Она кивнула, затем посмотрела на Квинси.

— Что-нибудь новое по Сибрайту?

— Сегодня они собираются снизить дозу его лекарств. Попробуем его разбудить.

— Хорошо. Хорошо. Продолжай в том же духе. — она направилась в свой кабинет, чтобы устроиться.

Куинси последовал за ней и встал в дверях.

— Все хорошо, босс?

— Замечательно. Сегодня утром мне пришлось надеть солнцезащитные очки, чтобы открыть холодильник. В остальном все хорошо.

Она проглотила пару таблеток обезболивающего, а затем опустила бутылку в ящик стола.

— Я имею в виду, знаешь, что касается…

— Квинси. — она вышла из-за стола и встала перед ним. — Прошлой ночью виноваты мы оба. Ты был прав. Стоило попробовать.

Он кивнул.

— Я согласен. И просто для протокола, — он оглянулся через плечо, а затем снова повернулся к ней, — ты потрясающе выглядишь обнажённой.

Она рассмеялась и прижала ладонь к виску.

— Ты тоже, красавчик.

Анита, администратор и доверенное лицо Сан, вошла спереди, за ней следовал один из кузенов Леви. Все мужчины Равиндер, кроме Леви и, как ни странно, Уинна, были коренастыми, с бледным цветом лица и грязно-русыми волосами. Джошуа не был исключением.

— Джошуа Равиндер хотел бы поговорить с вами, — сказала Анита, — если вы не против, шериф.

Он сорвал с головы выцветшую бейсболку и шагнул вперед, чтобы пожать ей руку.

Сан проигнорировала его, предостерегающе поднял указательный палец и как можно тверже сказал:

— Нет.

Анита остановилась и удивлённо моргнула, а Сан обогнула Квинси и оказалась лицом к лицу с Джошуа. — Абсолютно нет.

— Что? — спросил он, смущённый не меньше Аниты.

— Я отказываюсь слушать все, что ты хочешь сказать.

— Ты не обязана слушать. — он протянул ей написанную от руки записку.

Она пролистала её, а затем посмотрела на него.

— Нет, ни за что.

— Прости, шериф, но я…

— У тебя почерк ничуть не лучше, чем у меня. — он был идеальным. Наклон и петли одинаковые. Высота — настоящая прямая линия. Куриный помет Сан едва ли можно было назвать письменностью, а почерк Джошуа Равиндера соперничал с почерком Джона Хэнкока?

— Хм, — сказал он, опешив.

Она демонстративно разорвала письмо пополам, потом еще раз пополам, прежде чем отдать его обратно.

— Эй. — разочарованный, он попытался восстановить её. — Ты должна принять моё признание.

— Нет, не хочу. — Она повернулась и снова направилась к своему столу, но остановилась, услышав его отчаянную мольбу.

— Но я сделал его, — сказал он, следуя за ней.

Когда он вошёл в её кабинет, она закрыла дверь, указала на кресло напротив своего и сказала: — Садись, — после чего села сама.

Он мгновенно повиновался.

Она долго осматривала его, а затем спросила:

— Что происходит? Почему все исповедуются?

— Все? — либо он был очень хорошим актёром, либо был искренне удивлён. — Кто все?

Настала её очередь удивляться. — Ты не знаешь?

— Шериф, я признаюсь, потому что я это сделал. Я убил своего отца.

До этого момента Сан не понимала, что Кубрик был отцом Джошуа.

Она смягчилась под влиянием этого знания, но постаралась не показать этого.

— Нет, не убил. Так почему же ты здесь пытаешься убедить меня, что это так?

Он поднял плечо и поправил кепку, как ребёнок, которого отругали в кабинете директора.

Она оперлась на локти.

— Я могу арестовать тебя за дачу ложных показаний.

Он снова поднял плечо и кротко ответил:

— Нет, если я действительно это сделал.

Ладно, хорошо. Она пройдёт через все это.

— Как его убили?

Забавно, но парень оживился при этом вопросе.

— Ножевое ранение в грудь. — он сказал это так, словно отвечал на вопрос в игровом шоу.

— А что это был за нож?

Это поставило его в тупик. Он задумчиво погрыз ноготь, а потом сказал:

— Джимми Лайла с четырнадцатью зубцами, модель ФБ «Титан Грей Керакот» с зеркальными гранями, стальной гардой и зелёной рукояткой в нейлоновой обмотке.

