В очередной раз порадовался той давней находке в нашем Заповедном лесу. Без своего зеленого накопителя я бы и четвертой части файерболов сотворить бы не смог. Впрочем, не один я в тот момент выкладывался на полную: темные кляксы Буривоя, воздушные серпы и множественные молнии отца собрали жертв еще больше.

…И в тот момент, когда я уже совсем было собирался праздновать нашу победу, появился оно! Существо приблизившееся к нашим позициям в самом конце атакующей волны внешне вполне себе походило на человека. Человека в белоснежных и при этом каких-то угловато-шипастых доспехах. И в обрывках одежды, словно эту одежду, на несколько размеров меньше необходимого, изо всех сил пытались натянуть поверх этих его топорщащихся белоснежных доспехов. А может быть, одежда просто не была предназначена, чтобы ее надевали руками, оснащенными когтями такой длины. А еще этот явно человекообразный монстр распространял вокруг себя мертвящую ауру! Даже не описать словами, нахлынувшее вдруг чувство: озноб, легкое удушье, четко уловимый запах мертвечины, ощущение смертельной угрозы. Даже просто вдохнуть внезапно показалось очень нетривиальной задачей.

А, что самое плохое, эта тварь оказалась до отвращения быстрой. Настолько быстрой, что смогла увернуться от запущенных в нее атакующих заклинаний. Не от всех: я своими глазами проследил огненный мячик своего файербола, ударившего эту жуткую пародию на человека в левое плечо. Без всякого видимого эффекта. В дополнение к скорости, белая броня защищала своего владельца вполне надежно. А уже в следующий момент монстр атаковал одного из наших бойцов всего в десятке шагов от меня. Взмах когтистой лапы, невнятный человеческий вскрик и он уже шарит глазами по веткам кустов, выискивая для себя следующую жертву.

Признаюсь, в этот момент мне стало очень страшно. Настолько страшно, что я, почти нечего не соображая от накатывающей на меня паники, нащупал рукой так и лежавший возле меня метатель с драгоценным высокоуровневым артефактным зарядом, вскинул его и… выстрелил в упор — прямо в маску шлема, изображавшего оскаленный, шипастый череп. За эту пару секунд враг, заметивший среди ветвей мое шевеление, успел уже приблизиться ко мне вплотную.

Что я там говорил об относительно негромком звуке выстрелов из современного оружия? Мой самопал выстрелил оглушительно! Приклад, прижимаемый мной к плечу недостаточно плотно, с размаху ударил меня. Как бы ни перелом, до того больно! И между тем никогда в жизни я не был так счастлив! Смерть, уже замахнувшаяся на меня когтистой лапой, обошла меня стороной. Дорогущий артефакт сработал безупречно: обезглавленное моим выстрелом тело, как застыло в своем последнем замахе, так и, с треском подминая ветви, опрокинулось навзничь.

— Все же это посланцы от некроманта, — прокомментировал мой отец свои результаты изучения вида тел, усеявших речную косу, — хорошо они, кстати, придумали использовать боевых кадавров в качестве носильщиков. Мы для переноски своей поклажи лошадей покупали, а тут и носильщики, и боевая сила, так сказать, в одном флаконе. Удобно.

— Не о том ты, Коля вообще сейчас говоришь, — вмешался в разговор Буривой, — тебе своему сыну в ноги надо кланяться за его хладнокровие, что до последнего тянул, но все-таки уловил момент для удачного выстрела. Так что даже со всей своей нечеловеческой скоростью рыцарь смерти не смог от него увернуться. Если бы не этот выстрел, мы бы рядом с Иваном уже все здесь сейчас лежали.

Захотелось протестовать, объяснить, как я в тот момент испугался. Вместо этого с усилием поднялся на ноги, двинул в сторону валяющегося в шаге от меня «рыцаря смерти», как обозвал его Буривой.

Ну, что, вполне соответствует своему названию. То, что я принимал за окрашенные белой краской латы, оказалось латами же, но не из металла, а из кости. Но кровь из перебитых сосудов шеи текла у него как у вполне живого. Бывшего живого. Уже довольно большая лужица накопилась.

— А что такого? — Удивился в ответ на мое недоумение, высказанное вслух, один из наших бойцов, вместе со мной осматривавших это теперь уже точно мертвое создание. — Рыцарь смерти — это ж просто у некромантов боевая трансформация такая. Вон на нем всю одежду как разорвало. Так-то они при этом вполне живыми остаются.

