Старик поднялся, собираясь размять ноги, и тут ему что-то почудилось. Словно бы он вдруг оказался не один на своей тайной поляне. Так бывало, когда его посещали духи. Но он сам вызывал их, а сейчас ему было не до этого… Он почувствовал, как мороз пробежал по коже. Плохо дело – если Духи Леса приходят сами! Он прислушался… Нет, кругом тишина. На всякий случай он взял бубен и встряхнул его несколько раз, отпугивая назойливых созданий. Не до вас нынче!
Однако духи на этот раз не бросились врассыпную от грозных рокочущих звуков. Казалось, наоборот, – ощущение присутствия усилилось. Старик схватил свой посох, увешанный бубенцами, и стукнул им оземь. Это уже наверняка должно было остановить их… И тут он понял, что совершил страшную ошибку. То были не Духи Леса, а люди. Они вышли на поляну из лесного сумрака, окружая его со всех сторон. Усатые, в стальных доспехах. Варяги! Проклятый князь обвел его вокруг пальца! Но старик не собирался сдаваться…
Он быстро шагнул обратно к костерку и простер над ним руку. Сейчас эти наглецы узнают, что значит связываться со старым кудесником. Демоны ночи пожрут их глупые души. Рядом с ногами старика, словно из пустоты, возник огромный волкодав и тихо, угрожающе зарычал. Костерок стал расти, вытягиваясь вверх по велению воли кудесника, но новая фигура уже появилась на поляне. Человека переполняла свирепая, звенящая сила, и старый весин понял, что перед ним варяжский князь. Он помнил его еще молодым, с тех пор, когда присутствовал на его поединке с Кукшей. Но прошло много лет, и юноша стал мужчиной.
Руку кудесника свела судорога. Тело прошиб холодный пот, и он начал задыхаться. Молчаливые враги приближались. Князь, появившийся последним, оказался вдруг ближе всех к костру. Верный волкодав, не боявшийся ничего на свете, жалобно заскулил. Старик понял, что единственная возможность для него остаться в живых, это бежать. Он завыл и затряс посохом. Его фигура стала затуманиваться и таять, но проклятый варяг в свою очередь простер вперед руки, и силы вдруг оставили кудесника, как влага, выпитая песком. Колени затряслись, глаза закатились, и он рухнул головой в костер, мгновенно превратившись в живой факел. Однако он уже не почувствовал боли – его сердце остановилось.
В это самое мгновение последние обрывки тумана упали с внутреннего взора князя. Мир переполнился сиянием. Он увидел и понял все, что должно случиться.
– Будь ты проклят, старый негодяй! – Ольбард понял, что времени почти не осталось. Он обернулся к воинам и крикнул: – Потеха! Быстро к лошадям! Гони в Белоозеро к Буривою! Пусть собирает дружину! Всю дружину! И выступает верхами по дороге к Бравлинову огнищу. Там встретимся! Быстрее – у нас нет времени! Наши люди попали в засаду – поспешим же, други!
Лес вздрогнул от грохота копыт. Всадники одним им ведомыми тропами во весь опор неслись на юг…
Глава 9
Ты?!
Мы сегодня, летая, устали
И на сон, непонятный и дикий,
Я навешу сияние стали
И мертвенно горящие блики.
Будут громы в нем, вспыхнут зарницы,
Конский храп и звезды угасанье,
И врагов наших бледные лица,
И мечей грозовое сверканье…
Я проснусь, рядом ты, как ребенок,
Спишь, уткнувшись в цветастость подушки.
Наклонюсь к тебе и поцелую – в уголок —
Твои нежные губки…
Хузарский лагерь действительно выглядел очень мирно. На большой поляне стояли две большие, крытые повозки, паслись стреноженные лошади. Под одной из повозок мирно дремала небольшая лохматая собака. Хаген указал на нее Сашке – «наш самый опасный враг». Впрочем, оба знали, – хузарские лошади чужаков почуют не хуже собак. Горел небольшой костерок. Возле него сидело несколько человек. Разговаривали, ели, выуживая куски мяса из большого, закопченного котла. Было уже темно. На небосклон высыпали звезды, и казалось, что это мирное становище ничем не угрожает случайному путнику. Но Хаген хмурился, подозрительно осматриваясь. Что-то вокруг было не так.
