— Нет, — приказал Энхарт, останавливая меня. — Слезать не нужно. Какой смысл вообще иметь магию, если для каждого заклинания приходится подходить и трогать предмет руками?

— Это обязательно превращать в урок? — простонала я.

— Практика важнее всего, — невозмутимо ответил он. — А угроза замёрзнуть насмерть должна отлично мотивировать.

Я тихо выругалась.

— Я слышал, — отозвался он.

Глубоко вдохнув, я призвала силу и позволила ей вытянуться нитью из раскрытых пальцев. Несмотря на холод, на лбу выступил пот, пока я сосредотачивала волю на замке. Дверь застонала, лёд начал таять и стекать ручейками, которые я сама направляла в сторону. Когда металл наконец освободился, я раскрыла ладонь и ударом воздуха распахнула створки. Победно улыбнулась.

— Очень хорошо, — сказал Энхарт и направил коня внутрь.

Мы спешились и отвели лошадей в небольшую конюшню, где им предстояло провести ночь в тепле. У дальней стены аккуратно лежали тюки сена, земляной пол был чист — ни мусора, ни навоза.

— Здесь держат запасы на случай, если король когда-нибудь снова решит разместить гарнизон, — сказал Энхарт, снимая с лошадей сбрую и седла. — Полагаю, смотритель приезжает примерно раз в месяц.

Арлис привалилась ко мне, пока я тёрла ей уши и накрывала спину попоной. Она тихо вздохнула, и я улыбнулась. Характер у неё был отвратительный, но пройти этот перевал — серьёзное испытание даже для крепкой лошади. Отдых она заслужила.

Ветер свистел по пустым каменным коридорам крепости, поднимая у ног пыль. Я шла за принцем по длинному тёмному проходу, щурясь. Энхарт двигался так уверенно, будто бывал здесь не раз: показал, куда убрать вещи и где можно спать.

Заглянув в офицерскую комнату, которую он выбрал для меня, я задержала дыхание, молясь не увидеть крыс. Повезло: единственным живым существом оказался паук, висевший на паутине под стропилами. Комната была простая — стол и одна кровать в углу. В любом случае куда лучше ночёвки на улице.

К моему разочарованию, ванны здесь не оказалось. Я до последнего надеялась отогреться в горячей воде после целого дня, проведённого в ледяном седле. Энхарт, впрочем, нашёл запас чистой воды, и пришлось довольствоваться умыванием над тазом.

Отмывшись, я перерыла сумки в поисках одежды, не пропитанной потом и дорожной грязью. Нашлось шерстяное платье. Ткань была жёсткой, но сойдёт. В нём оказалось достаточно тепло, чтобы обойтись без плаща, хотя при каждом выдохе из ноздрей всё ещё шёл пар. Осторожно прикрыв дверь, я пошла на тусклый свет, плясавший в коридоре, и вышла в кухню, где Энхарт уже рылся в припасах.

— Нам вообще можно это брать? — спросила я.

— Ты помнишь, с кем путешествуешь? — Он вытащил мешок муки.

Я закатила глаза и оглядела запасы. По дороге при гостевых домах часто жил повар, готовый накормить нас горячим ужином, пока мы отдыхали после долгого пути. Пустующие дома всё равно снабжали провизией для проезжих: твёрдыми сырами, солёным мясом и хлебом долгого хранения, которым можно было сломать зуб. Я запустила руку в ящик с песком и нащупала округлый край лука-порея. Вытащила его, и в голове появилась идея.

— Только не говори, что собралась готовить.

Я мрачно посмотрела на него.

— А ты, похоже, не собираешься.

Выбор был скудный, но я видела, как бабушка творила чудеса и с меньшим. В Уилдстоуне готовка требовала изобретательности. Мама быстро расстраивалась и порой плакала, когда запасы заканчивались. Бабушка терпеливо показывала ей, как соединить зимние овощи и солонину в простое блюдо, которое всё равно насыщало.

Я запустила пальцы в мешок с ячменём и поднесла одно зерно к носу. К счастью, характерного запаха плесени не было.

— Ячмень, порей и капуста, — сказала я вслух. — Из этого что-нибудь получится.

Положив кочан на стол, я сняла подгнившие верхние листья и сложила их в кучу. Щёлкнула пальцами — над стоявшей рядом кастрюлей поднялся пар. Энхарт заглянул мне через плечо и скривил губу.

— Крестьянская еда.

Я фыркнула.

— Почти две недели мы едим у дороги чёрствый хлеб с сыром, а теперь ты вдруг привередничаешь?

— Только когда нас не селили в чьём-нибудь поместье. И вообще, тот сыр был из Ралтана, — заметил он, назвав южный город, знаменитый сливочным сыром из овечьего молока. От одного воспоминания желудок заурчал.

Я покачала головой и с хрустом рассекла капусту ножом.

— Хочешь — готовь себе сам. У нас ячменная похлёбка считалась роскошью. Особенно в месяцы, когда не удавалось раздобыть мясо.

— Разве твой отец не был охотником?

Я ухмыльнулась.

— Значит, всё-таки слушаешь.

— В последнее время ты так много говоришь, что не слушать трудно, — парировал он.

— Почему бы тебе не пойти умыться? Я позову, когда всё будет готово, — предложила я, не отрываясь от работы.

— Ладно. — Он ушёл, оставив меня в покое.

***

Не прошло и часа, как мы сидели друг напротив друга за длинным столом в солдатской столовой. Двое в помещении, рассчитанном на сотню, выглядели нелепо. Волосы Энхарта были влажными и причёсанными, одежда — мятой, но чистой.

Я наблюдала, как он мешает похлёбку и смотрит на неё с подозрением.

— Ты когда-нибудь служил в армии? — спросила я, нарушая тишину.

— Разумеется, нет.

— Тогда откуда так хорошо знаешь казармы?

Он пожал плечами.

— Все казармы устроены примерно одинаково.

— Значит, всё-таки когда-то служил?

— Нет. — На его лице появилось выражение, которое я не могла прочесть; он упрямо смотрел в миску. Потом вздохнул и откинулся на спинку. — Ты слышала о Бельтзанском восстании?

Сердце тяжело ударило в груди.

— Там, откуда я родом, это не называют восстанием, — осторожно сказала я. — Мы называем это…

— Резнёй, — закончил он за меня. — Знаю.

— Бельтзан находился к северо-востоку отсюда, на важном пути между Валеном и северо-восточными королевствами, — начал Энхарт. — И там же располагалась крупнейшая железная шахта королевства.

— Я читала, что железная руда бесценна на войне, — прошептала я. — Но никогда не видела, что она собой представляет.

Он кивнул.

— В чистом виде железные кандалы лишают ведьму силы. Вампира они не убьют, но оружие из железа опасно и для нас. Больше ста лет назад правители Бельтзана решили, что им выгоднее стать независимым государством, чем оставаться под властью короны. На тайной торговле с соседними королевствами они зарабатывали столько, что посчитали защиту короны ненужной. Денег хватало на собственную армию. Так весь город восстал против короля.

— Но корона веками забирала их единственный ресурс на свои войны, — возразила я. — А жители голодали.

— Мы это знали, — спокойно сказал Энхарт.

«Мы». Я прикусила щёку изнутри.

— Королевство слишком долго жило в мире, и когда до Валнара дошли слухи о мятеже, король оказался не готов. Он положился на советников, в том числе на мастера оружия, который вызвался подавить восстание. Мордрик ни на секунду не усомнился. А генерал Грегориан ещё при моём отце привык к насилию на восточных границах и давно искал выхода своей жестокости. Его солдаты без разбора резали мирных людей прямо на улицах. Не щадили ни стариков, ни детей. Говорили, они вырывали младенцев из рук матерей и бросали с городских стен.

Я широко раскрыла глаза, вспомнив увиденное однажды в памяти Энхарта ещё в Валнаре: залитую кровью мостовую и тяжёлый запах смерти.

— Ты был там, да?

— Не с самого начала. Когда известия о резне дошли до Валнара, король попытался отозвать войска. Но Грегориан уже опьянел от крови. Тогда Мордрик сделал то, что должен был: отправил вторую группу исправить их бойню. В ней был и я.

Я посмотрела на его руки: пальцы сжались в кулаки, костяшки побелели.

— Почему именно ты?

Он горько улыбнулся.

— Молодые вампиры бывают безрассудны. И прежде чем я стал нянькой с громким титулом… — Я проглотила готовую колкость. — Я был чертовски хорошим бойцом. Вступил бы в Логово Призраков, если бы позволил титул.