— И чувствую себя прекрасно, — добавила я самым будничным тоном.

Мордрик мгновенно оказался рядом.

— Финн, хвала богам.

Я услышала скрип двери: его брат выскользнул, оставив нас одних. Хорошо. Я не могла смотреть ему в глаза. От одного воспоминания о выражении его лица, когда я наконец пришла в себя, живот сводило от унижения.

В ванной. Голая. Летлас, спаси меня.

Я прочистила горло.

— Сколько я спала?

— Со вчерашнего дня, — ответил Мордрик. — Выпей.

Он поднёс к моим губам чашку воды. Я жадно пила, и одна капля скатилась по подбородку. Я встретилась с ним взглядом.

— Я помню, что произошло, — сказала я. — Но совершенно не понимаю, почему.

Он поморщился.

— Правда в том, что я… я потерял контроль. Думаю, дело было в твоей крови. Она словно ввела меня в транс. Никогда не чувствовал ничего подобного.

— Тогда почему я ещё жива? — прошептала я.

— Энхарт.

Я нахмурилась.

— В каком смысле?

— Энхарт дал тебе свою кровь, чтобы спасти.

— Так вот что это было. — Я рассеянно коснулась пальцами губ, и воспоминание вернулось. По коже разлился жар, когда язык скользнул по краям зубов.

— Именно. Помнишь, я говорил, что вампирская кровь ускоряет заживление ран у людей? Наша кровь — моя и Энхарта — особенно сильна, потому что мы принадлежим к одной из древнейших линий Валена.

— А-а, — выдохнула я и невольно приложила ладонь к горлу. Под пальцами не было ни раны, ни даже неровности шрама. — Всё это как сон. Или кошмар.

— Честно говоря, я сам почти ничего не помню, — признался Мордрик. — Был слишком занят тем, что пытался оторвать головы гвардейцам, которые стащили меня с тебя.

Я широко распахнула глаза.

— Оторвал?

Он покачал головой.

— К счастью, нет. Хотя старался изо всех сил. Им удалось… э-э… удержать меня, пока я не пришёл в себя.

Им? Боги, сколько же людей видели меня в таком виде? Я опустила глаза.

— Я слышала грохот, когда… э-э… То есть, наверное, понадобилось немало мужчин, чтобы тебя одолеть, — пробормотала я.

Он кивнул. Балдахин дрогнул от сквозняка, Мордрик сел на край матраса, оставив между нами неприятно большое расстояние.

— Ты точно хорошо себя чувствуешь?

Я ненадолго прислушалась к ощущениям.

— Думаю, да. По крайней мере, физически.

— Тогда позволь попросить у тебя прощения, хотя я понимаю, что обязан тебе гораздо большим, чем простое объяснение. Я всё исправлю. Обещаю.

Я встретилась с ним взглядом. Тревога проступила на его лице так отчётливо, будто её высекли в камне. Мне было больно от мысли, что причина — я. Отбросив смущение, я обхватила его челюсть ладонью и рассеянно провела большим пальцем по коже.

— Я тебя прощаю.

Я наклонилась, чтобы поцеловать его, но Мордрик отстранился раньше, чем я успела коснуться его губ. Глаза расширились.

— Что случилось? — спросила я, чувствуя, как вспыхивают щёки. — Я сказала, что прощаю тебя. Но немного убеждения не помешало бы.

— Я должен предупредить тебя, Финн, — напряжённо сказал он. — После пережитого могут быть побочные эффекты. Из-за адреналина.

— Что?

На его челюсти дёрнулся мускул.

— Энхарт дал тебе свою кровь.

— Я знаю, — проворчала я, натягивая простыню до груди и снова опускаясь на подушки. Такое вряд ли забудешь.

— Для твоего организма это был серьёзный удар. Тебе может казаться, что сил полно, но тебе нужно отдыхать.

— Уверена, со мной всё будет хорошо.

— Я ещё не закончил, — предупредил он. — У вампирской крови есть последствия. Ты станешь гораздо чувствительнее к свету, к прикосновениям… — Он замолчал.

Я распахнула глаза, вспомнив, что он говорил накануне Пира Ильтсар.

Обмен кровью для моего народа — акт глубокой близости.

Я резко вдохнула и посмотрела на Мордрика. Челюсть была сжата, мышцы рук напряжены. Меня накрыло чувство вины.

