально необходимые требования, что и есть суть стагнации.

Взять те же регулярные войсковые операции по «усмирению варваров», чистки границ. Они проходят формально успешно, обеспечивая несколько лет спокойствия империи, прибыль снабженцам, и заслуги генералам. Все рапортуют об успешной операции, не обращая внимания, что с каждой такой чисткой потери простых солдат всё выше, вместо того, чтобы становиться всё меньше. Но кого из нынешних генералов волнуют потери рядовых солдат? Единицы. «Империя велика, а отдать жизнь за неё — честь». Формально — истинные, даже благородные слова. По сути — бессмысленная трата жизней, которые могли бы приносить пользу.

И эти генералы, для которых всё хорошо как есть, будут множеством доступных им способов бороться за то, чтобы всё и дальше оставалось как есть. А значит — чтобы новый поход провалился. И практически невозможно предсказать, что именно они выкинут, как невозможно и полностью заставить их отказаться от идеи вредительства. Потому готовиться пришлось за годы до начала, предпринимая со своей стороны множество разнообразных мер.

Безусловно, контроль над генералами и чиновниками нужен не только для этой операции; для того, чтобы получить шанс занять трон, понадобится огромное количество влияния и разнообразных ресурсов. Заслуги, репутация, влияние, ресурсы, информация — всё, что только возможно заполучить. Эта борьба изначально шла в неравных условиях, даже с учётом того, что её младший брат вместо конкурента стал соратником.

Хотя временами у неё и были мысли, что куда лучше было бы, если бы было наоборот.

И ведь поход, при всей его значимости, был отнюдь не единственной критически важной проблемой — всего лишь наиболее актуальной в данный момент, даже не упоминая вечный набор фоновых дел, что были, есть, и будут. Даже другие тонкости борьбы за трон были в общем-то лишь на третьем месте по значимости.

Второй проблемой была культивация принцессы.

Она, на самом деле, не задумывалась о том, что было бы, не найди она однажды в библиотеке ветхий свиток между старых томов в пыльном углу, поскольку неплохо это представляла — обычная судьба принцессы. Брак, дети, и семейная добродетель. Но вот картины того, насколько всё могло бы отличаться, будь писание полным…

Она поморщилась. «Если». Её личная пытка. Слово ни в чём не виновато, больше того, оно необходимо, но… Для неё оно несло слишком много негативных эмоций.

Безымянный метод культивации разума обещал многое. Интуицию вплоть до предвидения, понимание человеческих слабостей, остроту ума, способность отличать верное от неверного.

Свиток не лгал. Для правителя, или того, кто желает таковым стать, этот метод, ещё и не противоречащий императорскому методу Поклонения Трону, был бы практически бесценным — будь он полон.

Увы, но всё в мире отмерено, и чтобы получить что-то, нужно взять откуда-то. Все выдающиеся методы добиваются возвышающихся над другими результатов за счёт ухудшения чего-то менее значимого. «Стальная рубашка» заставляет остановиться на месте; лаосизм останавливает культивацию тела; «Взгляд за рассвет» требует ценных трав и длительного транса, оставляющего прорицателя полностью беспомощным на часы, а то и дни, и истощающего по итогу. Высокие ступени выдающихся методов сосредоточены не столько на развитии их сильных сторон, сколько на компенсации слабых; одной из вершин развития является «возвращение к простоте» — тот уровень, когда недостатки практически исчезают.

В свитке безымянного метода отсутствовали эти высокие ступени, и принцесса была вынуждена бороться со слабостями метода силой воли и самодисциплиной, расплачиваясь за полученные таланты головными болями и «если». «Что, если…» Странные, глупые, даже абсурдные мысли и побуждения, заставляющие её сосредоточенно просчитывать нелепые и безумные возможности хода событий. Что, если устроить банкет, и отравить всех нелояльных? Что, если вступить в культ Земного Совершенства? Что, если предложить союз Церкви Крови? Что, если отказаться от борьбы за власть, и стать затворницей? Что, если… Если… Если…

Чем дальше она продвигалась в своём пути к трону, тем ценнее становились дары безымянного метода. Но чем больше она погружалась в его культивацию, тем сильнее становились побочные эффекты.

Официальный имперский метод культивации разума, лаосизм, помочь ей не мог. Второй по значимости, хаоизм, был столь же бесполезен. Немногочисленные малые школы и секты давали скорее намёки и указания, чем нечто конкретное.

Всё же, принцесса продолжала собирать всё, что имело хоть какие-то перспективы для решения или хотя бы облегчения её проблемы. И один из проблесков представляла секта Древнего Наследия.

Родословные и особые конституции могут быть как благословениями, так и проклятьями, или сочетать то и другое. Но главное — они могут не только давать уникальные возможности, но и дополнять имеющиеся, или компенсировать слабости. Существуют и те, что способны влиять на других, не только носителя.

А ещё слухи насчёт секты Древнего Наследия были правдивы. Секта действительно владела секретом пересадки конституций и родословных. Не всегда, не любых, и не с абсолютной уверенностью в успехе, но они были способны это делать.

Так что Лань’и не жалела усилий на поиски носителей таковых в надежде найти что-то, что сможет ей помочь.

«Высока вероятность наличия особой конституции, тип, вероятно, нетелесный. Подробностей установить не удалось» — доклад некоего Син Жанга был коротким и сам по себе не слишком содержательным, но учитывая другую информацию… Новая система счисления. Новая система письменности. «Гениальная» игра, завоевавшая бурную популярность.

Тут мог быть лишь один вариант — особая конституция культивации разума, хотя точные эффекты были неизвестны.

И, разумеется, это требовало изучения. Собственно, даже если эта конституция окажется бесполезной для решения проблемы безымянного метода, этот человек сам по себе небесполезен, возможно даже ценен.