— Карамелла сказала, что это моя вина.

Арне рассмеялся. В этом было что-то отчаянное и беспомощное.

— Господи. Рэй. Рэй, — он посмотрел на лежащий на столе телефон и сунул его в карман. — Ладно. Пора. Давай, Рэй. Ты сделаешь для меня одну работу.

Ленард подошел ко мне сзади.

— Ты его берешь с собой?

— Он здесь, а Тая нет, — сказал Арно, — так что да. Я точно не могу тебя взять. Оставайся здесь на всякий случай. Ему нужно только водить машину, пока он не направит "гриль" на Сиэтл и не свалит, с ним все будет в порядке. Кроме того, если я появлюсь с тобой, нас, вероятно, заставят стричь газон или что-то в этом роде.

Ленард рассмеялся.

— Пошел ты. У этих парней есть японцы, которые занимаются ландшафтным дизайном. Они заставили бы меня латать крышу.

— Я задержусь часа на два, не меньше. Скорее всего, на три. Пока меня не будет, иди на кухню и помой посуду. Сделай что-нибудь полезное.

— Эй, я родился в этой стране, как и ты. Я выполню дневную работу, когда увижу, что ты ее выполняешь.

— Не задерживай дыхание, — сказал Арно. — Ни хрена себе, Ленард. Будь осторожен.

— Всегда.

Арне повернулся ко мне.

— Давай прокатимся, Рэй. Ты у меня в долгу.

Он направился к входной двери, и я последовал за ним. Я всегда следовал за ним по пятам, переходя из одного места в другое. Мне казалось естественным позволять ему водить меня за нос, и чувство, что, если я буду делать то, что он хочет, он в конце концов даст мне то, что мне нужно, было удивительно знакомым.

И он был прав. Я действительно был у него в долгу.

Мы вышли на улицу. Арно был внимательнее, чем когда-либо, и я недоумевал, почему. Мы подошли к "Лендроверу", и он осторожно обошел его, прежде чем сесть. Я сел на пассажирское сиденье и направила дуло кондиционера себе в лицо. Он выехал на проезжую часть.

 — Куда мы едем?

— Ты увидишь.

— Нет. Серьезно. Куда?

— Знаешь, что мне в тебе всегда нравилось, Рэй? Синхронизация. Ты всегда появлялся в нужный момент. Например, сегодня. Помнишь Руфуса Скеопеолу?

Я помнил. Он был тяжелоатлетом и боксером-любителем, который несколько лет назад пытался захватить "Комнату снежного человека". Он привык запугивать людей своими габаритами, но оказался не таким крепким, как думал.

— Конечно.

— Ты помнишь, как ты его вырубил?

— Пара ударов.

Арне рассмеялся, сворачивая на скоростную автомагистраль.

— Ты даже не осознаешь, что делаешь, да? Любой может нанести пару ударов, Рэй. Ты наносил правильные удары. Руфус думал, что у него есть защита, я потом с ним столкнулся, и он рассказывал о тебе. Он сказал, что его еще никогда так быстро не вырубали, ни на ринге, ни за его пределами. Он сказал, что у тебя наметанный глаз. Когда я сказал ему, что ты в тюрьме, он впал в глубокую депрессию. Думаю, он хотел пригласить тебя в свой спортзал.

Меня это не интересовало, но я все равно спросил:

— Что случилось с Руфусом?

Арне хлопнул меня по груди, а потом смял мою рубашку. Я ничего не почувствовал там, где кожу покрывали татуировки, но мне все равно не понравилось, что меня обыскивают.

— У меня нет прослушки, а Ленард уже один раз меня проверил.

Но он все равно закончил обыск.

— Этот придурок отбывает срок в тюрьме Коркоран. Какой-то ублюдок забрал его пистолет и отправил в полицейское управление Лос-Анджелеса в обувной коробке. Забавно. У них были его отпечатки пальцев, а пистолет оказался тем самым, из которого стреляли в Северном Голливуде годом раньше. Попытка убийства. — Он взглянул на меня. — По крайней мере, так я слышал.

Я не сразу ответил. Для Арно слово "придурок" имело особое значение. Придурками он называл преступников, которые любили причинять людям боль или пытались помешать его бизнесу, а это были почти все преступники, которых мы встречали.

Арне ненавидел придурков. Он всегда старался не привлекать к нам лишнего внимания, мы одевались как студенты и выполняли "безопасную" работу, но всегда находился кто-то, кто узнавал о его заработках и пытался вмешаться. Арно не угрожал и не хвастался, но эти ребята обычно не возвращались. Мы всегда гадали, что он сделал, чтобы их прогнать. Может, сдал их копам? От этой мысли меня слегка замутило.

Но я приехал сюда не для того, чтобы вспоминать прошлое.

— Арно...

— Никаких вопросов, Рэй. Ты не имеешь права.

— Имею. Я в этой машине. Я приехал сюда, чтобы найти тебя, и, может быть, смогу помочь.

— Может быть, — сказал он. И усмехнулся про себя. — Знаешь, почему я попросил тебя пойти в тот вечер в бар с Мышем?

Это меня удивило. Я и забыл, что он просил меня присмотреть за Мышем.

— Нет.

— Ладно. Ты знаешь, почему я заплатил за твою защиту, пока ты сидел в тюрьме?

— Потому что ты думал, что я попытаюсь договориться о смягчении приговора.

— Рэй, Рэй. Ты такой красивый идиот. И теперь я рад, что ты уехал в Сиэтл.

Сначала это задело мои чувства, но теперь я думаю, что лучше бы тебя не было рядом, когда все пошло наперекосяк.

Он хотел, чтобы я расспросил его о Мыше и деньгах на защиту, но я не стал доставлять ему такого удовольствия.

— Как все пошло наперекосяк?

— Мы постарели, — раздраженно сказал Арно. — Когда в шестнадцать лет угоняешь машины и ловишь кайф, это похоже на приключение. Черт возьми, даже когда тебе двадцать два, ты можешь говорить себе, что ты крутой и опасный парень, который на улицах берет все, что хочет. Но с возрастом все меняется. Жизнь начинает портиться. Даже я хотел иметь дом, жену и ребенка, Рэй.

Я заметил, что он сказал "хотел", а не "хочу".

— Карамелла сказала, что кто-то убил тебя.

— Ну, вот и я, — сказал он. Его тон было трудно разобрать. Мне всегда было трудно понять Арно, может быть, именно поэтому я всегда был готов следовать за ним.

— Она сказала, что это моя вина.

Но я уже говорил это, и на этот раз это не помогло вытянуть из него правду. Арно смотрел на яркое солнце пустыни, стараясь не сбавлять скорости. Он никогда не ехал быстрее или медленнее, предпочитая прятаться в толпе.

Мы ехали на восток. Лас-Вегас? Но он сказал, что самое большее три часа, так что этого не могло быть.

— Куда мы едем? — снова спросил я.

— Рэй, ты заметил, что я не отвечаю на твои гребаные вопросы?

— Рэй, ты заметил, что я не отвечаю на твои гребаные вопросы?

Я посмотрел на него. Он был ниже меня ростом и плотнее, но он был быстр. И я знал, что он крепкий орешек, но я был деревянным человеком в Обществе Двадцати Дворцов. Я сталкивался с вещами и пострашнее, чем Арно Сэдлер.

— Вот почему я продолжаю спрашивать.

Он улыбнулся мне, и я действительно не смогла разгадать его намерений. Затем он переключил свое внимание на дорогу. Некоторое время мы ехали молча.

Более десяти лет Арно был самым важным человеком в моей жизни.

Я познакомился с ним в колонии для несовершеннолетних, когда думал, что проведу остаток своей жизни в тюрьме. Он был на три года старше, и, хотя он был не первым, кто сказал мне, что стрельба произошла не по моей вине, он был первым, кому я поверил хотя бы наполовину. И он сказал мне найти его, когда придет время.

Я нашел. Арно научил меня угонять машины, драться, жить по-криминальному, не будучи при этом подонком, отличать жертв от тех, кто не является жертвой, и правильно с ними обращаться.

Но я отвернулся от него. Когда я ушел из Чино, я не мог вернуться к прежней жизни. Просто не мог. Я бы не выбрал Общество, в котором живу сейчас, но это не изменило моего отношения к возвращению в Лос-Анджелес.

И все же я здесь. Хуже того, я уже ввязался в одно из дел Арно.

Я всерьез подумывал о том, чтобы пырнуть его своим призрачным ножом, после этого он рассказал бы мне все, что я хотел знать, и извинился бы за то, что заставил меня ждать, но тут он вдруг вздохнул.