— Уолли, расскажи мне о том, что ты задумал. Какую роль во всем этом играла Карамелла?

Он рассмеялся.

— Забудь об этом. — Я бы хотел. — В любом случае, она уже выполнила свою часть работы.

— Ты... — Я чуть было не сказал, что убил ее, но женщина с книгой все еще была слишком близко. — Штора уже поглотила ее, и она почти добралась и до меня тоже.

— Это риск, с которым мы сталкиваемся, когда призываем такие вещи, — сказал Уолли, рассеянно касаясь шишки на подбородке. — Но подожди, как ты это назвал?

Я пожал плечами, чувствуя легкое смущение.

— Мне нужно было как-то их назвать, поэтому я думал о них как о шторах.

— Ха! В книге они называются "Крылья воздуха" и "Голод", но твоя версия мне нравится больше. Не так нелепо.

Слово "книга" задело меня за живое.

— Уолли, я хочу, чтобы ты вернул свою книгу заклинаний и все копии...

— Рэй! Не могу поверить, что ты решился на такое со мной.

— Извините, — сказала официантка. Она поставила тарелку перед Уолли и чашку передо мной. — Здесь нельзя так выражаться. Если вы еще раз это сделаете, вам придется уйти. — Уолли одарил ее своей мерзкой улыбочкой. Это была отвратительная ухмылка.

— Я тебя услышал. — Она ушла. Уолли взял сваренное вкрутую яйцо и закинул его в рот, даже не очистив от скорлупы, а потом проглотил, как змея. — Рэй, — сказал он, разрезая сосиски на четвертинки и складывая их в стопку. — Не пытайся провернуть со мной этот трюк с "переверни свои книги", ладно? Это оскорбительно. Во-первых, я не из тех помешанных на власти придурков, с которыми ты привык иметь дело. Я пытаюсь сделать что-то хорошее.

— Скажи это Карамелле.

— И ее парню, наверное, тоже. — Он посмотрел на часы. — С него бы и надо было начать. А с остальных скоро. Но я прошу прощения. Серьезно. Я знаю, что шторы причиняют боль, и я не хочу причинять им много боли.

Я посмеялся над ним. Он пожал плечами и смущенно потупился. Я сказал:

— Они привозят еще таких же.

Уолли наколол на вилку горку сосисок, отправил их в рот и проглотил все, не разжевывая. Я удивился, как его горло могло их проглотить.

— Хорошо, что я привел тебя и твоих приятелей, чтобы они позаботились об этом.

— Я тоже собираюсь позаботиться о тебе.

Шишки на лице Уолли внезапно изменили свое положение, как будто что-то зашевелилось у него под кожей. Его тело сгорбилось, шея и плечи вздулись.

— Ого, — сказал он. — Подожди, дай мне кое с чем разобраться. — Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох, словно борясь с позывами к рвоте. Через несколько секунд он снова улыбнулся. — Моим пассажирам не понравилось, что ты это сказал. Не надо, ладно? Было бы неловко вызывать тебя сюда под белым флагом и самому нарушать перемирие.

— Господи, Уолли. В тебе самом полно хищников.

— О да, Рэй. Ты удивишься, если узнаешь, сколько их во мне. Я не такой, как те, с кем ты привык иметь дело. Чувак, теперь весь мир для меня выглядит по-другому. Буквально. А ты знал, что некоторые чужаки видят без света? Теперь я тоже делюсь этим даром, и это просто невероятно.

— Ты носишь с собой хищников из-за их способностей? У тебя совсем крыша поехала? Что может быть ценнее этого?

— Ну, они позволяют мне летать, как Супермен, и я могу есть мороженое Chubby Hubby через ноздри. Верно? Чувак. Ну давай же. Ты ждешь, что я просто скажу тебе? Мы не совсем друзья, во всяком случае, пока, так что я не собираюсь рассказывать тебе все, что могу, ну, ты понимаешь, сделать. Это означало бы раскрыть мои карты.

— Демонстрируя свой … Ты в последнее время смотрелся в зеркало? Ты выглядишь так, будто умираешь прямо у меня на глазах.

— Выглядит плохо, а на ощупь приятно, вот что я тебе скажу.

— Господи. Ты такой тупой.

— Привет, — сказал Уолли. Он, казалось, совсем не обиделся. — У меня есть власть, Рэй. Не Уровень Анселя Зана, но я не могу рисковать как он. Все, что я должен был сделать, поставить защитные заклинания на себе, постоянно одну и вызвать пару-то-что-то в себе. Я кормлю их, и они делятся со мной своими маленькими хитростями.

