Она пообещала вернуться к ночи и оставила Квинси за главного, только потому, что он отказался уходить. Она взяла с собой Леви. В конце концов, у него был свой бизнес, и ему требовался отдых, не связанный с пластиковым шезлонгом, который откидывался примерно так же, как кресло в реактивном лайнере.

По дороге домой ее мысли разбегались в разные стороны. Ирония судьбы не покидала ее. Пятнадцать лет назад Кубрик Равиндер ранил ножом ее спасателя, после чего тот взял нож в свои руки и вонзил его в грудь Кубрика.

И вот теперь Круз. Поговорка о том, что правда страннее вымысла, никогда не была столь точной.

Мысли, как всегда, вернулись к мужчине, сидевшему рядом с ней. К тому, как он заботился об Аури. Как он обнимал Сан в душе, совершенно не обращая внимания на то, что она промочила его насквозь. И то, как он выглядел в красной футболке, которую она купила на размер меньше, клянясь, что это все, что у них есть. В ней была видна каждая мышца. Каждый изгиб и каждую ложбинку. Каждая унция совершенства.

Рохас позвонил и вывел ее из задумчивости. Блютуз в её крейсере автоматически принял звонок и разнёс мелодию по динамикам. Леви был так же погружен в свои мысли, как и она, но не услышать разговор было невозможно.

— Мы справимся, босс, — сказал Рохас. — Делай то, что тебе нужно. У нас все под контролем. Кроме того, Рэнди поджёг участок.

— Черт побери, — сказала она, лишь наполовину обращая на него внимание, а больше следя за тем, как бицепсы Леви растягивают подол рукава.

— Он ведь не включил системы тушения?

— Только в раздевалке.

— Хорошо, хорошо. Кто такой Рэнди? — ей нравилось говорить это.

Жаль, что Карвер оказался наёмным убийцей, а не дезинсектором. И что он мёртв. Она могла бы использовать его, чтобы заманить малыша в ловушку.

Не прошло и тридцати секунд после того, как она закончила разговор с Рохасом, как её телефон снова зазвонил.

— Привет, Солнечная девочка, — сказал Ройс Вомак.

— Сам привет. Что у тебя?

— Итак, ты была права. Мой контакт навёл справки о некоем мистере Карвере Цукермане. Он был не столько знаменитым киллером, сколько подражателем знаменитого киллера.

— А кто не хочет стать лучшим в своей области? — спросила она. — Цели, Вомак. Нам всем они нужны.

— Нужны. Я изучил его русский заказ. Это действительно произошло, но это был один из самых известных снайперов в истории России. Ваш парень даже не выезжал из страны.

— Ах, но, возможно, в этом и был его успех. В конце концов, он был киллером. Наверняка у него было несколько личностей.

— Да, нет. Он был абсолютно никем не замечен. Как ребёнок?

— Лучше. Слава Богу. Спасибо, что проверил это, Ройс.

— В любое время. Похоже, Мэтью Кент уезжает на гораздо более долгий срок, чем планировал, раз его связи с Делмарами раскрыты и деньги, которые он прятал все эти годы, найдены.

— Хорошо, — сказала она, надеясь, что Эддисон подаст на развод первым делом тем же утром.

— Может, я снова угощу тебя кофе в ближайшее время? Мы сможем вместе полюбоваться восходом солнца.

Она не могла не заметить, как Леви слегка напрягся.

— Что за ерунда? Ты еще не купил мне кофе. Кажется, в прошлый раз кто-то забыл свой бумажник.

Он рассмеялся и повесил трубку.

— Я думал, он на пенсии, — сказал Леви.

— Так и есть. Он просто помогает, когда мне это нужно.

— Мне знакомо это чувство.

Она не могла с этим поспорить, но он говорил так, будто она звонила ему только тогда, когда ей нужна была помощь в каком-то деле. Не то чтобы он был неправ. Она действительно звонила ему только тогда, когда ей нужна была помощь с делом, но если бы она звонила иначе, это означало бы, что у них были какие-то отношения. А телефон работал в обе стороны. Если он хотел видеть её чаще, то, черт возьми, знал, где её найти. К тому времени как она набралась смелости и сказала ему об этом, они уже вернулись в участок, а значит, и к машине Леви.

