Я бросила на него мрачный взгляд.

— Ладно, — процедила я и, кипя от гнева, направилась к карете. Забралась внутрь нарочито шумно и захлопнула дверцу. Мы тронулись рывком; экипаж опасно подпрыгивал на узких улицах.

Почти час я ждала Мордрика в своих покоях, расхаживая туда сюда перед распахнутыми окнами. В груди тлело раздражение. Я ничуть не приблизилась к разгадке, что двигало Юэном, а теперь ещё и злилась на Мордрика — и одновременно была убита тем, что рассердила единственного человека, который значил для меня целый мир.

Я вздрогнула, вспомнив выражение его лица. Будто с прекрасных черт сорвалась маска и наружу вырвался вспыльчивый нрав, скрывавшийся за безупречным образом. Однажды я уже мельком видела его — в кабинете, во время разговора с виконтом Харрингом. Но сейчас всё было иначе. Я едва узнавала Мордрика.

Выглянув в окно, я замерла. Восходящее солнце уже заливало земли вокруг замка кроваво-красным светом.

— Чтоб их Летлас побрал, — пробормотала я. Не могли же Мордрик с Энхартом всё ещё препираться посреди улицы Валнара.

В покоях Мордрика я никогда не бывала, но Нив и Натали не раз посылали туда убираться, так что примерно представляла, где их искать. Расправив плечи, я вышла из комнаты и зашагала к королевским апартаментам, сжав кулаки. В это время вся знать уже спала, поэтому долгий путь до крыла королевской семьи я проделала в полном одиночестве. Коридор постепенно расширился и вывел меня в круглую галерею, отделанную серебром и вылизанную до блеска. Я ожидала увидеть у королевской двери стражу или хотя бы дворецкого, ожидающего распоряжений, но здесь никого не было.

Я медленно выдохнула. Закрыв глаза, позволила чутью привести меня к двери — высокой и внушительной, под стать самому королю. Красное дерево было отполировано до такого блеска, что каждый, кто осмеливался прийти сюда, сперва сталкивался с собственным отражением. Моё смотрело на меня широко раскрытыми глазами. Я собралась с духом и подняла кулак.

Дверь распахнулась прежде, чем костяшки коснулись дерева. На пороге стоял Мордрик и смотрел на меня сверху вниз. Челюсть напряжена, губы сжаты в тонкую линию. Не говоря ни слова, он отступил, пропуская меня внутрь. Я обвела взглядом спальню — роскошная, прямо как описывала Нив. Огромная комната была выдержана в королевских цветах: от багряных штор, закрывавших окна от пола до потолка, до чёрных, как эбен, простыней на кровати. Мордрик подошёл к низкому столику, плеснул виски в пустой стакан, покрутил янтарную жидкость и сделал глоток.

— Зачем ты пришла?

От резкости его голоса я на мгновение растерялась, но заставила себя не дрогнуть.

— За извинениями.

На его скуле дёрнулся желвак.

— Ты ждёшь, что я буду перед тобой извиняться?

— После того как ты орал на меня посреди улицы? Да.

— Ты меня ослушалась.

Я выпрямилась во весь рост.

— Я не раз просила тебя помочь, но ты ничего не делал — часами сидел у себя в кабинете. Мне пришлось действовать самой.

— Как ты смеешь говорить, что я ничего не делал? Я отправил патрули, поручил сенешалю поговорить с семьями жертв. Чего ещё ты от меня хочешь?

— Я хочу, чтобы это раскрыли! — выкрикнула я. — Не только ради меня — ради всех них. Ты тоже был в том подвале, Мордрик. Ты видел, что там творилось. Разве тебе не хочется понять?

— Я не могу лично разбираться с каждым преступлением, совершённым в моём королевстве. Впрочем, наверное, мне не стоило ожидать, что ты это поймёшь.

— Меня уже тошнит от того, что все считают меня наивной только потому, что я не из знати, — огрызнулась я. — Будто мои беды менее важны лишь потому, что я с Окраин.

— Они и правда менее важны, — прорычал он. — И я больше не желаю слышать об этом деле. С этого дня ты занимаешься только обучением. Больше ничем.

— Я не безмозглый солдат, Мордрик. Ты не можешь мной командовать.