Моя рука дернулась, когда я подавил желание схватить свой призрачный нож и начать резать. Это могло уничтожить метку, которая защищала Уолли от его хищников, где бы они ни были, и натравить их на него.

Вот только это было категорически запрещено. Никому из членов Общества Двадцати Дворцов не разрешалось кормить хищников. Когда я убью Уолли, мне придется сделать это как-то по-другому.

Он продолжал говорить, не обращая внимания на мои слова.

— Рэй, я уверен, что ты мог бы найти способ убить меня, если бы очень постарался, но это было бы непросто. А потом, если бы ты выжил, тебе пришлось бы иметь дело с моими маленькими приятелями. Но не стоит даже пытаться. Хочешь знать почему? — Он указал на свое лицо и шею. — Потому что я иду на жертвы, чтобы сделать что-то хорошее.

— Ты пытаешься убить всех.

— Все равно все умрут, Рэй. Я это видел. Если все пойдет так, как идет, то что случилось с Карамеллой, покажется тебе мирной кончиной во сне. И знаешь что? Шторы, кузены и сапфировые псы, все это по-настоящему больно и страшно для людей. Но я не такой. Если я и собираюсь устроить в мире эвтаназию, это не значит, что я хочу быть мудаком. Мой план должен облегчить жизнь. Сделай это, знаешь ли, быстро и безболезненно.

— Не делай мне одолжений, — сказал я.

— Слишком поздно. Я уже принял решение. Рэй, ты хочешь знать, почему чужаки так стремятся попасть сюда, в наш мир? Ты знаешь, почему они так отчаянно пытаются выбраться из Глубин?

— О каких чужаках ты говоришь?

Уолли дотронулся до шишки на своем лице.

— Общество называет их хищниками, что правильно, но на самом деле не описывает всех, кто они есть, и называет их домом Пустые пространства, что является довольно глупым названием для места, полного странностей. Рэй, ты знаешь, почему они так сильно хотят попасть сюда?

Мне не нравилось, когда Уолли давал мне указания, но никто другой никогда не хотел мне ничего объяснять. И уж точно не Аннализ.

— Расскажи мне.

— Потому что там нет смерти. Я серьезно. Глубины кишат чужаками, но они не могут питаться друг другом, потому что не могут убивать и поедать друг друга, ведь там ничто не может умереть. Поэтому они застряли там, отчаявшиеся и голодные. Думаешь, то, что случилось с твоей подругой, было ужасно? Она, наверное, мучилась пару дней перед смертью. А может, и меньше. Чужаки страдают десятилетиями, а может, и столетиями, в ожидании возможности снова подкрепиться.

— И ты хочешь помочь им перекусить.

Он поник и выглядел разочарованным.

— Нет, Рэй. Я пытаюсь спасти всех от…

Он замолчал и оглядел зал. Женщина с книгой ушла, и никто не занял её место. На самом деле в закусочной осталось вдвое меньше посетителей, чем было, когда я пришёл.

Уолли снова вздохнул.

— Неважно. Я должен был попытаться, понимаешь? Я был перед тобой в долгу. Я знаю, что Общество Двадцати Дворцов промыло тебе мозги, но я всё ещё считаю тебя тем парнем, который встал между мной и Рокки Даунингом на краю баскетбольной площадки. Я знаю, что у тебя доброе сердце, просто нужно, чтобы и голова была на месте. Смотри в оба, Рэй. Вот и все, что я хочу сказать. Нельзя доверять этим светским людям. И, возможно, скоро ты решишь, что снова хочешь встать между мной и хулиганами.

Уолли проглотил оставшиеся два яйца, снова не очищая их от кожуры. Затем он свернул свой сырой бекон, наколол его вилкой и тоже проглотил.

— Не вставай, — сказал он, вставая. — Я серьезно. Ты отличный парень, но перемирие действует только пока мы здесь. Я все равно уезжаю из города, так что тебе следует заняться, э-э, шторами. Мы еще увидимся. — Он положил на стол пару банкнот. Этого было более чем достаточно, чтобы оплатить счет. — И я бы хотел, чтобы Кудряшка нас обслужила. Это должно было быть частью плана.

Черт. Он уходил, а я так и не узнал от него ничего по-настоящему полезного.