Он вышел из машины и повернулся к ней. Аналитический взгляд, которым он окинул её, возбудил её любопытство, особенно когда он сказал:

— Ты можешь сделать все лучше, чем Вомак.

Он закрыл дверь, прежде чем она успела задать ему вопрос.

Слова Леви привели её в замешательство. Неужели он всерьёз думает, что у нее с Вомаком что-то было? Она любила старшего коллегу. Любила много лет. Но не так, как любила Леви. Потому что любила его.

Она любила Леви.

Правда поразила её. Это было больше, чем влюблённость школьницы, и так было уже много лет. Возможно, десятилетия.

Сан размышляла об этом, пока принимала душ и переодевалась в свежую одежду. То, что её давняя привязанность к этому мужчине переросла в глубокую и пылкую любовь, почти отчаянную по своей глубине. Болезненную по своему масштабу. Невозможно точно определить место и время, когда это произошло. Возможно, она всегда была такой же яркой, как сегодня. Может быть, она все отрицала.

Доехав до офиса, она пережила целый день брифингов, совещаний и бумажной работы, сопровождавшихся постоянными смс-сообщениями родителям, чтобы узнать, как дела у детей.

Вернувшись в больничную палату, она обнаружила, что мама читает в кресле, папа храпит на встроенной в стену кушетке, а дочери нет.

— Она сбежала? — спросила она в ужасе. Она уставилась на маму. — Разве мы только что не говорили об этом?

Мама вскочила на ноги, зажала ей рот указательным пальцем

— Сан, а не ей — и повела её через холл. — Мы все время её находим в таком состоянии, — прошептала она, когда Сан увидела Аури, свернувшуюся калачиком рядом с Крузом, стараясь не нагружать его раны. Их руки были переплетены. Ее лицо было в сантиметрах от его лица.

Сан почувствовала себя Гринчем, когда его сердце начало болезненно бухать в груди.

— Как она?

— Немного кружится голова, но боли нет. С учётом того, что она хорошо поела, все в порядке.

— До нее уже дошло, что ей пришлось выбрить часть головы?

— Нет. Мы хотим, чтобы она как можно дольше отрицала это.

— А Круз?

— Он просыпается только тогда, когда приходят медсестры и заставляют Аури лечь в свою кровать. Он бредит, начинает бороться с ними, пока они наконец не разрешают ей вернуться, чтобы успокоить его.

Сан покачала головой.

— Я никогда не хотела этого для нее, — сказала она маме. — Такие интенсивные отношения в столь юном возрасте.

— Ты вряд ли можешь винить её. Ты была такой же.

— Что? У меня никогда не было таких интенсивных отношений. Не думаю, что я когда-нибудь влюблялась. Не по-настоящему.

— Потому что твоя любовь, твоя интенсивность была сосредоточена в другом месте.

Они догадались о её чувствах к Леви гораздо раньше, чем она сама поняла это.

— Я разберусь, мама. Вы двое идите домой и отдохните.

— Я соглашусь на это только потому, что твой отец дорого за это заплатит, если проспит так всю ночь. Но мы вернемся через несколько часов.

Когда они ушли, она села в кресло рядом с Аури. Круз открыл глаза и посмотрел на нее поверх девушки на руках.

Она встала.

— Привет, красавчик. Тебе что-нибудь нужно?

Его веки сомкнулись, как будто он не мог их открыть, но он боролся и победил, хотя бы на несколько минут.

Он покачал головой.

— Мне жаль, шериф, — прошептал он, его голос охрип.

— За что, малыш?

— Я пытался остановить его.

— Круз, ты спас жизнь моей дочери. И чуть не поплатился за это своей собственной. Я обязана тебе всем.

Он неуверенно отвёл взгляд.

— Круз, — мягко сказала она, — почему ты не рассказал нам о своем отце?

Он поджал губы, а потом сказал: — Они бы забрали меня. Возможно, отправили бы меня к приёмному отцу моего отца в Свитче, но только если бы он захотел меня забрать. Он уже слишком стар, чтобы брать приёмных детей. У него уже много лет не было ни одного.