– Она там… – рука скандинава указала на ту повозку, что стояла справа. – Нам везет – ветер тянет от них… Знаешь, мне чудится – здесь не все так просто. Во-первых, в лесу есть еще какие-то люди. Они о нас не знают, но будто бы ждут, что кто-то еще должен появиться. Правда, ждут ближе к рассвету…
– Откуда ты…
– А вон смотри. Видишь?
– Нет…
– Не так смотришь… Дерево на той стороне. Гляди краем глаза…
И Сашка увидел. Какая-то масса в кроне дерева… Сначала ему показалось, что это воронье гнездо темнеет на фоне неба. Но потом он прикинул размеры. Ворона, должно быть, очень большая… С человека.
– Что это?
– Ага, увидел… Это плет.[90] Кто-то сел в засаду… И там, – он указал рукой. – И там… Днем их видно не будет – листья блестят от солнца. Значит, нас ждут…
– А может, не нас? Стали бы они против двоих столько дел городить…
– Наверное, ты прав, но Сигурни я все равно отсюда вытащу… Пойдем-ка.
Они отползли в чащу. Хаген сел под дерево и стал деловито закатывать рукав. Жестом он показал – делай так же. Сашка повиновался.
– Знаешь, Александер… Еще тогда, когда ты помог мне защитить ее, я хотел предложить тебе смешать кровь. Но я был пленником. Теперь ты снова рискуешь жизнью для нас. Так поступают только побратимы. Я давно себя считаю твоим другом, надеюсь – и ты также… Может, нам сегодня предстоит умереть. Поэтому неплохо бы сделать все как должно…
Сашка вытащил нож:
– Это честь для меня, Молниеносный Меч. У меня в жизни было только два побратима… Один погиб давно, другой – Храбр, но мы не мешали крови.
Хаген тоже извлек из ножен клинок. Коснулся лезвием Сашкиного:
– Твой нож отворит кровь, мой отворит землю.
Он взрезал дерн у корней дерева и аккуратно вытащил земляной квадрат. Они встали над этим местом. Сашка быстро провел острием ножа по запястью. Хаген подставил свое, и он полоснул снова. Черная в ночной тьме кровь закапала вниз, впитываясь в отверстую «могилу». Они прижали порезы один к другому и стояли, молча слушая, как течет из жил в жилы влага жизни.
– До самой смерти! – произнес Хаген.
– До самой смерти… – отозвался Савинов.
Пока их не было, лагерь совсем затих. Хузаре улеглись спать у костров, накрывшись плащами. Стреноженные кони медленно кивали головами, засыпая. Хаген выждал еще немного.
– Значит, так, брат. Ты по лесу ходить не умеешь. Поэтому за ней пойду я. Ты станешь меня прикрывать – вот от тех кустиков, видишь? Едва кто шелохнется – убей. Я знаю, как ты метаешь ножи… Главное – не привлечь внимание тех – на деревьях. Иначе нам конец…
– Хаген, ты сумеешь отбить стрелы, если станут с трех сторон метать?
– Если один – да, но с ней – вряд ли. И то – это днем. Ночью сложнее. А что?
– Храбр показывал мне, но сказал, что толком научит позже, когда буду получше из лука стрелять…
– Понятно… – Хаген почесал бороду. – Ну, при свете это не сложно. Не смотри на отдельные стрелы, смотри на всю стаю, что в полете. Часть из них всегда идет мимо, но большинство – точно в тебя. Тебе надо просто идти в то место, где стрел меньше, и отбивать лишь те, от которых не успеваешь увернуться. Понял?.. Тебе, брат, везет на обучение в бою. Вспомни, медведя так же брали.
– Ага! – Сашка усмехнулся. – Я тогда чуть не обделался… Ну пошли, что ли?
– Пойдем…
Савинов лежал под кустом и ждал. Прошло уже достаточно много времени с тех пор, как Хаген отполз в сторону и растворился во тьме. Сашка молился неизвестно кому, желая только одного – чтобы не вышла луна. Несмотря на то что поверх кольчуги на нем был надет кожаный чехол, скрывающий блеск металла, он казался себе голым, лежа здесь у всех на виду… Все тихо. Один раз ему показалось, что он заметил какое-то движение возле той повозки, на которую указывал Хаген… Хотя, может, и померещилось.
90
Плет – помост в ветвях дерева.