— Если я смогу, я сделаю, — сказал я. - Но мне нужно еще раз поговорить с Вайолет. Где...

Из соседней комнаты Жасмин крикнула:

— Бабуля, призрак всё ещё здесь! Я и не заметила, что она ушла. Я бросился в соседнюю комнату, Мария за мной. Жасмин стояла на коленях на диване и смотрела в пространство за ним.

— Джеззи! Отойди оттуда и доедай свой завтрак. Потом мы можем пойти в парк. И прекрати эти глупости про призраков.

Я подошел к ней. За диваном не было ничего, кроме комков пыли.

— Что это за призрак? — спросил я. Окно было прямо рядом с нами, я выглянул в него и увидел мужчину в красной рубашке и длинных камуфляжных штанах, который стоял на тротуаре и смотрел на здание.

— Это огненный призрак, — сказала Жасмин. — “Если к нему прикоснуться, он обожжет тебя.

Я встал коленями на подушку рядом с ней и просунула руку в пространство между диваном и стеной. Я коснулась чего-то мокрого и липкого, чего не могла разглядеть. Почти сразу же кончики моих пальцев начало жечь. Я отдернул руку и стащил девочку с дивана.

— Подержи ее, — сказал я Марии, и тон моего голоса удивил ее. Она взяла девочку на руки.

Я бросился на кухню и подставил пальцы под кран. Боль быстро прошла, оставив на коже легкий румянец. Я налил воды в высокий стакан и вернулся в гостиную.

Мария отодвинула диван от стены.

— Иди в свою комнату, Джаззи, — сказала она, но не стала возражать, когда девочка, проигнорировав ее, запрыгнула на диван и выглянула из-за спинки.

Мария потянулась в пространство перед стеной.

— Ах! Святая Мария! — Она подняла пальцы, пытаясь понять, что их поранило.

— Не вытирай об одежду, — сказала я ей. — Обмакни пальцы вот сюда, быстро. Это поможет. Я отдал ей стакан, и она намочила руку, вытирая его.

— И я не поверил Джаззи, когда она сказала, что видела привидение. В чем дело, Раймундо? Что находится в доме моей дочери?

— Я пока не знаю.

Но это было неправдой. Я прекрасно знал, что это был один из хищников, напавших на меня в доме Карамеллы, но почему он неподвижно лежал за диваном Вайолет?

Я опустился на колени и вылил воду за диван. Она ударилась обо что-то и растеклась по ковру. Вода могла бы смыть эффект горения, но не невидимость.

— Что это? — спросила Мария.

Я не знала что ответить. Оно было неправильной формы и округлое. Оно подстерегало?

— Вы должны забрать Жасмин отсюда. Немедленно.

— Но что это такое? — Мария снова спросила. — Ты мне не сказал.

— Потому что я не уверен, но здесь вам небезопасно. Пожалуйста.

— Это ты принесла, да? — Она посмотрела на меня, прищурившись. — Это что, какой-то модный пластик?

Жасмин спрыгнула с дивана и убежала в дальнюю часть квартиры. Я недоверчиво повернулся к Марии.

— Как я мог что-то спрятать за диваном? И зачем?

— Ты же знаешь, что у нас нечего красть, — сказала она. — Я знаю, что вы, мальчишки, только этим и занимаетесь. Ты, Арно и остальные, я знаю, что вы втянули в это и Томми, прежде чем он исчез.

Мне нечего было на это ответить. Я был достаточно хорош для того, чтобы искать ее сына, но в остальном мне нельзя было доверять. Может быть, я понравился бы ей больше, если бы соврал, что у меня есть работа.

Жасмин вернулась в комнату с рулоном туалетной бумаги, конец которого волочился за ней, как серпантин. Она запрыгнула обратно на диван и протянула мне рулон.

Конец бумаги упал на невидимое нечто и прилип к нему. Черт. Умница. Я взял рулон и накрыл бумагой невидимый предмет, сложив ее вдвое, когда она дошла до ближайшего ко мне конца.

Бумага прилипла к предмету, повторяя его контуры. И тут я понял, на что смотрю. Это было человеческое лицо с закрытыми глазами и открытым в беззвучном крике ртом.

Мария ахнула.

— О, моя Мелли!

Я отпрыгнул назад, чуть не сбив Марию с ног. Господи, она была права. Это была Карамелла. Я потрясенно уставился на нее. Что с ней случилось?