Хорошо, это было конкретно. И почти точно такой же нож использовал Рэмбо в «Первой крови.

— Во что он был одет?

— О! — подумал он. — Наверное, джинсовая куртка и клетчатая рубашка.

— Чем были связаны его руки?

— Верёвкой.

— Мы закончили. — она бросила ручку на свой стол.

— Но ты не дочитала моё письмо. Это была самозащита.

— Джошуа, у меня уже четырнадцать признаний. Я поняла. Ты думаешь, что, заявив о самообороне, ты легко отделаешься. Ты даже можешь сказать, что спасал меня.

— Тебя? — спросил он, совершенно растерявшись, если судить по выражению его лица. — Прости, шериф, но какое ты имеешь к этому отношение?

Она откинулась назад.

— Я хочу знать, почему все, от молочника Леви до его пастора, дают ложные признания.

Он повертел в руках крышку. — Равиндер — лучшее, что случилось с этой семьёй за долгое время, шериф.

Сердце её забилось. Ее всегда поражало, что Леви, самый молодой из Равиндеров, стал главой всего клана и заслужил титул Равиндера. Насколько она могла судить, всех остальных называли по имени.

— Да и вообще весь город, — продолжил он.

Он был прав. На заводе Леви работали десятки местных жителей Дель Соль.

— Значит, вы все его защищаете?

Она, конечно, знала ответ, но хотела услышать его от него. Ей также хотелось знать, кто за этим стоит. Леви никогда бы не подставил своих людей под такое.

Он изучил ноготь, который грыз ранее.

— Нет, мэм. Как я уже сказал, это сделал я.

— Ну что ж, хорошо. Спасибо, Джошуа. — она встала и открыла дверь, приглашая его уйти.

Он начал было идти за ней, но повернулся и положил разорванное письмо на её стол.

— Отлично! — крикнул Куинси. Она посмотрела на него, провожая Джошуа к выходу. — Просто отлично. Рэнди съел мой миндаль.

Бросив пустую обёртку в мусорное ведро, Сан не могла не заметить, как Рохас, чей стол стоял рядом со столом Квинси, виновато сморщился и отвернулся, вытирая с губ соль. О, да. Он точно впишется в коллектив.

Она проводила их последнего хулигана, а затем заперлась в своем кабинете, чтобы сделать звонок.

После того как её перевели на другую линию, поставили на удержание и снова перевели, на линии появилась женщина с коротким и ёмким сообщением: — Дэнфорт.

— Ага, — сказала Сан, понизив голос, — я хотела спросить, не голая ли ты?

От высокочастотного визга у нее чуть не лопнули барабанные перепонки.

— Саншайн! Это правда ты?

— Да, если ты голая.

— О, Боже, как ты? Как Аури? Она уже готова отрезать свои волосы, чтобы я могла сделать из них парик?

Сан рассмеялся.

— Пока нет, но, думаю, я её уже достала.

— Черт возьми, как приятно слышать твой голос.

Нэнси Дэнфорт — та еще штучка, которая в свое время втянула Сан в неприятности покруче, чем имела на то право. Она начала работать в лаборатории криминалистики при Департаменте общественной безопасности Нью-Мексико примерно в то же время, когда Сан начала работать в полиции Санта-Фе. После особенно жестокой порки, которую они обе получили по поводу испорченного образца крови — инцидента, в котором, как оказалось, не было их вины, — они сблизились за бокалом вина и ящиком мятных конфет.

Не коробкой. А именно ящиком.

И с тех пор они были близки.

— Что я такого сделала, что наконец-то заслужила твой звонок? Я уже начала думать, что ты потерял дар речи, раз получаешь столько сообщений.

Сан сморщилась.

— Прости, Нэнси. Оказывается, шерифство — это работа на полную ставку. Кто бы мог подумать?

— Я так горжусь тобой, Сан.

— Спасибо, любимая. Но мы с тобой обе знаем, что я ничего не делала. — Нэнси была одной из немногих, кому Сан доверяла настолько, чтобы рассказать правду о выборах.

— Но это не делает дело менее потрясающим. О! — сказала она, прежде чем понизить голос и спросить: — Это насчёт сама-знаешь-чего?

Сан сделал глоток кофе для храбрости и ответил: