С той памятной прогулки в «Иллюзион» минул месяц. Без малейшего эффекта. Точнее, нет, не так: кое-какие эффекты, конечно же, были. В первую очередь для мамы. Зря я, наверное, рассказал ей о просмотренном шоу. Разумеется, она тут же воспылала испытать эту иллюзию полета на себе. Три раза уже за это время ездила в Вятск, пересматривала. И до сих пор, по словам бабушки, временами вдруг замирает на месте, устремив свой взор в небеса. А еще эффекты были для Аленки. Я уже второй ритуал повышения физических характеристик для нее провел. За этот месяц она выросла на дюйм и совершенно неожиданно для одноклассников вдруг выбилась в отличницы на уроках атлетики. И, конечно же, Аленка даже с запасом расплатилась со мной за эти успехи зарисовками рун и печатей, используемых артефакторами при изготовлении всевозможных амулетов и даже одного вполне себе полноценного, хоть и низкоуровневого, боевого артефакта. Так почему ж я повествую о своих новых приобретениях с таким пренебрежением?

А просто, несмотря на фактическое выполнение моих замыслов, я не получил желаемого. Я ж эти руны и печати не просто так старался добывать. Счел себя умнее всех прочих, даже самых умудренных артефакторов с многолетним опытом. Не понимаете? Тогда для начала, хотя бы вкратце, очень схематично, попытаюсь изложить вам, как обстоят дела в артефакторике на сегодняшний день.

Прежде всего, по принципиальной возможности перезарядки все поделки мастеров этого вида магии делятся на две больших группы: многоразовые артефакты и одноразовые амулеты.

Артефакты — это вещь! Всерьез, надолго и очень-очень дорого. С накопителями в основном на основе драгоценных камней, изготовленные из специальных магических материалов, с дополнительным их улучшением при помощи высшей алхимии дешевыми они в принципе, быть не могут. К примеру, боевые артефакты, содержащие атакующие и защитные заклинания, в нашей стране изготавливаются только таким образом.

В амулетах драгоценных камней нет. Определенный, не слишком великий заряд маны там вкладывается в специальную рунную печать при их изготовлении. Исчерпался вложенный заряд — закончился и амулет. Руны не перезаряжаются. Иногда амулет в процессе разрядки чисто физически при этом рассыпается на составляющие части или даже истлевает, поскольку целиком сделан из самых дешевых природных материалов, как то обычное дерево и кожа. Ну, и заклинания, помещаемые в амулеты, в основном, тоже самые простенькие, бытовые: розжиг огня, сигнализация о приближении кого-нибудь чужого, грелка, закладываемая зимой под одежду и греющая в общей сложности пару-тройку часов от силы.

Какова же была моя мысль? Теперь уже вполне могу об этом рассказать, секрета нет. А захотел я ни много, ни мало, изготовить боевые амулеты! Из картона! Ну, согласитесь, неплохо бы вышло, если бы на той же дуэли с Давидом Джугадзе я вдруг достал из кармана колоду карт и принялся с их помощью, как из брандспойта, поливать своего противника теми же файерболами. И пусть после выпущенного файербола очередная карта бы даже истлевала без следа. Их же целая колода! И, кроме затраченного труда, они бы почти ничего мне не стоили.

Угу-угу, и файербол при испытании придуманного мной метода у меня даже появился (а помните, я про срисованные Аленкой магические печати из боевого артефакта упоминал) — на весь объем вложенной в рунную печать маны и при этом кро-о-хотный. И полетел этот докрасна раскаленный комочек псевдоматерии куда-то сикось-накось, мне в ноги, поскольку основа амулета начала разрушаться уже в самый момент начала его образования. Повезло еще, что перед проведением эксперимента додумался на себя Воздушную Защиту наложить, огненный шарик, хоть и линии три всего в диаметре (7,62 мм), мало бы мне при его столкновении с моей ногой точно не показалось. По факту, стыдоба это, а не изобретение вовсе.

Еще и денег на это дело целую кучу потратил: рунные печати то обычной ручкой-самопиской, заправленной тоже самыми обычными чернилами, ведь не нарисуешь. Точнее, нарисовать-то как раз можно, только работать это художество уж точно не будет. Потому мой расход составил: шесть золотых — тридцать рублей золотом за бутылек с особой маносохраняющей тушью и аж целых пятьдесят рублей, тоже золотом же — за особое перо из задницы какого-то азиатского попугая, способное без сопротивления пропускать через себя ману пишущего этим пером артефактора. Короче, одно разорение без шансов хоть чем-то похвастаться.

