— Когда это было? — спросила я, отгоняя мысли.

— Почти десять лет назад.

— В ночь нашего знакомства Мордрик сказал, что вы не виделись семь лет. Из-за этого?

— Отчасти. Я не знаю наверняка, что случилось с Офелией, но я вложил огромное количество времени и сил в её обучение — а потом она просто исчезла.

— Ох. — Я растерялась. — Несмотря на все мои жалобы, я не собираюсь бросать то, чем мы здесь занимаемся. Ты ведь это знаешь?

Он покачал головой.

— У меня нет причин думать, что она сбежала.

— Думаешь, с ней что-то случилось?

— У неё были жена и сын, которые приехали с ней в Валнар. Она любила их без памяти и никогда бы не бросила, — объяснил он. — У Офелии был дар теневой магии. Перед исчезновением мы занялись им особенно серьёзно… по просьбе Мордрика.

— Это я и видела в твоём воспоминании? — спросила я. От одной мысли о той неуловимой, зловещей магии, что клубилась вокруг его прежней ученицы, по коже поползли мурашки.

Он кивнул.

— У неё много применений, но Мордрика особенно заинтересовало то, что она позволяет ходить в царстве теней. Заклинатель может видеть и слышать всё вокруг, физически оставаясь на месте. Мордрик был уверен, что это необходимо, чтобы удерживать королевство под контролем, хотя я предупреждал, насколько это опасно.

— Царство теней?

— Проклятое место за пределами мира живых. Находиться там чрезвычайно опасно.

По спине пробежал холодок.

— Тогда зачем вы продолжали, если ты считал, что всё может кончиться плохо?

Он вздохнул.

— Помнишь, я говорил, что Эльдорфайр может быть твоим даром?

— Да. — За это я его ненавидела.

— Дар ведьмы — это не милый фокус, который у неё особенно хорошо получается. Скорее навязчивая потребность. Эльдорфайр не просто так мучает тебя во сне. Когда ты не одурманиваешь себя валерианой, конечно. Он хочет, чтобы им пользовались.

— Кажется, я понимаю, — призналась я. — Хотя лучше бы не понимала.

Он мрачно кивнул.

— С Офелией было так же. Поэтому мы и продолжали. Ну и потому, что Мордрик настаивал, а я слишком ему доверял, чтобы возразить.

— Тогда почему ты согласился обучать меня?

— Я не знал, каким будет твой дар и будет ли он вообще. Когда Мордрик написал мне о тебе ещё до солнцестояния, я согласился вернуться в Валнар только при одном условии: он совсем не вмешивается в твоё обучение.

Между нами повисла пауза.

— Под конец Офелию охватила паранойя, — тихо продолжил он. — Каждую ночь ей снились кошмары. Она была убеждена, что во сне применяет теневую магию и не может её контролировать. Ей мерещилось, как тьма поглощает её вместе с женой и сыном. Она была в ужасе. Инстинкты ведьм сильны, но я списал всё на напряжение и стресс. Иногда я думаю: если бы сильнее на неё давил — или, наоборот, отнёсся к её страхам серьёзнее, — она могла бы остановить то, что в конце концов за ней пришло.

В его воспоминании я видела, что с Офелией действительно было что-то не так. Я почувствовала это всем телом, когда она вызвала ту демоническую тень. В памяти всплыло измученное лицо и лиловые пятна под глазами, тёмные, словно синяки. С такими кошмарами она наверняка почти не спала.

— Возможно, я никогда не узнаю, что с ней произошло, — сказал Энхарт. — И, веришь ты или нет, я не хочу, чтобы тебя постигла та же участь.

Мне захотелось прикоснуться к нему, хотя бы на мгновение забрать его боль, но я не решилась.

— Это не твоя вина, — наконец прошептала я.

Он тяжело выдохнул.

— Это случилось под моим надзором. И я не позволю этому повториться. Поэтому ты должна это сделать.

— Я понимаю. Эльдорфайр преследует меня во сне уже годы. Я нутром чувствую: ты прав. И я сделаю это. Но мне нужен ты, Энхарт.

Он повернулся ко мне; на лице отразилось любопытство.

— Ивор здесь эксперт, — сухо сказал он.

— Ты был рядом с самого начала. По-своему, — настаивала я. — Я доверяю тебе больше, чем кому-либо.

— А Мордрик?

Щёки вспыхнули.