— Энхарт дал мне кровь только потому, что это была чрезвычайная ситуация, — медленно сказала я. — Случайность.

Он кивнул, не глядя на меня.

— Именно.

— Значит, ты не злишься?

— Нет. Я не злюсь.

***

— Он точно злится.

Я с раздражённым стоном рухнула обратно на подушки.

— Прекрасно. Мне и без того ужасно стыдно, а теперь он ещё и злится на меня.

Веспер, сидевшая на кушетке у изножья моей кровати, пожала плечами.

— А чего тебе стыдиться? Того, что они видели тебя в ванной?

Я закрыла лицо руками. Перед глазами всплыл Энхарт, склонившийся над краем ванны.

— Пожалуйста, не напоминай.

Она закатила глаза.

— Не знаю, это в твоей окраинской натуре или человеческой, но ты ужасная скромница. Поверь, ты далеко не первая, кого принц Энхарт видел обнажённой.

Я простонала.

— Ну, спасибо.

Она сбросила туфли и взяла с подноса на моём одеяле пирожное с мёдом. Разломила его пальцами, и янтарный сироп заблестел на коже.

— А вот король — другое дело. Вампиры нередко делят партнёров, но, насколько я слышала, Его Величество никогда не отличался щедростью в этом вопросе.

Я поморщилась.

— Мы с Энхартом не партнёры. Он дал мне кровь, потому что я умирала. На его месте так поступил бы любой.

Она отправила кусочек пирожного в рот и насмешливо посмотрела на меня.

— Нет, не любой. Хочешь совет? Расплатись с ним сейчас и закрой кровный долг. Может, тогда король забудет эту историю.

Я настороженно посмотрела на неё.

— И что мне делать? Подарок ему купить?

Она фыркнула.

— Только не говори, что ты ничего не слышала о кровном долге.

— Слышала, — ответила я холоднее, чем собиралась. Веспер, кажется, не заметила. Или ей было всё равно. — И что ты предлагаешь? Подставить ему шею и посмотреть, воспользуется ли? Уверена, Мордрик будет в восторге.

Она хихикнула.

— Возможно, и не будет. Только не о нём одном тебе стоит беспокоиться.

Я скрестила руки на груди и нахмурилась.

— В каком смысле?

Веспер вскинула бровь.

— Иногда я забываю, что ты всего лишь младенец посреди моря древних извращенцев.

— Себя ты тоже к ним относишь?

Она насупилась.

— Я не настолько стара. Едва перевалило за два века. Но я прекрасно знаю, как устроено высшее общество Валена. Найдутся и другие, кто захочет воспользоваться этим маленьким происшествием.

Я нахмурилась.

— И чем тут можно воспользоваться?

— Многим. Слабостью, гневом, ревностью, например.

— Ревностью? — переспросила я. — Кто ревнует?

Она пожала плечами.

— Я бы не исключала короля. Не говоря уже об этой суке Женевьеве.

Я фыркнула.

— Очень сомневаюсь, что Женевьева ревнует ко мне.

— Ты шутишь? После вашей телепатической перепалки с Энхартом на Пиру Ильтсар? — Она заметила, как у меня отвисла челюсть. — Что? Любой, кто хоть немного следил за вами в тот вечер, видел: вы ведёте какой-то разговор. Ты никак не отреагировала на мой уморительный рассказ про графиню, конюха и сбежавший экипаж. А герцог Териакский, между прочим, чуть не описался со смеху.

Я провела рукой по волосам.

— Прости, Вэс. Это было невежливо.

— Не настолько, чтобы я попыталась скормить тебя королю. Честно говоря, я удивлена, что Энхарт не оторвал той дряни голову, когда вышвыривал её из замка. Хотя, говорят, был близок. Дворецкие даже принимали ставки.

— Не может быть.

— Ещё как может.

Я захихикала и откинулась на подушки.

Улыбка Веспер погасла, серебряные глаза внимательно изучали меня.

— Никто не мог предсказать, что король потеряет контроль. Но я всё равно не перестаю гадать: почему ты вообще согласилась? Только из-за Женевьевы?

Я отвела взгляд; щёки становились всё горячее.

— В ночь Пира Ильтсар она сказала, что король не станет делить кровь с кем попало. Наверное, я испугалась, что не даю ему того, что он хочет.

— Ох, Финн, — мягко сказала Веспер. — Надеюсь, ты понимаешь, что это неправда.