Слова застряли у меня в горле, когда он шагнул почти вплотную ко мне. Ярость исходила от него почти осязаемыми волнами.

— Не могу? — тихо спросил он. — Я ведь твой король, разве нет?

Я застыла, подавляя желание отступить.

— Ты даже представить не можешь, с каким кошмаром мне приходится иметь дело каждый день, — прошипел он. — Вокруг интриганки и их заговоры. Пиявки, выпрашивающие всё больше денег и земель, иначе, видите ли, они переметнутся к моим врагам. Каждый из них готов вонзить мне нож в спину, как только ему предложат больше. Все только и ждут хоть малейшей ошибки, чтобы шантажировать меня или друг друга. Я думал, что хотя бы тебе могу доверять, а потом узнаю, что ты действовала у меня за спиной, хотя я прямо запретил тебе это. Ты вообще представляешь, чем я занимался перед тем, как Уильям сообщил мне, где ты?

Я нахмурилась.

— При чём тут сенешаль…

— Конечно, не представляешь, — перебил он. — Мне докладывали, что виконт Сирил Харринг — тот самый жалкий слизняк, с которым тебе уже не повезло познакомиться, — несколько месяцев строит против меня заговор. Якобы он намерен сначала избавиться от меня, потом от Энхарта, а затем от всякого, кто встанет у него на пути, пока корона по линии наследования не достанется моему дальнему кузену. А Сирил, как назло, должен этому кузену немалую сумму из-за карточных долгов. Вот тебе и грёбаный шафран.

Я вздрогнула, когда он швырнул стакан через всю комнату. Тот разлетелся о стену, осыпав пол хрустальными осколками.

— Так вот, — прорычал Мордрик, — я, как ты выразилась, «сидел у себя в кабинете» и обсуждал с советом, казнить ли Сирила и его сообщников. Большинство, между прочим, считает, что да. Потому что иначе погибнут люди. Погибнешь ты.

Я осеклась. Хотя общались мы с виконтом недолго, особым умом он меня не поразил. Раздражительностью — да. Но такое…

— Я не знала, — наконец прошептала я.

Он шумно выдохнул.

— Хочешь заседать в совете? Вот что тебя ждёт. Таков двор. Стоит мне перестать оглядываться через плечо, стоит людям рядом со мной утратить осторожность — и ты даже не представляешь, что может произойти.

Я скрестила руки на груди. Я всегда думала, что Мордрика любят по всему королевству.

— Не знаю, что сказать, — наконец призналась я.

Его плечи поникли.

— Знаешь, сколько раз меня пытались убить?

Я покачала головой.

— Первый раз — когда мне было восемь. Один из придворных моего отца просил расторгнуть его брак, уверяя, что влюбился в другую женщину. Но его жена приходилась кузиной королеве Аратнуса, и развод поставил бы под угрозу союз наших королевств. Отец отказал, и тогда придворный с любовницей наняли убийцу, чтобы тот задушил меня во сне. План был на редкость идиотский: к тому времени я уже несколько лет обучался у мастера оружия. Тот человек стал первым, кого я убил.

— Тебе было восемь? — тихо спросила я.

Он пожал плечами.

— Даже дети-вампиры смертельно опасны.

По спине пробежал холодок.

— Второй раз меня попытались убить в ночь перед коронацией. Яд в вине на праздничном пиру. Не слишком изобретательно. После того как то же самое случилось с королём Сангреем в семьсот третьем году, моя семья относится к отравлениям с некоторой паранойей. Отравителем оказался человек, которого я знал целое столетие, — член культа Эрондета. Он и ему подобные были уверены, что моя коронация принесёт Валнару гибель. В конце концов его заставили выпить весь бокал на глазах у гостей. Не совсем так я представлял начало своего правления.

Я поморщилась.

— А лет тридцать назад я плыл на Флоринские острова, и на мой корабль напали. Кто-то подкупил главаря известной шайки пиратов. Их капитан решил использовать эту информацию как предмет торга — ровно перед тем, как мои стражники выпустили ему кишки. Кто за всем стоял, я так и не узнал.

— Мы говорили о Флоринских островах, — сказала я. — Ты ни словом об этом не обмолвился.

Он кивнул.

— Наверное, за годы я просто привык ко всему этому.

Я подняла на него глаза. Выражение его лица смягчилось, напряжённые мышцы рук расслабились.