— Конечно, я просто… — Я замялась. — Просто каким-то образом, несмотря на то что большую часть последних четырёх месяцев ты изо всех сил пытался заставить меня тебя ненавидеть…

Я сглотнула, заметив его взгляд. Он смотрел так напряжённо, что колени едва не подогнулись.

— Я не ненавижу тебя, — закончила я, чувствуя, как сердце бьётся о рёбра. — Вот что я хотела сказать.

На его губах появилась хищная улыбка.

— Ладно, ладно. Хватит унижаться.

Я закатила глаза.

— Я не унижаюсь.

Он шагнул ближе, и возражение застряло у меня в горле. Тени от угасающего огня плясали на его лице.

— Я буду рядом, — прошептал он. — Если ты этого хочешь.

— Хочу.

— И ты не позволишь этой магии поглотить тебя. Понятно?

Я кивнула.

— Хорошо.

Глава 30

Ивор без возражений уступил Энхарту место моего наставника и теперь сам остался на противоположном берегу озера — там, где прежде наблюдал принц. Агнес, неизменно преданная канцлеру, стояла рядом с ним, скрестив руки на груди.

— Не стой так, — велел Энхарт.

— Сильно сомневаюсь, что Эльдорфайру есть дело до того, как я стою, — ответила я.

— Ты вся деревянная. Такое чувство, что сейчас рухнешь и нечаянно превратишь себя в камень, — парировал он.

Я сжала пальцы в кулаки, пока он кружил вокруг меня, точно ястреб, и наконец остановился за спиной.

— Я вижу, как ты напрягла плечи. Расслабься.

— Я не могу сосредоточиться, когда ты маячишь за спиной, — огрызнулась я.

— Не упрямься.

— Ты правда хочешь, чтобы я призвала Эльдорфайр, когда ты меня бесишь?

— Ты сама хотела, чтобы я был здесь. Помнишь?

Я ответила стоном.

— И, отвечая на твой вопрос, нет, — ровно сказал он. — Я хочу, чтобы ты сделала прямо противоположное тому, что делала, когда призвала его в прошлый раз.

— То есть?

— Подыграй мне, ведьма. Попробуем по-другому. А теперь расслабь плечи.

Я проглотила колкость и послушалась. Стоило плечам опуститься, и напряжению отпустить тело, как по позвоночнику прокатилась волна силы.

— Ненавидишь, когда я оказываюсь прав? — спросил он.

— Да, — без промедления ответила я.

Он отступил и стал наблюдать за мной с небольшого расстояния.

— Дыши глубже и думай об Эльдорфайре. Не бойся.

Я зажмурилась.

— Помнишь рассказ Ивора? — донёсся голос принца.

— Да.

— Тогда ты помнишь, что Селена получила магию в минуту отчаяния. Но пламя она призвала из сострадания. Она хотела помочь людям, и оно принадлежало только ей. Представь Эльдорфайр чем-то своим. Найди внутри покой и позови его.

Покой. Несмотря на все жестокие повороты моей жизни, это чувство не было мне чуждо. Я знала покой в библиотеке замка Валнар. За столом у Адель. В объятиях Мордрика. Я ухватилась за последний образ. Когда я лежала на его крепкой груди, и ничто не могло мне навредить. Там я была в безопасности. Пальцы дрогнули, и тепло начало подниматься по коже.

— Хорошо, — сказал Энхарт. — Не отпускай это чувство.

Этот жар отличался и от солнечного зноя, и от тепла открытого огня. Он одновременно причинял боль и дарил удовольствие — странное чувство, разливавшееся под кожей, пока я думала о Мордрике. Об эйфории от нашего первого поцелуя. О потрясении, когда он сказал, что любит меня… а я ничего не ответила. Жар угас. Не на этом воспоминании мне стоило сейчас задерживаться.

Я тряхнула головой, пытаясь выбросить его из головы, но сосредоточиться на чём-то другом не получалось. Уверенность сжалась внутри, как раненый зверёк. Это невозможно.

— Может, прогуляешься и проветришь голову? — спустя какое-то время предложил Энхарт.

Я открыла глаза.

— И куда мне идти? Прямо в воду?

Он пожал плечами.

— Насколько я помню, ты любишь купаться в озере. Вдруг поможет.

— Боги всемогущие, — мрачно пробормотала я и зашагала к другому краю островка, разминая пальцы. Сапоги чавкали в грязи, а я мысленно отчитывала себя. Почему я не могу просто держаться за хорошие воспоминания и не натыкаться на что-нибудь неприятное? Мне было спокойно с Мордриком. Было.