— Это ты принес ее сюда, — сказала Мария. По ее тону я понял, что она пытается убедить в этом скорее себя, чем обвинить меня. — Это все из-за тебя!

Меня внезапно охватила злость.

— Ты сама не знаешь, что говоришь! — Она широко раскрыла глаза и отошла от меня. Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Конечно, Мария не обвиняла меня в том, что я скормил Мелли хищнику. Конечно, нет. Я подавил свой гнев и панику, пытаясь выбросить из головы рациональные мысли. — Вы действительно думаете, что я принесла сюда невидимый кислотный пластик? Вылепленный в форме Мелли?

— Я...

— Заберите отсюда свою внучку. Происходит что-то опасное.

— Это действительно … это она, не так ли? — Мария оглянулась на Карамеллу. Жасмин все еще стояла на коленях на спинке дивана, но теперь она раскладывала туалетную бумагу вдоль невидимой фигуры на полу, очерчивая грудь, живот и руки Карамеллы. Я даже не заметила, что уронила рулон.

— Эй! — сказала Джесмин. — У нее шевелятся губы.

У меня внутри все сжалось. Я опустился на колени рядом с Мелли. Это было правдой: ее губы дрожали, как будто ей было очень больно.

Она была еще жива.

— Почему она это делает? — спросила Джесмин.

Я бросился к ней, схватила за руки и подняла с дивана. Я чувствовал, что нарушаю табу, никогда не прикасаться к чужому ребенку, но мне хотелось напугать Марию. Я хотел, чтобы она убралась отсюда ко всем чертям.

Когда я повернулся, чтобы передать ей девочку, она уже потянулась к ней. Я прижал Жасмин к себе, а потом силой потащила ее к двери. Она не сопротивлялась.

— Я не могу сказать тебе, что происходит, потому что сам не знаю. Знаю только, что бы это ни было, это опасно для маленьких девочек.

Когда они уходили, Жасмин умоляла:

— Я хочу еще посмотреть на Мелли! Я хочу посмотреть!

Я закрыл дверь, но не запер ее на тот случай, если мне понадобится быстро уйти.

Я пошел на кухню и достал из нижнего ящика возле духовки марлю, мысленно поблагодарив Вайолет за то, что она сохранила все в том виде, в каком я запомнила. Вернувшись в гостиную, я оторвала туалетную бумагу, Карамелла не заслуживала того, чтобы на ее лице была эта гадость. Я положил марлю на ее место. Затем я накрыл второй простыней ее шею и грудь, а затем третью живот. Я видел, как он слегка шевелился, когда она дышала.

У меня перехватило горло и дыхание стало поверхностным. Мелли явно испытывала мучения, и я был уверен, что знаю почему. Этот хищник набросился на нее и начал есть. То, что защищало ее, когда она навещала меня в Сиэтле, то, что защищало Саммер сейчас, должно быть, стерлось или было унесено прочь. Теперь она в полной мере ощутила на себе ядовитое прикосновение этого существа. Он покрывал все ее тело, проникал в нос и горло и медленно растворял ее, пока она была еще жива.

Как будто мне нужна была ещё одна причина ненавидеть Уолли Кинга.

Я достал свой призрачный нож. Когда я убивал хищника в доме Мелли, мне пришлось ударить его раз десять или двенадцать, прежде чем он умер. Может, у него и было уязвимое место, но я не знал, как его найти.

Я сделал глубокий вдох; для этого мне нужна была твёрдая рука. Судя по марле, существо было тонким слоем покрыто её кожей. Я не мог нанести удар, не задев её. Ничего страшного. Пока она жива, призрачный нож не причинит ей вреда он лишь на время изменит её личность. Хищник, эта ткань, был частично соткан из магии, так что ему было бы больно.

Где-то неподалёку послышался шорох, в многоквартирном доме было полно людей. Я представил, как приезжает Общество Двадцати Дворцов и увозит Карамеллу на вертолёте на секретную базу где-то в пустыне, где команда учёных в защитных костюмах ждёт её, чтобы спасти ей жизнь. Жаль, что у меня не было ни вертолёта, ни лаборатории в пустыне. У меня даже защитных очков не было. А Общество, до которого оставалось еще несколько часов пути, скорее сожгло бы ее дотла, чем попыталось бы спасти.

Кроме меня, здесь никого не было, и если Мелли хотела выбраться из этой передряги, мне нужно было самой отрезать ее от хищника.