Потому последнюю неделю я, закончив маяться дурью, просто затеял шерстить архив кружка ритуалистики, благо после зачета предоставленного мной ритуала уборки доступ у меня туда появился.

— Ага, вернулся, наконец, пропащий! Там, по пути, к тебе Перепелица с Перевощиковым еще не подкатывали? — Встретил мое сегодняшнее вечернее возвращение в нашу комнату Андрюшка Скворцов. — Очень уж сильно они желали тебя видеть, раза три за вечер сюда приходили.

— Хотели видеть? А вот я их как-то не очень. Особенно Перевощикова, — проворчал я устало. — С жадюгами у меня разговор короткий.

— Так Васька, вроде, насчет того своего артефакта и хотел с тобой переговорить, — внес элемент интриги мой сосед по комнате, — спрашивал меня, нужен ли он еще тебе.

Хех! И вот как же мне теперь быть? С одной стороны после перенесенного фиаско вновь браться за изучение артефактных печатей мне ужасно не хотелось. Не чувствовал в себе уверенности. С другой же… у Васьки Перевощикова ведь не просто артефакт, так сказать, один из многих. У него это настоящее пространственное хранилище, снижающее вес помещенных в него предметов до нуля и почти останавливающее для них время. Диковина редкостная, по рассказам одноклассника, привезенная его отцом из торговой поездки откуда-то издалека. Даже просто посмотреть на такую вещь, уже интересно. Тем более до этого Перевощиков наотрез отказался мне ее показывать. Говорю же, жадюга. Словно я одним своим взглядом этот его артефакт мог бы как-то испортить.

И таки долго ждать явления этих оболтусов мне не пришлось. Только-только успел сесть за приготовление домашнего задания, в дверь нашей комнаты постучали. Двадцать к одному, что там, за дверью, Макар Перепелица, третий наш сосед по комнате, выучил уже его манеру стучаться. С тех пор, как он нахамил старшекласснице, пришедшей в нашу комнату для настройки на наши ауры дверного замка, извиниться перед ней он так и не удосужился. Соответственно, автоматического доступа в комнату снаружи так и не получил. Вот так, каждый раз до сих пор стучится, когда возвращается. А мы, со Скворцовым по очереди ему открываем. Андрюха уже изворчался весь.

Впрочем, признаться, лично для меня этот его стук хлопот вообще не доставляет. Напротив, является своеобразным стимулом к изучению телекинеза, безуровневого масштабирующегося заклинания магии пространства. Признаюсь, техника третьей руки, заключающаяся в осознанном управлении смещением предметов в пространстве, в отличие от легкого варианта простого телекинетического щелчка, пока получается у меня не очень, но на то, чтобы, мысленно тужась изо всех сил, отжать вниз рукоятку на двери моих нынешних способностей уже хватает.

— Сашка! Ты здесь? Пришел уже? — Обрадовался этот охламон и с воплем: — будь здесь, никуда не уходи, — тем же разворотом выскочил обратно за дверь.

Снова наш сосед уже вернулся минуты три-четыре спустя уже в компании Перевощикова. Ага, настала очередь Скворцова вставать с кровати, дверь перед ними открывать.

— Огнев, — сразу взял быка за рога новый вторженец в наше жилище, — я так уж и быть, готов предоставить тебе мой амулет Пространственного Хранилища сроком на один день….

Во как! Словно аристократ какой, мальчишку-попрошайку медной копеечкой одарил. Очень интересно было наблюдать за его мышиной физиономией с глубоко посаженными карими глазками, напряженно ожидающей от меня бурной реакции радости и благодарности. Не дождался. Я продолжал по памяти зарисовывать в домашней тетради принципиальную схему многокомпонентного превращения сбора Лонгвина в зубной эликсир. Не сказать, чтобы вдруг меня этот артефакт совсем уж перестал интересовать, но после провала моих грандиозных замыслов с боевыми картонными амулетами интерес мой стал… более академическим что ли…. Понял, что простым наскоком эти очень сложные продукты магической мысли мне не одолеть.