А вот большинство остальных, чуточку не добежавших до нашей позиции, живыми и до попадания по ним атакующих заклинаний уж точно не были. И это я не только по отсутствующей крови из ран сужу. Сами лица, обтянутые вместо обычной кожи какой-то буроватой плотной пленкой, наподобие пергамента, об этом свидетельствовали очень ясно. Одно слово: «кадавры». Так древние латины, от которых это именование перекочевало в наш язык, называли и просто человеческие трупы, и такой вот немертвый продукт некромантии.

Впрочем, были из всего этого сборища и вполне себе живые…точнее, конечно, уже тоже бывшие живые. Их мы, в основном, постреляли еще в самом начале — они шли в тылу своей группы и первыми попали под наш ружейный огонь. А нет, двое раненых среди них тоже отыскалось. Сам я их допрашивать, конечно же, не стал. Молодой, неопытный, да и не по чину мне, как главе клана, такое занятие. Отыскались среди нас другие желающие.

Запираться и утаивать интересующие нас сведения пленники не стали. Буквально с первых же ответов прояснили все ответы на интересовавшие нас вопросы.

И нет, это не сам маркиз Черевинский вышел вдруг на разбойничью дорожку. Были у данного некроманта родичи рангом пониже. Всего лишь его четвертый сын от третьей наложницы, в небольшой компании своих прихлебателей, решили на нас немного поправить свое финансовое положение. И таки, если бы мы проявили в этом походе беспечность и не заметили отряд преследователей, задуманное вполне себе могло у них и получиться, даром, что боевых артефактов или там ружей нам удалось собрать с трупов всего ничего. Если так прикинуть, ничего кроме собственной магии этому некромантскому воспитаннику бы и не потребовалось. Просто, после достижения нами своей цели, подошел бы он к границам нашего лагеря, да и наложил Пелену Смерти. Гадкая магия, эта некромантия. У других направлений площадные заклинания с третьего уровня только начинаются и при этом целую кучу маны выжирают, а тут — уже чуть ли не со старшего ученика, поучившегося пару-тройку лет, такое возможно.

Ивана, единственного погибшего бойца из нашего отряда, похоронили, как полагается, устроив огненное погребение. Говорят, сильно верующий в колесо перерождений был человек. Еще и, по другому древнему обычаю, его товарищи принесли двоих захваченных нами пленников в качестве жертвы. Не чтобы так уж старались почтить стародавние заветы или как-то облегчить другу новое перерождение, совпало так. Просто отпускать данных пленников было уж точно нельзя. А про кровную месть забыли? Одно дело, если даже маркиз и имел хоть малейшее представление (что вовсе не факт), куда и за кем усвистал его родич. Но тайга же. Может его, вместе со всем отрядом, тут вон тот же индрик задрал. И совсем другое дело, если имеются свидетели, которые с уверенностью утверждают, что видели, как маркизова сыночка убили из засады коварные археологи. Тут уж, хочешь, не хочешь, впрягаться бы самозваному маркизу точно пришлось. А иначе, какой же он «светлость», если даже за своего ближайшего родственника не мстит.

Ох и отвратная это работка, стаскивать три десятка мертвецов в яму, оставшуюся на месте вывернутого с корнями огромного кедра! И ведь не заставлял никто. Полное право было, как у главы клана, просто постоять в сторонке, пока другие этим делом занимаются. Совесть не позволила. Не такой уж я и важный птиц. Вместе — значит, вместе.

Несмотря на очень-очень болезненные ощущения, стрельба из метателя хоть сколько-то значимых проблем для моего здоровья все же не доставила. Так, поболело плечо чуток пару дней. Ну, и алхимическая мазь от ушибов тоже, конечно, помогла. А еще через неделю пути я о багровом синяке во все плечо даже и вспоминать забыл, потому что мы пришли.…Нет, не к месту назначения, дотуда, по словам отца, еще топать и топать. Прямо среди зеленеющих таежных зарослей, там, где они раздавались довольно широким треугольником, переходя в луг, на берегу довольно широкой реки, обнаружилось самое настоящее городище. Тик в тик, как в нашем, гимназическом учебнике истории, с частоколом и угловыми башнями в качестве внешней ограды и с деревянным же, высоченным детинцом в центре. Немаленькое такое городище. К примеру, наша Бугульча, если собрать ее растянутую в длинную извилистую улицу территорию с локальным утолщением напротив железнодорожной станции в один клубок, будет намного меньше. Даже не верится, что такое поселение может существовать тут в подобном отрыве от цивилизации.